Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Вторая) (СИ)

Она ничего не ответила, предпочтя молча разглядывать меня. Ну а я разглядывал ее.
Она мне сейчас напомнила внучку Льва Моисеевича, уж больно похожий типаж.
– Знаешь, я вот никак не могу взять в толк… Как? – поинтересовалась она, закинув ногу на ногу.
– Что как?
– Я досконально изучила твою жизнь. До того, как Коля удочерил тебя, я имею в виду. И после того. Под микроскопом, можно сказать… – заявила она, туша одну сигарету и сразу же закуривая следующую.
– Вредно курить так много. – напомнил ей.
– Да ладно тебе, рака я не боюсь. – она хмыкнула. – Благодарю за беспокойство.
Мне же вспомнился сон. Сон, в котором ей устроили натуральное аутодафе.
– Нет, Юль… – покачав головой, улыбнулся ей. – Вот уж чего-чего, а рака тебе опасаться действительно не стоит.
Я ощутил себя Воландом, сообщающим Берлиозу о том, что этим вечером тот никоим образом не сможет председательствовать в МАССОЛИТе.
Услышав сказанное, Юля слегка вздрогнула, отчего пепел упал на ее юбку. Смахнув его на пол, она бросила в меня быстрый взгляд.
– Так чего там с моей жизнью? – напомнил ей я. – Чего интересного ты в ней нашла?
Наш разговор ею пишется, уверен. – мелькнула в голове мысль. – Да и приехала она сюда затем, чтобы попробовать вербануть меня. Во всяком случае, других причин приезжать ко мне (а у меня нет сомнений в том, что заявилась она ради этого разговора), я не вижу.
– Четырнадцать лет. По сути, еще малолетняя девчонка, хотя и с кое-каким жизненным опытом уже, однако… – она тряхнула своей шикарной гривой длинных и черных как смоль волос. – Ты сумела пережить столько всевозможных приключений, от которых сердце уходит в пятки, что их хватило бы, наверное, на целую серию книг. И при этом сидишь сейчас передо мной целая и невредимая. Ну, за исключением, конечно…
Она взглянула на мою левую кисть, и я сжал кулачок.
Юленька, уверен, и правда, основательно проштудировала мою биографию. Лучше бы увести ее с этой темы. Маловероятно, конечно, что она придет к тому выводу, будто бы Кайа – это не совсем Кайа. Или совсем не Кайа. Или как матушка до нее, что Кайа – «закладка». Или…да черт бы с ним, в любом случае Кайа в моем исполнении – весьма странная девица, а все странное привлекает повышенное внимание, которое мне совершенно ни к чему. Юля – очевидно умная, деятельная и вообще во многом талантливая персона, иначе ее и близко не было бы в свите Государыни. Не из-за своей же позиции в Семье она приглянулась Ее Императорскому Величеству, ведь Филатовым она «седьмая вода на киселе». Родственница, конечно, но…
«Она опасна…опасна…опасна…». – согласились со мной голоса.
– Я поняла, к чему ты клонишь, тетя. – произнес я, в тот момент, когда она уже собралась было продолжить. – В свое оправдание могу лишь сказать, что раньше-то я жила одной жизнью, теперь – совершенно другой. С тех самых пор, как я попала в Семью, у меня ни разу не было собственной воли. Вернее, была, но…
Я пожал плечами.
– …и тебе это должно быть известно, раз уж моя скромная персона настолько небезынтересна для тебя. Меняйся или умри, как говорится. Я предпочла второму первое. В общем, это скучная тема, так что давай-ка лучше поговорим о том, чего ты хочешь.
Папашка не может просто взять и «уволить» ее из Филатовых (хотя наверняка был бы не прочь), ибо Юленька – фрейлина Государыни, но это не значит, что в отношении нее он не может совсем ничего. В конце концов, тот же старик Блумфельдт не постеснялся взять и отделать ее как бог черепаху. Так, по крайней мере, говорят. Кайа хотя и приемная, но все же дочь Главы, а поэтому Юля наверняка будет очень аккуратна в своих выражениях.
