Жестокая жара

Никки поднялась и вышла в ванную, чтобы смочить холодной водой распухшие глаза. Когда она вернулась, Рук помог ей расстелить в прихожей новый ковер. Журналист встал на завернувшийся конец ковра, чтобы распрямить его, обвел взглядом помещение и заметил:
— Похоже, здесь недавно наводили порядок.
— «Ах ты, проклятое пятно! Ну когда же ты сойдешь?» [69]— воскликнула Никки. — Управляющий сегодня поставил новую дверь, залепил дыры штукатуркой. Завтра будет красить стены. Скоро здесь все станет совсем как раньше.
— Как будто ничего не произошло.
— Но это произошло. И нам придется с этим жить.
Рук помрачнел.
— Я целый день думал о том, что все могло быть еще хуже. Он мог бы выстрелить в тебя…
— Я знаю.
— Или еще хуже — в меня.
— Еще хуже?
— Хуже для тебя. Когда меня не станет, некому будет дразнить тебя, дергать за косички и вертеть перед тобой задом, который принес бы мне золотые горы в стриптиз-клубе, — и Рук действительно сплясал на ковре нелепый танец, вращая симпатичной пятой точкой.
Закончил он танец восклицанием «Динь-динь!», и Никки рассмеялась. Да, этого у Рука не отнимешь — он способен развеселить девушку даже тогда, когда нет совершенно никаких поводов для веселья.
Оба были голодны, но им не хотелось заказывать ужин с доставкой на дом и сидеть в квартире, где совсем недавно произошло убийство. Неподалеку, в Гринвич-Виллидж, находился ресторан «Грифу», который работал допоздна и где всегда были места, и они отправились на 9-ю улицу. Хит сунула в карман «беретту» и запасную обойму с патронами 25-го калибра.
В этот поздний час они могли выбирать места в любом из четырех залов бывшего пансиона, о котором некий блогер совершенно верно заметил, что помещение излучает «подземный шик». Рук выбрал библиотеку, потому что там было тише всего, а вид полок с книгами успокаивал. Отпив глоток «Манхэттена», он оглядел помещение, где в свое время часто бывали Эдгар Аллан По, Марк Твен и Эдна Сент-Винсент Миллей, [70]и подумал: неужели однажды настанет день, когда рестораны будут декорировать электронными книгами «Kindle» и «Nook».
Никки заказала фруктовый салат, а он — жареного осьминога, и пока они ели, Рук заметил:
— Я тут подумал насчет твоего вынужденного отпуска. Тебе не приходила в голову мысль поиграть мускулами?
— Ты имеешь в виду — хорошенько наподдать Уолли Айронсу? — переспросила Хит. — Откровенно говоря, приходила. Но только в качестве фантазии.
— Я не в этом смысле. Я говорю о политике. Штаб-квартира — это сила. Во-первых, именно благодаря большим шишкам я год назад попал к тебе в отдел. Тебе нужно звякнуть этой крысе в штаб-квартиру. Как же его?..
— Заку Хамнеру? Забудь об этом.
— Чтобы использовать его влияние, не обязательно его любить. Он просто создан для таких делишек. Ты же сама говорила мне, что парень занимается онанизмом, глядя на фото Рама Эмануэля. [71]
— Я ничего такого не говорила.
— Ой. Вот как тайное становится явным. Ты случайно не знаешь хорошего психоаналитика?
— Я ни за что не буду звонить «Хаммеру», — Никки покачала головой, обращаясь не столько к Руку, сколько к себе самой. — Я отказалась от звания лейтенанта только потому, что пришлось заглянуть в выгребную яму, где он копошится.
— А тебе не приходило в голову, что если бы ты согласилась, то сидела бы сейчас на месте капитана Уолли?
— Разумеется, приходило, но ответ по-прежнему — нет. Это не стоит унижений, на которые мне пришлось бы пойти. И поверь, Зак Хамнер рано или поздно обязательно напомнит мне об одолжении. Нет, — повторила она. — Ни за что.
— Понятно, — отозвался Рук. — Тогда у меня есть альтернатива.
— Надо было мне треснуть тебя по лбу этим ковром.
— Сначала выслушай. Я тебя знаю и понимаю, как ты ненавидишь бездействие, но, поскольку с этим уже ничего не поделаешь, тебе нужно расслабиться.
