Жестокая жара
Несмотря на долгий день, раздражение оказалось сильнее усталости. Тараканы позвонили ей из будки охранника в доме престарелых в Бэйсайде. Новости были как хорошие, так и плохие. Поскольку уже наступила ночь, им удалось поговорить с ночным дежурным — тем самым, что сидел в будке вчера, когда Уильям Уэйд Скотт якобы нашел чемодан. Однако, к несчастью, около мусорных баков не оказалось камер видеонаблюдения, то есть у них не было ни видео с нашедшим чемодан бездомным, ни — что еще хуже — изображения того, кто этот чемодан там оставил. Охранник узнал Скотта; он видел, как тот вывозил чемодан, и подтвердил, что это произошло примерно за два часа до того, как бездомный попал в объектив камеры у ювелирного магазина. Он сказал также, что видел, как Скотт подходил к зданию с пустыми руками; это подтверждало его историю. Всякая надежда угасла, когда охранник не узнал убитую женщину. Тараканы позвонили в группу сбора улик с просьбой осмотреть помойку — шансов на существенную находку было мало, но это следовало сделать. Затем они отправились по домам, пообещав, что вернутся на рассвете, чтобы расспросить сотрудников и пациентов о чемодане и неизвестной женщине; возможно, какой-нибудь старик, страдающий бессонницей, именно в ту ночь смотрел в окно.
— А что будет с нашей разборчивой Золушкой, которая так и не смогла найти свой башмачок? — спросил Рук, когда они чокнулись.
— Очень остроумно, Рук. — Она отпила глоток. — Но я тебя прощаю, потому что эта «кайпиринья» просто божественна. Отвечаю на твой вопрос: в соответствии со статьей девять закона штата Нью-Йорк о психическом здоровье, я отправила его на принудительный осмотр к психиатру. Это позволяет мне продержать его взаперти еще несколько дней, к тому же ему место в Бельвью. [22] Хотя я от него многого не жду. Боюсь, что это не очередное звено, а разрыв в нашей цепи.
— Послушай, никогда не угадаешь…
— Не надо мне указывать. Я знаю.
Сообразив, что спорить бесполезно, Рук сделал вид, что занят коктейлем. Через несколько минут он заговорил:
— Послушай, я вот что скажу. Возможно, мы и угодили в тупик, но только на одном фронте.
— Опять ты за свое. Хочешь вернуться в девяносто девятый?
— Нет. Еще дальше. Я хочу покопаться в жизни твоей матери.
— Забудь об этом, Рук.
— Картер Деймон сказал, что твоя мама была учительницей музыки?
— Преподавательницей. Она преподавала игру на пианино.
— И у нее были необходимые для этого навыки?
Никки рассмеялась.
— Навыки? Дружище, ты даже понятия не имеешь…
Но не успела она договорить, как без запинки произнес:
— Ты имеешь в виду, что она с отличием закончила Консерваторию Новой Англии и стала одной из лучших пианисток за всю историю этого учебного заведения? Это, очевидно, и есть необходимые навыки. — Взглянув на изумленное лицо Никки, Рук чокнулся с ней и хмыкнул: — Эй, думаешь, мне дали бы две Пулицеровские премии, если бы я не умел выяснять о нужном предмете все, что только можно?
— Ну хорошо, у тебя талант, очень умный ход. И что дальше?
— Отгадай загадку: каково Первое правило расследования детектива Хит? — Прежде чем она открыла рот, он продолжил: — Ищи «непарный носок».
Выражение «непарный носок» означало у них нечто странное, загадочную улику или факт, который не вписывается в общую картину.
— И?
— И какой «непарный носок» мы видим в жизни твоей матери? Очень просто. С ее любовью к музыке, талантом, классическим образованием она учила богатеньких деток бренчать «Heart and Soul»? [23]— Он помолчал, как недавно молчала она в участке, сидя напротив бездомного.
— Я… э-э… — Никки опустила голову и принялась разглядывать стол. Ответить было нечего.
— Тогда нужно выяснить почему. Как выяснить? Идем по следу «непарного носка».
— Сейчас?
— Ну конечно нет. Завтра. Завтра суббота. Мы отправляемся в Бостон, посетить музыкальную школу, где училась твоя мать.
— Мое мнение учитывается?