 
– Ты же не будешь против, если я стану говорить с тобой, как со взрослым человеком? – она встала со стула и, затушив сигарету, отнесла пепельницу на стол.
– А разве все это время мы говорим как-то иначе? – ответил ей вопросом на вопрос, добавив. – Уж будь любезна.
– По своему малолетству ли или потому, что твои приемные родители, к сожалению, не уделяют должного внимания твоему воспитанию и образованию, в широком смысле, ты допустила ряд крайне досадных оплошностей при общении с Ее Императорским Величеством, коих людям нашего сословия в присутствии коронованных особ допускать никак нельзя. – заявила Юля, вернувшись на место. – Однако…
Обхватив колено скрещенными в «замок» руками, она вперила в меня взгляд.
– …все это уже в прошлом и теперь забыто, поскольку я принесла нашей Государыне самые искренние извинения, а она их приняла. – Юля замолкла, чтобы посмотреть на мою реакцию, я же просто слушал.
– Более того! – продолжила она. – Наша Государыня желает, чтобы между ею и тобой образовалась сердечная дружба…
Бляха-муха. Бессмысленно ожидать того, что меня просто так оставят в покое. «Сердечная дружба». Государыня – как злой ребенок, решившая отобрать куклу у соседской девочки, в роли которой выступает моя названая сестра.
Каким образом мне возможно отвергнуть «сердечную дружбу» законной жены абсолютного монарха? Никаким, ибо по здешним «понятиям» – это прямой вызов. Однако вызов даже не лично Государыне, вернее, не только ей, но и власти всей царской Семьи в целом, а подобное без моментального и жесточайшего ответа не останется точно, в этом я уверен (здесь дозволено многое, но только не излишние политические амбиции и не покушение на абсолютную власть царской Семьи). И это несмотря даже на то, что Государь фактически признал меня частью своей Семьи. Этаким домовенком, обитающим в покоях его зарегистрированной любовницы. Все Филатовы, включая и меня, пострадают настолько, что даже вообразить сложно. Пострадают показательно, дабы впредь другим неповадно было. Несмотря ни на какую дружбу между Ним и моим приемным папашей. «Из князи в грязи» за долю мгновения. Подобные сюжеты по здешнему ТВ мелькают с завидной регулярностью.
То есть, сказать: нет – нельзя. Как нельзя и оставить подобное предложение без какого-либо ответа.
Невозможно и сказать формальное, но при этом ни к чему не обязывающее: да, ибо в таком случае Государыня однажды непременно попросит об «услуге» и если ей отказать в ней…
Мне вновь вспомнился «Крестный отец» за авторством Марио Пьюзо, что, в общем, не удивительно, учитывая то, с какими людьми имею дело.
…то непременно наступят последствия, ведь это будет расценено как предательство «сердечной дружбы». И все будут молчать, даже царская любовница, ибо Государыня поступит «по понятиям». Сама виновата, Кайюшка, ведь никто тебя за глупый язык не тянул.
И ровно также для меня невозможно предать и царскую любовницу, «ночную кукушку» Государя, для которой Кайа стала названой сестрой. И человеком, которому я поклялся в верности.
Юля, а я практически уверен, что все сейчас происходящее – ее идея, ставит меня на растяжку, но…
Внезапно на моей физиономии заиграла блаженная улыбка.
– Слава богу! Государыня истинно милостивый человек, ибо я и надеяться не смела, что когда-нибудь она простит мне мою глупость, но…
– Какое еще но? – взгляд Юли стал напряженным и подозрительным, а тон голоса крайне раздраженным.
– Я очень хочу заполучить «сердечную дружбу» Ее Императорского Величества, но… – глядя в пол, произнес я тихим голосом.
– Опять это твое но? – казалось, что еще чуть-чуть и Юля взорвется, однако…