Алый камень (ЛП)

— Оно идеально. Если бы я готовил его дольше, оно бы превратилась в кашу.
— Я люблю кашеобразные овощи. — Она пожимает плечами. — Может быть, это британская особенность.
Я беру бутылку вина в одну руку, а наши бокалы в другую. Затем я встаю.
— Но вино подходит Ее Королевскому Высочеству?
Она закатывает глаза и отталкивается от стола.
— Вино идеально, как и компания.
Не говори так, Скарлет. Никогда так не говори.
Я не могу удержаться от небольшой ухмылки.
— Пляж зовет.
Когда она сходит с дощатого настила на песок, она немного спотыкается и смеется.
— Мистер Рид, мне кажется, вы меня немного подпоили.
Она сделала два глотка вина. Не может быть, чтобы она была навеселе. Я ставлю наши бокалы на перила и наполняю свой. Затем наполняю ее.
— Вот.
Она сужает глаза, беря бокал.
— Твоя реакция на то, что я навеселе - это еще один бокал вина?
Постучав своим бокалом о ее бокал, я усмехаюсь.
— Просто проверяю, не вызывает ли алкоголь у тебя зуд.
Ее дикие локоны развеваются на ветру, когда она поворачивается. Затем она снимает сандалии и идет к воде, игнорируя мой комментарий.
— Расскажи мне ложь, Тео.
Ветер прижимает ее платье к телу, открывая небольшие изгибы, которых не было несколько недель назад. Она, безусловно, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Моя жизнь - не более чем неудачное время, разделенное невообразимыми моментами трагедии. Я примирился со своей болью и обещанием отомстить... до нее.
Она оглядывается через плечо и улыбается.
— Ты меня слышал?
Я медленно киваю, вдыхая воздух, чтобы восполнить тот, который она крадет каждый раз, когда я смотрю на нее.
— Я вырос в Лексингтоне, штат Кентукки. Мой отец тренировал лошадей. Моя мать работала в университете.
— Мне уже нравится эта история. Так ты умеешь ездить верхом?
— Я был жокеем.
Смех наполняет ночной воздух, когда она откидывает голову назад, и часть вина выплескивается из бокала.
— О... бедная лошадь.
— Да. Бедная лошадь. Они невероятные существа. С одними обращаются как с королевскими особами, с другими... скорее, как с рабами.
Она опускает стакан в песок, позволяя земле выпить остаток.
— Я никогда не ездила на лошади. — Ее нога рассекает воду, забрызгивая ею мои ноги. — Ну... — поджав нижнюю губу, она напрягает ее, встречаясь с моим взглядом — ...кроме тебя.
Мой член твердеет.
— Но мне нравятся гонки, и я быстрая. Очень быстрая.
— Опять ложь.
Она качает головой.
— Это правда. Хочешь посмотреть? Давай наперегонки.
Я бросаю пустую бутылку из-под вина и свой бокал рядом с ее бокалом на песок.
— Надеюсь, ты права, потому что, если я тебя поймаю, будет очень плохо. — Я не говорю это с долей юмора.
Ее улыбка исчезает, глаза расширены и прикованы к моим. Она кивает, как будто понимает, но это невозможно.
— Ты никогда не поймаешь меня, — шепчет она. — Тебе будет казаться, что ты гонишься за призраком.
Она не двигается. Но в следующее мгновение она уже бежит по пляжу. Я бегу за ней. Через некоторое время мне действительно кажется, что я гонюсь за призраком. Смирившись с тем, что мне никогда ее не догнать, я замедляю шаг, но тут она спотыкается, царапая ногтями песок, чтобы встать на ноги. Слишком поздно. Я поймал ее.
Схватив ее за талию, я поднимаю ее на ноги. Она задыхается и вся в мокром песке.
— Тео... — Как только она шепчет мое имя, ветер уносит его прочь. Я бы хотел, чтобы он унес ее до того, как мы уничтожим друг друга.
Я качаю головой, хватаю ее платье и стягиваю его через голову. Ее тело дрожит, руки обхватывают обнаженную грудь, а я просто смотрю на нее. Почему она споткнулась?
Я стягиваю с себя рубашку. Ее взгляд падает на мою грудь.
— Я же говорил тебе, если я тебя поймаю... —я снимаю шорты — ...это будет очень плохо.
