Жестокая жара
Никки, изобразив пальцами правой руки оптический прицел, прищурилась и взглянула вниз, на кафе, окруженное желтой лентой. Второй техник как раз проводил раскопки в кадке с деревом, выковыривая оттуда пулю. Никки похолодела и обернулась к Каньеро.
— Я не хочу, чтобы с этой пулей произошло то же самое, что с перчаткой.
— Я уже понял. Отвезу это в лабораторию сам и буду сидеть рядом с ними до утра, если понадобится. — Он повернулся было, чтобы уйти, но затем остановился. — Постарайся больше не влипать в истории, ладно?
— Постараюсь. И обещаю, что больше никогда не буду жаловаться на землетрясения.
Спустившись на улицу, Хит нашла своего официанта в дальнем углу кафе. Когда она протянула ему деньги за кофе и чаевые, он открыл рот от изумления:
— Вы что, шутите? — Но, увидев выражение ее лица, понял, что она вполне серьезна.
Никки вышла из кафе, и в этот момент к тротуару подкатила сверкающая черная «краун виктория». Со стороны пассажирского сиденья выскочил Рук и обнял ее.
— Теперь, когда я убедился в том, что ты жива, разреши поблагодарить тебя за то, что прервала мой ужин. Я серьезно. Спасибо тебе огромное.
Уолли Айронс вывалился из водительского кресла и подошел к ним, не спеша обогнув машину.
— Хит, когда-нибудь у меня из-за вас случится сердечный приступ.
— Я думаю, что шоколадный пирог доберется до вас первым, капитан, — возразил Рук.
Айронс хмыкнул и обратился к ней:
— Джейми весь вечер сыплет остротами. Какой шутник, — затем он нахмурился. — А если серьезно, детектив, в свете последних событий, какого черта вы сидите одна, поздно ночью, на открытом месте?
— Ценю вашу заботу, сэр, но я работаю над делом, и оно не перестает существовать с заходом солнца. К тому же я собралась встретиться со знакомым, кстати, бывшим полицейским, так что встреча не показалась мне такой уж рискованной.
— А теперь что тебе кажется? — спросил Рук.
— Что это была ловушка.
— А что за бывший полицейский? — поинтересовался Айронс.
— Картер Деймон. Он расследовал убийство моей матери.
— Ах да, я его помню. Из Тринадцатого. — Айронс осмотрел желтую ленту и треснувшую кадку рядом с перевернутым стулом Никки. — Я вот о чем хочу спросить. Он пришел?
— Нет, сэр.
— Вам не кажется это любопытным? — Он наклонил голову к Руку и пробормотал: — По-моему, вам следует кое-что записать.
Рук только подмигнул и постучал себя по лбу.
Никки ответила:
— Мне это показалось достаточно любопытным для того, чтобы позвонить в Сто двадцать второй участок на Стейтен-Айленде. Они отправили патрульных к нему домой.
— Уже? Вы быстро соображаете, — сказал Айронс, и она покраснела от злости, едва не выпалив нечто совершенно неподобающее, однако он заговорил раньше: — И что, они его нашли?
— Нет. На полу у двери куча газет и писем.
— Хотите, я объявлю Картера Деймона в розыск?
— Уже сделано, сэр.
— Ну что ж, отлично. — Капитан еще немного постоял, позванивая мелочью в кармане, затем взглянул на свои часы. — Знаете, Рук, поскольку здесь все под контролем, мы можем…
— Спасибо, но вы уже дали мне достаточно материала для размышлений на сегодня. Я считаю, что мне следует остаться с детективом Хит.
— Ну конечно, — ответил капитан, подождал несколько секунд и затем, чтобы избавиться от неловкости, вернулся в машину. Включил зажигание, опустил стекло со стороны пассажирского сиденья и крикнул: — Если получите новую информацию, дайте мне знать в любое время дня и ночи! — И уехал.
— Это еще зачем? — усмехнулась Хит.
— Надеется, что я процитирую его в своей статье.
На следующее утро ей ужасно не хотелось вылезать из-под теплого одеяла и отрываться от Рука. Он даже не старался облегчить ей задачу.
— Ну конечно, ты меня использовала, а теперь убегаешь на работу. Чувствую себя какой-то дешевкой, — и добавил: — На комоде лежит двадцатка. Купи себе что-нибудь.