— Мы не поедем на Мауи.
 
— Нет, я говорю о том, чтобы продолжать работать. Вместе, конечно. Брось, неужели, по-твоему, я могу предложить тебе расслабляться на Гавайях? Мы едем в другое место.
Никки отложила вилку.
— Едем? Мы?.. Куда?
— В Париж конечно же. — Он допил свой «Манхэттен». — Я плачу. Я все обдумал в такси, пока мы ехали сюда.
— В такси, значит?
— Ага. Все складывается на редкость удачно, Никки Хит. Во-первых, тебя все равно отстранили. Во-вторых, сейчас неплохо бы тебе ненадолго уехать из города — вспомни, твоего приятеля с дробовиком так и не нашли.
— Я не собираюсь бегать ни от него, ни от кого-либо еще, запомни это.
— И третье, — продолжал он, не обращая на нее внимания, — пока Тараканы и остальные детективы трудятся над делом здесь, мы будем расследовать загадочные события жизни твоей матери, а именно — почему она отказалась от своей мечты в Париже летом семьдесят первого года.
— Мне эта идея не по душе.
— Бостон тебе тоже был не по душе, а вспомни, что из этого вышло. — Увидев, что она не спорит, он продолжил: — Никки, у нас было несколько драгоценных ниточек, и большинство из них оказались бесполезными или оборванными Железным человеком. Расследование этого дела движется вперед только тогда, когда мы возвращаемся назад. Я прав?
— Да…
— Я постоянно повторяю тебе насчет натиска. Конечно, я не коп, но уже много лет занимаюсь расследованиями и усвоил, что силой не всегда можно добиться своего. Иногда ты очень-очень терпеливо ждешь своего часа, но в итоге оказывается, что нужно подождать еще.
Хит чувствовала, что возразить на это нечего. Она взяла вилку, поковыряла лежавший на тарелке фенхель, кусочки миндаля, яблока и груши.
— Сейчас ты скажешь, что мой вынужденный отпуск — это беспроигрышный вариант.
— Эта фраза так напоминает мне восьмидесятые, — улыбнулся он. И добавил шпильку: — Как Стинг. — Он подцепил вилкой кусочек щупальца и продолжал: — Нет, это не совсем так. На мой взгляд, сейчас из лимонов нужно сделать лимонад. Или, в нашем случае, скорее, соус маньер из лимонов и масла.
Ближайший самолет на Париж вылетал только на следующий день в половине пятого, и Никки это вполне устраивало. Черт возьми, ей необходимо было выспаться. Потрясение после ужасной смерти Дона, погоня — точнее, погони, если считать еще и встречу с Руком, — волнения из-за отца, Айронса, отстранения, нераскрытого дела, ссор и примирений с Джеймсоном измотали ее до предела. Ко всему этому добавилась ночь, проведенная вчера в участке. Хит отключилась, едва успев коснуться головой подушки в спальне Рука, и проснулась только на следующий день, когда за окном загремел гром и по стеклу весело забарабанили капли дождя.
Рук уже встал и оделся; он успел забронировать номер в отеле и договориться о встрече с родителями Николь Бернарден.
— Хочешь узнать, где мы остановимся?
— Нет, — ответила она, обнимая его сзади за шею. — Доверяю это тебе. Пусть это будет сюрприз.
— Ну, хорошо. Но моему сюрпризу будет далеко до того, который ты преподнесла мне позавчера.
Она хлопнула его по плечу, налила себе кофе и позвонила Тараканам, чтобы узнать, как продвигается дело.
— Что с заданием, которое я дала Феллеру и Раймеру — опросить соседей Николь Бернарден насчет фургона из химчистки?
— Ближайшие соседи ничего не видели и не слышали, — ответил Каньеро.
Таррелл добавил:
— Но, поскольку окна ее дома выходят на Инвуд Хилл Парк, Раймеру пришла в голову мысль, что бегуны и собачники проходят там по несколько раз в день. Он решил поболтаться поблизости и посмотреть, кто появится. Никто ничего не видел, но наконец им удалось отловить женщину, которая каждый день занимается спортивной ходьбой на Пейсон-авеню. Она не только заметила фургон фирмы по чистке ковров, но и попыталась нанять их почистить ковры у себя в доме, за углом.