Она тяжело вздохнула, когда я поднял ее на руки. Ее глаза не отрываются от моих, когда я оттягиваю промежность ее трусиков в сторону и опускаю ее на себя. Ее дыхание сбивается, когда я полностью заполняю ее и опускаю нас в воду.
 
Ее губы раздвигаются, взгляд тяжелеет.
— Это... — она медленно моргает, пока я двигаюсь внутри нее —...просто... ложь.
Опустившись вниз, я приникаю губами к ее губам, так чертовски изголодавшись по ней. Мне кажется, что все мое существо разрывается по швам. «Правда?» шепчу я за секунду до того, как наши рты сталкиваются.
***
Скарлет
Из-за этого ощущения невозможно открыть глаза. Я почти забыла, каково это - проснуться рядом с теплым телом, прижатым к моей спине, с сильными руками, обхватившими меня. Думаю, я оставлю глаза закрытыми и продолжу красть больше таких моментов - больше вдохов.
— У тебя совершенно нет рвотного рефлекса.
Мое тело сотрясается от смеха, я поворачиваюсь в его объятиях. Я прижимаюсь губами к его груди, не открывая глаз. Наши ноги переплетаются, словно мы оба отчаянно пытаемся быть как можно ближе друг к другу. На этом диване-кровати это совершенно несложно. Если мы не будем прижиматься друг к другу, один из нас окажется на полу.
— Как грубо. Это просто грубо. — Мои губы изгибаются в огромную улыбку на фоне россыпи светлых волос на его груди.
— Это не грубо. Это комплимент. Огромный комплимент.
— «Огромный» комплимент? Правда? Теперь у меня такое чувство, что ты делаешь комплимент себе, а не мне. Кроме того, секс остается в моменте. Ты не говоришь о нем, когда он закончился.
— Согласен.
Я наклоняю голову, чтобы уткнуться ему в шею, чувствуя удовлетворение от того, что он оставил эту тему.
— Но я серьезно. У тебя нет рвотного рефлекса.
—О Боже! — Я толкаю его в грудь и выворачиваюсь из его объятий, краду белую простыню и оборачиваю ее вокруг себя, пока иду на кухню за бутылкой воды. — У аргентинской озерной утки самый большой пенис среди всех птиц, что, я полагаю, мало, о чем говорит, потому что пенисы есть только у трех процентов птиц в мире. — Я открываю шкаф за шкафом в поисках чего-нибудь съестного. Я умираю с голоду. — В любом случае, когда он «стоит», его длина равна общей длине тела. — Я останавливаюсь на яблоке и, прислонившись к дверному проему гостиной, откусываю большой кусок. — Вот это права на хвастовство, — бормочу я с полным ртом сочного зеленого яблока.
Тео сидит, опираясь на локти, моя подушка прикрывает его причиндалы.
— Это мое яблоко?
Я перестаю жевать, в голове проносятся образы того, как он выковыривает кусочек яблока из моего рта.
— Может быть. — Я отпускаю простыню, позволяя ей упасть на пол. — Это проблема для вас, мистер Рид?
Взгляд Тео пробегает по моему обнаженному телу.
— Не сегодня.
— Уже почти шесть. Я собираюсь прогуляться перед завтраком с Иминем. Сходи поплавай с акулами. — Я кокетливо подмигиваю ему, прежде чем пошагать, виляя голой попкой, в ванную.
Когда я выхожу обратно, он уже ушел. Я хмуро смотрю на свое растение-паук на полу. На один из его стеблей с деткой наступили и сломали. Его действительно нужно подвесить к потолку, поэтому я ищу крючок. У Тео есть небольшой ящик с инструментами у лестницы, но крючка я не нахожу. Я знаю, что он забрал много вещей наверх, поэтому я проверяю там. Мой взгляд останавливается на поясе с инструментами на полу в его комнате. Может быть, у него там есть еще инструменты.
Я на цыпочках подхожу к нему, стараясь не наступить ни на одну из плиток, которые он стратегически разложил на своих местах. Не повезло. Там только пояс с инструментами и несколько коробок с плиткой. Я медленно пробираюсь к ванной комнате. Мое любопытство сейчас берет верх. Он все вывез для ремонта, поэтому я не знаю, что ожидаю найти. Там есть раковина, на столешнице ничего нет, унитаз с поднятой крышкой и комбинация ванна-душ. Я немного удивлена, что занавеска в душе все еще задернута.