Алый камень (ЛП)

— Давайте вас взвесим, а потом я попрошу вас сдать анализ мочи в эту чашку и поставить ее на полку в туалете.
Медсестра хмурится, глядя на мой вес. Как профессионально с ее стороны.
Я мочусь. Нахожу свою палату. Раздеваюсь. И сажусь на сложенный халат.
В дверь стучат.
— Да, — отвечаю я.
Врач входит с опущенной головой, сосредоточенно глядя на свой электронный планшет. С каких это пор умение вести себя у постели больного стало необязательным?
— Скарлет, я доктор... — Он смотрит вверх, потом вниз, потом отворачивается.
— Простите, вам нужна помощь с больничной накидкой?
— Нет. Если ваша медицинская степень законна, то я не думаю, что мое обнаженное тело должно быть проблемой. Не делайте вид, что не собираетесь попросить меня откинуться назад и раздвинуть ноги.
— Мисс Стоун, по протоколу вы должны...
— Протокол-шмотокол... Я не пристаю к вам. Я просто считаю, что игра в бумажные платья совершенно нелепа. Давайте просто покончим с этим.
Я не могу объяснить свое поведение, потому что я не нудист. Единственная веская причина, по которой я заставляю этого беднягу чувствовать себя неловко, - это Тео. С тех пор, как он попытался отменить все, что между нами было, у меня вроде как кончилась всякая охота.
Он поворачивается и прочищает горло.
Иронично, что именно я чувствую себя наиболее уязвимой в этом дурацком халате, но именно ему явно некомфортно без него.
— Так вы здесь, чтобы... проверить свой рак? — его палец проводит по экрану, дословно повторяя мою причину визита.
— Да.
— У меня нет вашей медицинской карты. У вас был диагноз рака?
— Да.
— Ну, без ваших записей я могу только провести стандартную процедуру: физический осмотр, анализы крови и мочи...
— Дайте мне ваш планшет.
Он качает головой.
— Я не могу...
Я спрыгиваю со стола. Возможно, в моей жизни осталось недостаточно дней, чтобы научиться играть по правилам, но я здесь для того, чтобы это выяснить. Он отступает назад, пока его не встречает стена. Я серьезно сомневаюсь в его медицинском образовании.
— Вы не можете этого сделать, — протестует он, когда я выхватываю у него планшет.
— Я здесь, чтобы проверить свой рак... — Я захожу в интернет — ...и вам нужна моя медицинская карта... — мой палец пожирает экран, торопясь с моим мягко говоря незаконным взломом моей собственной медицинской карты. — ...поэтому я предоставляю вам свои записи, чтобы нам не пришлось переносить встречу и ждать, пока будет соблюден весь... протокол. Все идет гораздо более гладко, когда мы смотрим на правила и законы как на рекомендации. Полезные - или иногда не очень - предложения.
— Мисс Стоун, это совершенно не...
— Вот. — Я протягиваю ему планшет.
Он приглаживает свои темные волосы и поправляет свои толстые круглые очки, прежде чем взять планшет. Я опускаю свою голую попу обратно на стол и складываю руки на коленях, пока он молча читает в течение нескольких минут.
— Как вы себя чувствуете? — наконец он поднимает глаза, и вдоль его бровей пролегает глубокая линия замешательства.
— Потрясающе. Вот именно. Я не чувствовала себя так хорошо в... — я качаю головой — ...целую вечность.
— Боли в области таза или живота?
Я качаю головой.
— Вздутие?
— Немного, когда я только приехала в Саванну пять месяцев назад. Оно было легким и исчезло через несколько недель.
— Потеря аппетита?
Я качаю головой.
— Проблемы с мочеиспусканием, например, редкое или учащенное мочеиспускание?
Я тоже качаю головой.
Он выпускает длинный вдох, глаза снова перемещаются по планшету.
— Боль в спине, менструальные изменения, усталость, боль во время секса?
Я продолжаю качать головой.
— Ваш вес ниже нормы для вашего роста и возраста.
— Таблицы веса корректировались на протяжении многих лет, чтобы нормализовать ожирение, особенно у детей. Это действительно тревожно. У меня нет недостаточного веса.
Я не оглашаю, что чуть более двух месяцев назад у меня был очень низкий вес. Что-то подсказывает мне, что он не поймет пользы жидкого голодания для здоровья. Традиционная медицина не одобряет ничего, что не имеет рецепта.
 
