Жестокая жара
— Я была немного занята.
Никки подошла к стеклу, чтобы посмотреть на Петара Матича. Он сидел у стола один, в наручниках.
— Меня удивляет то, что ты не прикончила эту сволочь, пока была возможность, — заговорил детектив Феллер. — Только ты и он. Никто никогда ничего не узнал бы.
— Я бы знала. И, кроме того, живым он принесет больше пользы. Я хочу знать все с самого начала. Все, что он сделал. Всех, на кого он работал. Кого еще он убил.
— И где сейчас Тайлер Уинн, — добавил Рук.
— Особенно это.
Когда Хит вошла в комнату и села напротив Петара, она тоже увидела на нем следы борьбы. Единственное отличие состояло в том, что его переодели в тюремную одежду. Но у него было больше ссадин, синяков, грязи и пятен запекшейся крови. На лице даже осталась синяя краска, которой Никки его обрызгала. В оранжевом комбинезоне он походил на игрока «Флорида Гейторс», [147]пришедшего прямо с поля.
Они смотрели друг на друга в ледяном молчании. Хит не понравилось то, что она увидела. Не только то, что это был человек, зарезавший ее мать и по крайней мере еще одну женщину. Не только то, что перед ней сидел ее бывший бойфренд, назвавший их отношения «работой», средством достижения цели. Никки не понравились его глаза. Покорное выражение смирения, признание поражения, которое она видела в метро, исчезло. Петар Матич всегда просчитывал свои действия на несколько ходов вперед, и его взгляд сказал ей, что после тоннеля он уже успел как следует обдумать ситуацию.
— Надо было тебе убить меня, когда была возможность, — начал он.
— Многие здесь считают так же.
— Почему ты этого не сделала?
— Я не судья. Я просто полицейский. Когда-нибудь мне придется ответить за свои поступки. И тебе тоже. Мы оба знаем за что.
— Никки Хит, которая всегда права. Святая и борец за справедливость. — Он наклонился к ней через стол. — Как жаль, что я не могу добавить к этому списку «идеальная в постели».
Никки почувствовала, что краснеет, и напомнила себе, что нельзя поддаваться эмоциям. Петар намеревался использовать все возможности, в том числе напоминания об их связи, чтобы получить над ней преимущество. Хит постаралась не обращать внимания на удар — и на то, что Рук стоял по ту сторону зеркала, хотя остальные детективы разошлись выполнять ее задания. Она сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.
— Расскажи мне, когда именно ты получил задание убить Синтию Хит.
— Отлично. Как профессионально с твоей стороны — забыть о чувствах.
— Кто предложил тебе это?
— Вот видишь? Ты сосредоточена на работе, как всегда.
— Я хочу получить ответы.
— А я хочу заключить сделку, — ухмыльнулся он.
— Тебе нечего предложить мне. Я уже знаю, что ты убил мою мать и Николь Бернарден.
— И кто это сказал?
— Ты.
— Когда?
— Сегодня в метро.
— Докажи это.
Петар снова ухмыльнулся, только на этот раз ухмылка была шире и уверенней. Такое лицо она видела у него в тот момент, когда он отнял у нее пистолет на станции. Презрительное выражение, при виде которого ей захотелось его убить. На миг Никки пожалела о том, что не сделала этого, — и знала, что всю оставшуюся жизнь такая мысль будет время от времени приходить ей в голову.
Оба понимали, что этот допрос — не простая формальность. Будучи сотрудником отдела убийств, Хит прекрасно знала, что любое обвинение следует подкреплять надежными доказательствами — для окружного прокурора. Именно по этой причине она отправила своих детективов обыскивать квартиру Петара и офис на телестудии, где он снимал шоу. Далее им предстояло рассмотреть всю его жизнь под микроскопом. И это было только начало.
Но Петар пытался посеять в ней сомнения. Никто, кроме Никки, не слышал, как он признался в убийствах, — точно так же никто не узнал бы, если бы она толкнула его под тот поезд. Если она не сумеет найти убедительных доказательств, которые могут быть представлены в суде, Петара Матича освободят. Он отлично понимал это и воспользовался своим козырем.
— Ты знаешь, что у меня есть то, что тебе нужно.
