От плоти и крови
С этими словами Фэллон пустила Грейс шагом.
– Ты вернешься завтра? – выкрикнул вслед Мик.
Оставалось только вздохнуть, удивляясь мужской логике. И уж точно не отвечать.
Когда наездница уже приблизилась к краю поляны, то услышала шелест крыльев, натянула поводья и взглянула вверх. К изумлению девочки, над ее головой пролетел Таише, который держал в клюве яблоко.
Какой-то внутренний голос – Маллик наверняка объявил бы его знанием предков, текущим по венам, – подсказал Фэллон поднять локоть. Филин скользнул вниз и сел на ее руку, будто на одну из ветвей.
Он оказался довольно тяжелым, но очень осторожным и даже не вонзил в ее руку когти, чтобы удержаться. Его желтые глаза приковали ее взгляд, и Фэллон ощутила возникшую связь.
На крыльцо вышел Маллик, остановился и с непроницаемым видом проследил, как ученица приближается к нему, одной рукой сжимая поводья, а на другой держа огромного белого филина.
Не этот ли образ являлся ему во снах? Бог-призрак, охотник и защитник лесов, отныне будет служить ей. Окажется привязан к ней, как и сам Маллик.
– Я нашла яблоко. И не причинила вреда филину. Его зовут Таише.
– Да, я знаю.
– На дерево я тоже не забиралась. Я не хочу отбирать у него яблоко. Это было бы воровством. Он может оставить плод себе. Я очень хочу ванную, Маллик, но я не собираюсь воровать ради нее.
– Ты прошла первое испытание. Яблоко служило еще одним символом, Фэллон. Многих ослепил бы блеск золота. И они бы не заметили настоящей награды. Ты сумела завоевать преданность Таише, охотника, защитника, мудрого духа. Теперь он принадлежит тебе, как и ты принадлежишь ему.
– Я… я могу его оставить?
– Дитя, это не домашний питомец. Им нельзя владеть. Можно только установить с ним связь. А теперь подними локоть и отпусти филина. Он не улетит далеко.
Когда Фэллон последовала указанию наставника, Таише плавно скользнул вверх и опустился на ветку одного из деревьев. Затем разжал клюв, и золотое яблоко повисло рядом, словно всегда росло на этом месте.
– Невероятная птица. Прекрасная и смелая, – с восхищением прошептала Фэллон и повернулась к Маллику: – Теперь ты скажешь, каким будет второе испытание?
– Обсудим за ужином, – пообещал он. – Пока же почисти и напои лошадь.
– Тебе неинтересно, как мне удалось добыть яблоко?
– Интересно. Послушаю за ужином.
* * *Тем вечером Фэллон распаковала вещи и закрепила музыкальную подвеску Колина на окне, а на тумбочку поставила банку с подаренным Итаном цветком, положила книгу родного отца и пристроила фотографию семьи Свифт.
Снаружи, в темноте, за танцующими огоньками фей промелькнула белая молния: филин отправился на охоту.
Фэллон подумала, что завтра она тоже отправится на охоту. После завершения занятий и дел по хозяйству они с Грейс поскачут по лесу в поисках белого волка с золотым ошейником – второго испытания.
* * *Пока Фэллон спала, другие тянули к ней пальцы сквозь мрак, пытались пробраться в сновидения. Она была добычей, была ею с самого рождения и даже раньше.
Девочка металась в забытьи. Страх побуждал ее бежать прочь от расплывчатых образов, от неразличимых голосов. Спасаться, прятаться, выживать.
Неясные очертания врагов меняли форму. Они то кружили стаей ворон, вестниц смерти, то мелькали вспышками черно-красных молний, заревом пожарищ. То обращались кругом камней, затянутым туманом. Вдруг посреди всего этого появился мужчина. Он стоял и смотрел на выжженную землю среди причудливого танца серых клочьев.
Рукоять его меча блеснула в лучах луны, и он отвел взгляд от камней. Сквозь пелену сновидений прорвалось темно-зеленое свечение.
Первая из семи завес уничтожена темной магией с помощью предательства. Здесь пролилась кровь сына богов, здесь кровь нашей крови была отравлена, отсюда распространилась болезнь.
Теперь же, Фэллон Свифт, я жду. Мы ждем. Оно ждет.