За что получил подушкой по голове.
Прежде чем отправиться в душ, Никки провела ритуальную проверку мобильного телефона и тут же вернулась в спальню.
— Рук, послушай вот это. Сегодня в четыре пятьдесят пришло сообщение от Картера Деймона. Здесь написано: «Хит, я прошу у вас прощения».
— За то, что заманил вас в ловушку? — Он взглянул на экран и вернул ей телефон. — Кто сказал, что хорошие манеры забыты?
Никки находилась на рабочем месте уже больше двух часов, когда в участке появился Рук; было девять утра.
— Я только что получила информацию от детектива Малькольма насчет кремации Николь Бернарден, — сообщила она. — Судя по документам, тело отвезли в крематорий, который закрылся в прошлом году.
— Дай я догадаюсь. Крематорий «Сикрест»?
— Нет, но я понимаю, к чему ты клонишь. Как ты себя чувствуешь теперь, Рук, — даже твои безумные теории оказались сущими пустяками по сравнению с этим делом!
— Думаю, что мне просто нужно напрячь мозги и придумать что-то еще более безумное. — Он протянул ей стаканчик кофе из «Старбакс». — Вот. Попытайся не подставить его под пулю.
— Знаешь, я обычно не показываю людям неприличных жестов, даже в шутку, но на этот раз, думаю, пора нарушить правила. Ты настолько не похож на остальных… — Она взяла стаканчик и отсалютовала им. — Что творится в Трайбеке?
— Когда я уходил, техники все еще снимали отпечатки пальцев. Они там останутся, наверное, до полудня, но вообще-то мне сказали, что не стоит ждать ничего необычного. На ручке того ящика нет никаких пальцев, кроме твоих.
— Стерты?
— Именно — с исключительной тщательностью. То же и с ручкой входной двери, и с дверью кабинета. Никаких отпечатков.
— Я пытаюсь вспомнить, какие фотографии были в этой коробке, чтобы понять, что нужно преступнику, но мне ничего не приходит в голову. Следовало положить их в сейф.
— Как будто это ему помешало бы. — Рук уселся на ее стол, и Никки выдернула из-под него лист бумаги. — Картер Деймон тебе не звонил, не писал?
Она покачала головой.
— Цветов не присылал? Корзины с фруктами? Пулю с выгравированным на ней именем «Никки Хит»? — На этот раз она все-таки показала ему средний палец. Рук улыбнулся. — Ты не безнадежна, Никки Хит.
— Я пыталась дозвониться Деймону. Телефон не отвечает, голосовая почта переполнена. Велела Малькольму и Рейнольдсу посетить его фитнес-клуб, парикмахера и так далее. Они проверяют его банковские карты. Никаких действий. Он исчез.
— Думаешь, он просто помог заманить тебя в ловушку или же он и был снайпером?
— Все возможно. Но почему? Из-за того, что я оскорбила его на ланче в «П. Дж. Кларке»? Зачем тогда сообщение с извинениями?
Раздался телефонный звонок. Это был детектив Каньеро.
— Только не говори мне, что в лаборатории потеряли гильзы.
— Нет, мы с Тарреллом заночевали там, чтобы их сторожить. Вообще-то я звоню, чтобы сообщить: здесь накопали несколько симпатичных, четких отпечатков, и мы установили личность того, кто их оставил.
— Замечательно! — воскликнула Никки. — Отправляйтесь за ним.
— Я не думаю, что это тот, кто нам нужен.
Она рухнула обратно в кресло.
— Говори.
— Таррелл, ты здесь?
Напарник подключился к разговору.
— Ага. Так вот, я встречался с парнем, которому принадлежат отпечатки. Он держит закрытый тир в Бронксе. Он ветеран, куча наград и фантастический послужной список. Кстати, приятный парень.
— Но, несмотря на все это, возможно, он киллер.
— Мог бы быть, конечно, если бы не одно «но». Во время войны в Ираке его искалечило самодельной бомбой, и он передвигается в инвалидном кресле.
— Тогда как его отпечатки оказались на наших гильзах? — Никки подумала несколько мгновений. — Иногда в тирах используют отработанные гильзы для изготовления новых патронов. Как твой друг-ветеран? Он продает самодельные патроны?
— Гм, да, и я даже видел у него такое объявление. Ты думаешь, что наш снайпер мог купить у него боеприпасы?