Хит понимала: если она хотя бы моргнет и как-то проявит интерес, она утратит преимущество, и это станет началом конца. Поэтому она сдержалась и продолжала сидеть молча, с каменным лицом.
— Возможно даже, это не просто информация об убийстве твоей матери. И другой женщины. — Он говорил так, словно убийства людей были ничего не значащими фактами, едва достойными упоминания. — Скоро произойдет некое событие. Крупное событие и очень неприятное. Оно готовилось десять лет — если этот отрезок времени тебе о чем-то говорит.
Намекая на годы, разделявшие два убийства, Петар стремился вызвать в Хит интерес, в то же время не признавая вину. Противник был умен. Никки должна была быть умнее.
Она не клюнула на предложение о переговорах и сказала:
— Если тебе известно что-либо о готовящемся преступлении, твой долг — сообщить об этом в полицию.
— Разумный совет, детектив. Возможно, я последую ему. — Он снова улыбнулся той надменной улыбкой. — Однако у меня есть кое-какие условия.
Выйдя из помещения для допросов, Никки обнаружила в комнате наблюдения Айронса. Капитан бросился к Никки.
— Вы что, серьезно собрались заключать сделку с этим отморозком?
Хит взглянула на настенные часы.
— Что вы здесь делаете так поздно, капитан? Уже первый час ночи.
— Я услышал, что вы поймали преступника, и решил, что мне следует приехать в участок. — Она заметила, что он недавно побрился и облачился в новенькую форму; белая рубашка была накрахмалена до хруста. Уолли успел подготовиться к появлению перед телекамерами. — Вы застукали его с поличным, так?
— Все несколько сложнее. Он сказал мне, что убил обеих женщин, но, кроме моего свидетельства, у нас ничего нет. Предстоит добыть улики. К тому же, нам нужно узнать еще кое-что, и мне необходимо его сотрудничество.
Айронс презрительно фыркнул:
— Конечно. Вы уже позволяете ему диктовать условия? Почему бы сразу его не выпустить? — Затем он вспомнил, что они в комнате не одни, и обратился к Руку: — Это не надо печатать.
— Я ничего не слышал, капитан.
— Никто не собирается выпускать Петара, сэр. Просто я считаю, что сейчас лучше всего будет сделать паузу, не спешить и завтра с утра посоветоваться с окружным прокурором.
Айронс возразил:
— Вы хотите затянуть это дело только для того, чтобы удовлетворить личное любопытство насчет пустяковых подробностей убийства вашей матери.
Хит ответила:
— Послушайте меня, капитан: я больше всех хочу, чтобы этот человек навсегда отправился за решетку. Но это значит, что нельзя совершать ошибок; если кто-то из нас поторопится или допустит небрежность, преступник уйдет. Он в наших руках. Сейчас наша задача — сделать так, чтобы он никуда не делся. — Айронс хотел было перебить ее, но Хит ему не позволила. — А что, если он не лжет? Что, если у него действительно есть информация, которая позволит нам арестовать заговорщиков и предотвратить террористический акт? Вы это называете пустяковыми подробностями?
Не дожидаясь разрешения Айронса, она открыла дверь в коридор, где дежурили два офицера.
— Отведите задержанного обратно в камеру.
Со стороны казалось, что в отделе убийств начался обычный рабочий день, но на самом деле было почти два часа ночи — самой важной ночи за всю полицейскую карьеру Хит. Никки велела Каньеро сесть на телефон, сообщить о «воскрешении» Тайлера Уинна в ЦРУ, Департамент внутренней безопасности и Интерпол, а также проверить, не появлялся ли человек с таким именем и внешностью в аэропортах, на железнодорожных вокзалах и в порту. Феллера и Раймера она отправила в квартиру Петара с особыми инструкциями: тщательно охранять все документы, чеки, фотографии и данные с компьютера. Детектив Гинсбург снова исчезла, поэтому Хит дала задание Тарреллу просмотреть полученные недавно видеозаписи из гаража офиса судмедэкспертизы в поисках лица водителя, доставившего баллоны с негодными газами. Теперь все детали дела были для Никки одинаково важны. Любая из них могла в конце концов привести к Петару и помочь засадить его за решетку.