— Конечно. Если ты «за».
Судя по всему, Джеймсона Рука хорошо знали в отеле «Леннокс». Выйдя из поезда на станции «Бэк Бэй», они пешком дошли до гостиницы, собираясь оставить у портье сумки и отправиться по делам, но сияющий старичок с табличкой «Кори» удержал знаменитого журналиста и предложил им лучший номер под названием «Рай на одиннадцатом этаже» и возможность вселиться немедленно. Глядя из окон верхнего этажа на Бэк Бэй, Рук обратился к Никки:
— Я в свое время часто бывал в этом отеле: он находится рядом с библиотекой, — и он кивнул на здание Бостонской публичной библиотеки. — Я проводил там много часов, работая над романтической историей.
— Что за книга?
— Это была не книга. Это была Сандра из отдела микрофильмов.
— Ты сам себе назначал свидания?
— Увы, да. На Сандру не подействовали мои чары.
Его телефон зажужжал. Это оказалась преподавательница Синтии Хит из Консерватории Новой Англии; она извинилась и сообщила, что сможет встретиться с ними только завтра утром. Рук договорился о времени, поблагодарил женщину и повесил трубку.
— Итак, объявляю сегодняшний день днем РПВРД.
— Как? РП… что это значит?
— Романтическое путешествие во время расследования дела. И ты еще называешь себя копом?
Они решили прогуляться по Ньюбери-стрит и пообедать в каком-нибудь летнем кафе, но на Бойлстон-стрит до них внезапно донесся запах тушеной свинины с вьетнамской лапшой и рисом, которой торговали в фургончике. Киш в кафе на Ньюбери-стрит не имел никаких шансов против свинины. Они развернули белый бумажный пакет в парке Копли-сквер и приступили к импровизированному пикнику.
— Отличный вид, — заметил Рук, указывая на бронзовую статую, возвышавшуюся перед ними. — Задница Джона Синглтона Копли [24]и круглосуточный мини-маркет.
Положив руку на колено Никки, он добавил:
— В Нью-Йорке такого не увидишь, — Хит молчала, и он повторил: — В Нью-Йорке такого не увидишь.
— Мне не следовало уезжать из города.
Рук отставил коробку с лапшой и пристально посмотрел на Никки.
— Послушай, я понимаю, что ты не можешь болтаться как бы без дела в разгар расследования. Особенно этого расследования. Я прекрасно знаю, что ты веришь в упорство и настойчивость. Но ты должна попробовать взглянуть на ситуацию с другой стороны. Даже если ты не уверена в правильности этого хода, я думаю, мы приехали сюда не зря. Внутренний голос говорит мне, что это важно. И не забывай — целая толпа детективов там, дома, сейчас роет носом землю. Это успешная стратегия. «Разделяй и властвуй» в действии.
— Мне так не кажется. — Хит тоже поставила на скамейку коробку с рисом и, пока Рук ел, обзвонила своих детективов. Закончив, она не смогла скрыть разочарования. — В доме престарелых ничего.
— Очень плохо. Мне пришла в голову идея, что остатки растворителя именно оттуда. У них должен быть медкабинет или что-то вроде этого.
Она покачала головой.
— Тараканы это уже проверили.
— Знаешь, нам тоже надо придумать себе имя. Сокращение, вроде «Тараканов». Только наше имя будет романтичным. Ну, вот, например, были Беннифер. А теперь Бранджелина. А мы можем…
— Тоже закончить отношения? — рассмеялась она.
Но он продолжил:
— Рукки? Не-а.
— Может, хватит?
— А как насчет… Нуки? Гм, а мне нравится.
— Наверное, именно поэтому ты потерял мисс Микрофильм. Из-за глупой болтовни.
Он повесил голову.
— Увы, да.
Над Бостоном разразился ливень, и они решили отправиться в Музей изящных искусств. Выскочив из такси, они побежали мимо группы уличных художников с мольбертами, на которых были выставлены политические шаржи. Среди них выделялась милая, хотя и простая, картинка, написанная акриловой краской, — жадная свинья в цилиндре и фраке, с сигарой в зубах. Рук загляделся на картину и едва не упал, споткнувшись о скульптуру, покрытую листовым золотом, — метровой высоты руку, в которой была зажата пачка банкнот.