— Я не онколог, но могу сказать, что развитие и симптомы рака могут быть разными у всех, особенно при раке яичников. Мы не узнаем ничего определенного, пока не проведем несколько анализов. Затем вы можете встретиться с онкологом, чтобы обсудить дальнейшее лечение.
Меня зовут Скарлет Стоун. Я считаю, что современная медицина чудодейственна - а также переоценена, коррумпирована и иногда смертельно опасна. Я не знаю точно, когда врачи начали концентрироваться на лечении симптомов, а не на первопричине болезни. Когда бы это ни произошло, они больше не могли следовать своей клятве «не навреди».
— Дальнейшее лечение? Я не проходила никакого лечения, и я не хочу лечиться. Я просто хочу знать, в каком я положении, потому что три разных врача дали мне шесть месяцев жизни без лечения. Я продала все свое имущество и положила почти все деньги на сберегательный счет моего бывшего жениха. — Мой голос повышается с каждым словом, я сжимаю руки в кулаки. — Я похоронила свое прошлое - свою жизнь - в Лондоне и поставила на ней надгробный камень, чтобы никогда не возвращаться. Я приехала сюда, чтобы умереть, но я не чувствую, что умираю. Мой договор аренды истекает через тридцать дней. Мне просто нужно знать, умру ли я вовремя!
Ничего не подозревающий доктор вздрагивает.
Что-то капает мне на ногу. Я смотрю вниз на прозрачную влагу, затем прикасаюсь пальцами к щеке. Не знаю, когда я начала плакать, но, конечно, маленькие ублюдки вырвались на свободу. Смахнув их, я прижимаю пятки ладоней к глазам и медленно качаю головой.
— Просто сделай эти чертовы тесты, — шепчу я.
  
Глава 18
 
Меня зовут Скарлет Стоун, и я была со своей лучшей подругой, когда она умерла. Ее прощальные слова, обращенные ко мне, были: «Единственное, что хуже, чем жить с сожалением - это умереть с сожалением».
Я жду три дня, чтобы получить результаты анализов. Нолан отвозит меня к онкологу. Я не совсем понимаю, почему меня направили к специалисту по раку, если я не собираюсь проходить никакого лечения.
— Что скажет врач? — спрашиваю я Нолана, когда он паркуется на стоянке.
— Я не знаю.
— Не говори мне этого. У тебя все время было предчувствие. Ты говорил мне несколько месяцев назад, что нужно сходить к врачу. Просто скажи это.
Он вздыхает, наклоняя свое тело к моему после того, как припарковал машину.
— За последние два года я сделал пять МРТ. Я был у четырех лучших неврологов в мире. Я не знаю, почему я могу чувствовать недуги человеческого тела. Это не дар. Это проклятие, и в некоторые дни я хочу покончить жизнь самоубийством, потому что чувствую боль. Ты понимаешь? Ты можешь себе представить, каково это - чувствовать все так ярко? Большую часть времени я жалкий затворник, потому что не хочу быть рядом с людьми. Больной. Больными. Людьми.
Я кладу свою руку на его.
— Я причиняю тебе боль.
Он качает головой.
— Нет... в этом все и дело. Я больше не чувствую ее. И как бы я ни хотел, чтобы это означало что-то положительное для тебя... есть эгоистичная, садистская часть меня, которая хочет узнать, что твой рак везде, потому что это означает, что я больше не чувствую боли.
Я смеюсь, а Нолан смотрит на меня так, будто я потеряла рассудок, но я не могу перестать смеяться.
— Что смешного? — он пытается скрыть свою ухмылку. — Я знаю, что я действительно испорчен.
Я качаю головой, пытаясь перевести дыхание.
— Нет... четыре недели. Я должна умереть через четыре недели. — Я смеюсь еще немного. — О, черт... Я должна быть мертва через четыре недели. — Это чистое возбуждение, когда истерика берет верх. — У меня почти закончились деньги. У меня нет работы. Я бросила своего жениха. Мой отец в тюрьме. И я стану бездомной через четыре недели. — Я поднимаю руку. — Давай, Ноли, — хихикаю я, не контролируя себя. — Дай пять за рак в последней стадии.