Когда он вскинул клинок, с острия сорвалась молния, а лезвие окуталось вспышкой белого пламени.
Примешь ли ты щит и меч, предназначенные Избранной? Исполнишь ли пророчество? Станешь спасительницей мира? Явишь себя?
С этими словами мужчина вонзил оружие в землю, и туман превратился в языки огня. В кругу камней что-то забурлило, вскипело.
Выбирай.
* * *Пока Фэллон ворочалась во сне, а другие охотились за ней, группа людей в предместьях Вирджинии готовилась устроить кровавое жертвоприношение.
В небольшом поселении, где до Приговора обитали зажиточные горожане, формирование Праведных воинов обустроило оперативную базу. Там разместились около сотни мужчин, женщин и детей. Некоторые из них были пленниками и содержались под надзором, остальные же заняли роскошные виллы. Каждую неделю на центральной площади проходили публичные казни.
Костяк формирования составляли истинно верующие – те, кто следовал учению Иеремии Уайта, основателя культа и самопровозглашенного главнокомандующего. Согласно его проповедям все Уникумы, магические существа или просто сочувствующие им являлись посланниками ада, поэтому их следовало уничтожить.
Многие присоединились к Праведным воинам и носили символ культа, потому что наслаждались свободой насиловать, пытать и убивать, а религиозное рвение, вскормленное кровью и фанатизмом, предоставляло им такую возможность.
Сам Уайт прибыл на базу, провел два дня в одном из особняков, прочел воодушевляющую проповедь про божественное возмездие и возглавил церемонию повешения трех пленников. Первым был эльф, которому едва исполнилось двадцать лет, раненный в сражении под Вашингтоном. К нему жалась пожилая целительница, лечившая всех – даже тех, кто объявил ее демонским отродьем. За ними стоял простой мужчина. Его обвинили в колдовстве лишь за то, что он пытался защитить десятилетнего мальчика, которого избивали несколько взрослых.
Перед казнью заключенных пытали. Уайт назвал крики проклятых исчадий ада музыкой для праведников, и его последователи одобрительно загудели. Толпа бурлила, ее, словно смертоносное море, захлестнула волна черной ненависти.
Самопровозглашенный пророк путешествовал в сопровождении целой свиты охранников, советников, лизоблюдов и солдат. Говорили, хотя только шепотом или после нескольких стаканов спиртного, что среди прихлебателей преподобного были и Темные Уникумы.
Однако Уайт обеспечивал последователям бесперебойные поставки продуктов, рабов, воодушевляющих речей и обещаний вечной жизни, когда демоны будут устранены, поэтому большинство держали рот на замке.
Воскресенья начинались с вознесения молитв. Преподобный Чарльз Букер, бывший аферист, ранее выманивавший у стариков деньги под предлогом ремонта домов и установки систем безопасности, теперь возглавлял паству. Он цитировал Ветхий Завет, взывая к кровожадному богу. После службы следовало обращение к верующим от Курта Роува. Уайт назначил его начальником базы в награду за помощь при резне в Нью-Хоуп, и тот правил железной рукой. А по воскресеньям давал себе волю и объявлял изменения в законах, зачастую ничем не обоснованные, зачитывал отрывки из учений преподобного Уайта или доклады с других баз, а также списки погибших и захваченных после сражений. Последние новости часто встречали горячее одобрение у прихожан, жаждавших крови неверующих.
В этот раз Роув закончил обращение перечислением имен приговоренных к казни. Ее посещение было обязательным, как и присутствие на проповеди. Освобождались только те, кто нес дежурство в охране периметра, и больные, которым выдал справку местный доктор, чью лицензию отозвали еще до Приговора.
Остальным не явившимся грозило суточное заключение в наскоро построенном складе. Он примыкал к стоящему отдельно гаражу, служившему тюрьмой.
После назначения Роува начальником базы казни стали проводиться ровно в полночь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Выбранный с помощью лотереи «эскорт» отводил пленников из гаража к площади и заставлял подняться на помост. На обритых головах каждого узника отчетливо выделялись кровоподтеки, синяки и пентаграмма, нанесенная на лоб. Символ был личным дополнением Роува к указаниям Уайта. На босых приговоренных мешками висели робы, сшитые из грубой ткани руками рабов.