Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Вторая) (СИ)

И это событие тоже произошло между убийством царевича и назначением нового наследника. Прямо-таки мистический временной отрезок…
«Все теперь пришло в движение. Государь болен, уже довольно давно, но сейчас, после того как убили Сашку, Ему стало хуже. Намного…». – вспомнил я слова, написанные дамой Кристиной. – «Однако, если с Ним что-нибудь случится до того, как Он утвердит наследника, то им, наследником, автоматически станет старший из детей…».
У столь серьезного разлада между Ним и Ей, имеющей единственную сверхзадачу – посадить на российский престол родного ребенка, может быть только одна причина…
– Готово, барышня! – заявила мастер.
– Ну и как я выгляжу? – встав со стула, поинтересовался я у своей назначенной подруги.
Роза сделала знак рукой, означающий здесь, что все супер.
Из памяти вдруг всплыла бронзовая табличка, висящая на входе в главное здание Пансиона, с ФИО, известными любой тамошней обитательнице.
– Ламздорф Виктор Ольгердович… – начал я, когда мастер, получив от мажордома причитающуюся оплату за наведение красоты на меня и Розу, покинула эту «комнату красоты».
– Министр Войны Российской Империи. – закончила Роза, вопросительно глядя на меня.
– А кем он приходится Государыне нашей? – поинтересовался я.
– Дядей. – односложно ответила та.
Ну, разумеется…
Позже. В авто. 
– И чего тебя приспичило тащиться в «подземку»? – недовольным тоном поинтересовалась Роза, когда наш небольшой кортеж остановился возле одной из станций метрополитена. – Может, лучше так доедем до «Métro»?
Роза сегодня не слишком-то хорошо себя чувствует, а потому и настроение у нее весьма паршивое. Вон, даже таблетку обезболивающего съела, однако она бы ни за что не осталась в особнячке без меня, ибо не за тем была назначена моей подругой, так что и предлагать этого ей не стал. Хотя она, очевидно, предпочла бы сегодня потусоваться дома, лежа с книжкой на диванчике, а не ездить в клуб. И еще меньше ей сейчас хочется вылезать из комфортного авто и трястись в метро.
Ну а я…
Я, наверное, попросту желаю отсрочить момент, когда заявлюсь в заведение, на как можно больший срок. Предчувствие грядущих неприятностей или же банальное нежелание лицезреть рожу Блумфельдта? Не знаю…
– Я ни разу не бывала там. – ответил ей. – Если уж сегодня развлекаемся по полной, то почему бы и в «подземке» не прокатиться?
– Никогда не бывала там… – повторила Роза, вставая из кресла, а затем пробурчала. – Тоже мне развлечение нашла!
Розе наверняка известно, что до того «счастливого момента», когда Филатовы признали Кайю одной из своих, та была самой обычной простолюдинкой, причем из семейства с крайне скромным достатком, а значит, езда на общественном транспорте являлась для Кайи самым обычным делом. Хотя, быть может, Кайа, жительница небольшого уездного городка Гжатска, никогда и не бывала в Москве или в ином городе, где есть метро…
– По крайней мере, я этого не помню. – добавил я и вышел из авто вслед за ней.
Думаю, что охрана (меня теперь охраняет не Семейная стража, а здешний аналог тамошнего ФСО) позволила мне спуститься в метрополитен только потому, что это мое желание случилось «вдруг». Никто при всем старании не успел бы подготовить нападение.
Другой вопрос, почему дама Кристина не имела возражений против моей поездки в ночной клуб. Это нелогично, ибо я, окажись вдруг на ее месте, запретил бы вообще нос казать из Семейного особняка иначе, нежели для того, чтобы привести архивчик с компроматом. Мою названую сестру очень сложно заподозрить в идиотизме хотя бы уже по той причине, что будь она дурой, то попросту не дожила бы до дня сегодняшнего. Очень возможно, что мой видеофон стоит на прослушке у кого-то из верных ей людей, а потому для царской любовницы может не являться секретом как сам факт звонка Блумфельдта мне, так и его содержание. Проверка на вшивость со стороны названой сестры? Наверняка так оно и есть, ведь ее доверие мне еще только предстоит заслужить. Впрочем, существует и иной вариант.
 
Кто знает, носителем каких еще тайн своей Семьи и прочих родичей Государыни может являться мой бывший потенциальный любовничек? Дама Кристина могла захотеть попытаться заодно выудить из него еще и их, используя меня как наживку. Более того, если у Александра имеются неопровержимые доказательства наличия у меня архивчика, то использовать компромат, содержащийся в нем, будет весьма затруднительно, если вообще возможно. Это мне предстоит выяснить. И это же еще одна вероятная причина, по которой меня все-таки отпустили в клуб. И да, уверен, что названая сестра прекрасно знает, со скольки лет возможно легально посещать подобного рода заведения…
«А подонка я всенепременно накажу. Никто не смеет поднимать руку на моих подруг, и вытворять с ними прочие неприятные штуки». – мне вспомнились слова названой сестры.
Если царской любовнице действительно известно содержание нашего разговора, то Александр, подозревающий меня в присвоении компромата – в любом случае покойник, без вариантов. Его уничтожение (или «внезапное и таинственное исчезновение») царская любовница преподнесет мне, хотя и не прямо, естественно, как сдержанное ею слово, впрочем, при подобном исходе оно и будет таковым.
«Накал страстей» на «верхотуре власти» сейчас таков, что «заинтересованные лица» уже не станут церемониться друг с дружкой. Старший царевич, вон, не даст соврать.
Не может быть, чтобы Блумфельдт оказался таким дураком, чтобы не понимать этого очевидного факта. Значит, архивчик содержит в себе нечто такое, из-за чего подобный риск, с его точки, зрения вполне допустим.
Ёшкин кот, а я ведь очень рассчитывал на то, что названая сестренка попросту запретит мне эту поездочку, но…
А письмо Государю, когда я поведал о разговоре с Юлей, она вызвалась написать собственноручно.
– Барышни… – произнес охранник, приложив видеофон к валидатору и позволяя мне и Розе пройти внутрь.
В отличие от тамошнего метро, здесь на входе–выходе полностью отсутствуют какие-либо турникеты. «Лучший контроллер – совесть пассажира» – советский лозунг, стоящий на вооружении у имперского транспортного предприятия…
Честно говоря, метро расстроило. Нет, организованно оно чудесно, ибо наличествуют и специальные ограждения, благодаря которым случайно не свалишься на рельсы (и никакой псих не столкнет), да и сами поезда беспилотные, а ходят, как и там, через очень малый интервал, но…
Очень уж оно утилитарное. Нет художественной красоты и размаха, присущего станциям советского метрополитена. Не по-имперски тут все как-то. Надеюсь, просто станция такая.
– Барышни… – двое мужчин поднялись со своих мест, когда я и Роза, войдя в вагон, встали перед ними.
– Спасибо. – присаживаясь, в унисон ответили мы.
Роза уж что-то совсем бледной стала и было очевидно, что ей очень хотелось «приземлиться». И хотя вагон не сказать, что забит битком, но свободных сидячих мест нет.
Там в последний раз я был в московском метрополитене накануне отлета в Швейцарию, а до того – в свой заключительный официальный будень в московской же Компании, то есть с разницей во много лет. И за время моего отсутствия парк поездов успел радикально смениться на современный. Довольно тихие и кондиционируемые вагоны новой конструкции. Однако даже в сравнении с теми новыми составами, здешние в плане комфорта – словно бы закуплены в «светлом будущем». Когда поезд заехал в тоннель, то обнаружилось, что говорить можно даже тихим шёпотом.