Алый камень (ЛП)

Моргаю. Моргаю. Моргаю.
— Скарлет? Это все?
Я киваю.
***
Я имею значение.
Я люблю себя.
Мир станет лучше, если в нем буду я.
Кто должен думать об этих словах? Я. Вот кто. Я не уверена, сколько еще раз меня будут дергать, сбивать с ног и пинать в живот, прежде чем я отключусь.
Дэниел отвозит нас в свой отель в Саванне. Я напоминаю себе, что дыра в моей душе размером с Теодора Рида не останется навсегда. Это мое путешествие. Неважно, кого я встречу на пути, он мой и только мой.
Я узнала, что умру, и захотела жить.
Я узнала, что буду жить, и теперь хочу умереть.
Пришло время считать вдохи и благодарить за каждый из них. В конце концов, мне не придется напоминать себе, что нужно их делать.
— Как ты меня нашел? — шепчу я, когда мы входим в гостиничный номер.
Мы не произнесли ни слова с тех пор, как вышли из дома.
Дэниел ставит мои сумки на пол и садится на край кровати.
— Оскар.
Я закрываю глаза и качаю головой.
— Что ты наделал? Я же просила тебя никогда не говорить ему.
Он поднимает плечи и опускает их с тяжелым вздохом. Я истощила его.
— Это было похоже на ситуацию «жизнь или смерть». Я знал, что он знает, как найти тебя.
— Он собирается сбежать из тюрьмы.
Дэниел покачал головой.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты сказал ему, что его девочка умирает!
Дэниел вздрагивает.
Я мечусь по комнате.
— Ты должен вернуться и сказать ему, что со мной все в порядке. Если он сбежит, то навсегда останется беглецом, но если он отсидит свой срок, то снова сможет быть свободным. Ты должен вернуться. Ты должен...
— Мы.
Я останавливаюсь и сужаю на него глаза.
— Прости?
— Мы. Мы вернемся и скажем ему, что ты в порядке, даже если ты не совсем в порядке. Рак первой стадии - это все равно рак.
— Дэниел... Я не вернусь. — Такое ощущение, что я даю указания пятилетнему ребенку - мягко и медленно.
Он качает головой и тянет меня за руку, чтобы я встала между его ног.
— Скарлет... — он прижимает мою руку к своей груди. Я чувствую его шрам под рубашкой. — Ты - мое сердце. Я жил ради тебя. Это чудо, что я вообще жив, но я жив. И ты тоже. Мы - два чуда. Разве ты не видишь этого? Несмотря ни на что, нам суждено быть вместе. Измена не...
— Стоп. — Я отступаю назад. — Я не изменяла тебе. Мы расстались.
— Мы были помолвлены. — Он вскакивает на ноги. Я делаю еще один шаг назад.
— Были. Я бросила тебя - бросила нас. Я оплакивала тебя и то, что у нас было.
— Прыгнув в постель с другим мужчиной?
Я поворачиваюсь и смотрю в окно.
— Я даже не знаю, за что должна извиняться. За то, что у меня был рак? За то, что решила прожить свои последние дни на своих условиях? За то, что нашла утешение в прикосновениях другого мужчины, когда думала, что умру? Или за то, что не умру?
— Скажи мне, что это был просто секс, Скарлет. Скажи мне, что ты не имела в виду то, что сказала ему. Скажи мне...
— Это было ничем. — Я снова смотрю ему в лицо, эмоции жгут мои глаза. — Это была ложь. Но в какой-то момент эта ложь стала моей величайшей правдой. И это «ничего» превратилось в нечто, что сейчас кажется мне всем. Теперь я остаюсь с холодной реальностью, что мы были ложью, Дэниел.
Его лицо искажается в маску замешательства.
— О чем ты говоришь?
Я простила себя за это, когда моя смерть казалась неминуемой. Теперь мне нужно отпустить это, чтобы жить.
— Когда ты был в больнице... — я вдыхаю с трудом, когда прошлое снова наваливается на меня — ...и врачи сказали, что тебе скоро понадобится пересадка сердца, иначе ты умрешь, я запаниковала.
Глаза Дэниела сузились.
— Мы все паниковали.
Я качаю головой.
— Я не просто запаниковала. Я сделала кое-что...
— Что ты имеешь в виду?
Все эти годы он даже не подозревал, сколько правды было в его шутке о том, что я была воровкой, укравшей его сердце.
— Я переместила твое имя в начало списка трансплантантов и положила значительную сумму денег на счета всех, кто заметил бы изменения в списке.
 
— Ты сказал... — Он покачал головой. — Ты сказала, что реципиент умер до прибытия сердца. Ты сказала, что я подхожу больше всех, и, если я не возьму его, донорское сердце будет потеряно. Ты сказала, что это чудо.
Оскар сказал мне «спаси мальчика». Он сказал, что между добром и злом, жизнью и смертью существует серая зона под названием любовь. В своей совершенно поганой книге жизненных принципов он утверждал, что любовь безгранична, справедливость - это недостаток слабых, а мораль убивает больше людей, чем спасает.
До тех пор, пока пять месяцев назад я не уехала из Лондона, я была продуктом Оскара Стоуна, равными частями природы и воспитания - вором в третьем поколении, которому суждено было попасться. Мы все попадаемся, в конце концов.
— Я солгала.
— Ты солгала? Ты СОЛГАЛА!?!
— Мне жаль. За это я действительно сожалею.
— Так... так... — Он переплетает пальцы за шеей и поднимает взгляд к потолку. — Ты сожалеешь о том, что солгала мне, или о том, что украла сердце, которое не должно было принадлежать мне?
— И то, и другое.
Он смеется самым циничным смехом.
— Так что, оглядываясь назад, почти восемь лет спустя, ты жалеешь, что украла сердце?
Я качаю головой.
— Я бы хотела не отнимать жизнь.
— Семантика.
— Нет. У меня не было проблем с кражей сердца. Я бы сделала это снова. Если бы существовал какой-то банк сердец, доступный тому, кто больше заплатит, я бы солгала и украла почти у любого, чтобы дать тебе жизнь. Даже сейчас. — Мне нужно, чтобы он понял, что моя любовь к нему не исчезла. И никогда не исчезнет. — Но это сердце не принадлежало тому, кто больше заплатит. Оно принадлежало другому человеку, такому же, как ты, отчаянно желающему жить. Так что я не просто украла твое сердце. Я украла жизнь. Которую я хотела бы вернуть. Я бы все исправила, если бы могла. Даже если...
— Даже если бы это означало, что я не буду жить.
Я моргаю, выпуская слезы, и медленно киваю.
Его челюсть сжимается несколько раз, когда его стеклянные глаза встречаются с моими. Передо мной стоит человек, который чувствует вину за то, что он жив. Я никогда не хотела, чтобы он так себя чувствовал, но мое чувство вины чуть не убило меня. Я искренне верю, что оно сыграло главную роль в том, что мое тело поддалось раку.
— Я все еще люблю тебя, — шепчет он.
Сжав дрожащие губы, я киваю, желая только одного - упасть в его объятия и зарыдать. Конечно, он все еще любит меня. Я бы никогда не сказала «да» ни одному мужчине, который не любил бы меня так сильно. Как бы мне ни хотелось, чтобы это был эпический момент о женщине, которая полюбила двух мужчин, но в итоге выбрала того, кого любила дольше, это не так.
Я подхожу к нему ближе и снова прижимаю руку к его груди.
— Я всегда любила, люблю и буду любить тебя, Дэниел. Но каким бы ни был мой диагноз, Скарлет, которой ты сделал предложение? Она умерла. Я не она. Я не вернусь с тобой в Лондон, к той жизни, к Оскару. За последние пять месяцев я нашла человека, о существовании которого даже не подозревала, и она мне нравится, как и мое тело. Она - Скарлет, которая побеждает рак. Она живет моментом. У нее нет ни одного электронного устройства. Она смотрит на жизнь совсем по-другому. Она не живет с сожалением.
Моя рука перемещается от его сердца к его красивому лицу, вытирая слезы.
— Она... любит другого мужчину.
Дэниел рухнул на пол, обняв меня за талию. Мы прошли полный круг. Я провожу руками по его волосам, когда он зарывается лицом в мою рубашку и плачет.
— Пошла ты, Скарлет Стоун. Пошла ты за то, что забрала мое сердце. Пошла ты за... за... — всхлипывает он.
— Пошла я жить, — шепчу я, падая на колени и обнимая его.
Прямо сейчас, посреди самой ужасной боли, я понимаю, что не выбираю Тео. Он может не любить меня. Мы можем навсегда остаться никем. Я могу жить с этим. Я буду жить с этим. Я выбираю отпустить чувство вины и держаться за звук собственного дыхания - вдох, выдох. Я считаю их. Сегодня я выбираю Скарлет Стоун.