Жестокая жара
Хит, Рук, Таррелл и Каньеро ехали в напряженной тишине, их лица освещала мигалка. Время от времени их швыряло друг на друга — это детектив Таррелл пытался обогнуть машины, застрявшие в вечерних пробках в тоннеле Мидтаун и на Лонг-Айлендском шоссе. Таррелл отвлекся от дороги лишь раз — когда они проезжали по прямому участку мимо гигантского стального макета Земли в парке Флашинг Мидоуз. Он покосился на сидевшего рядом Каньеро и наморщил нос. Напарник подавил улыбку, подумав о Руке, которого посадили на заднее сиденье из-за сильного запаха массажного масла. Хит заметила, как они переглянулись, но только бросила:
— Скоро? — и одним словом вернула детективов к делу, заставив сосредоточиться.
Шесть минут спустя «краун виктория» подъехала к месту сбора у парка Мари Кюри в Бэйсайде, и Таррелл остановился рядом с другими полицейскими машинами. Подразделение группы чрезвычайных ситуаций, включавшее отряд спецназа в черных шлемах и бронежилетах, ожидало неподалеку. Когда Никки вышла из машины, ее приветствовал командир отряда:
— Быстро вы добрались, детектив Хит.
— Спасибо, что подождали нас.
— Послушайте, я передаю вам командование. Это ваше шоу, — сказал он.
Его слова, прозвучавшее в них уважение к ее трагедии оказались для Хит неожиданностью, и к горлу подступили слезы; однако она овладела собой и бодро ответила:
— Спасибо, офицер, я вам очень благодарна.
— У нас уже все готово, — продолжил он. — Подозреваемый находится в двухэтажном доме на Океания-стрит, это в квартале отсюда. Судя по документам «Консолидейтед Эдисон», [18]дом принадлежит некоему Дж. С. Палмеру, но счета за электричество не оплачивались уже полгода, и свет отключили. — Он зажег фонарик с красным фильтром, чтобы не ослепить Хит, глаза которой привыкли к темноте, и разложил на капоте карту, испещренную тщательно выведенными отметками о расположении группы захвата. — Дом находится на углу, вот он. Мы оцепили периметр, все выходы, люди с собаками ждут здесь и здесь. После вашего звонка патрульные перекрыли движение на Северном бульваре, а мы — на Сорок седьмой, так что улицы наши. В соседнем доме моя команда, хозяев мы вывели через черный ход.
— Вижу, вы обо всем позаботились.
— Пока нет. — Он нажал на кнопку рации. — «Че Эс-девять» вызывает «Вертушку четыре-один-четыре».
— Мы здесь, «Че Эс-девять», — раздался спокойный голос, заглушаемый жужжанием лопастей.
— Будем готовы через пять минут.
— Вас понял, через пять минут, по вашему сигналу. Мы вам посветим.
Таррелл открыл багажник. Хит, обойдя машину, присоединилась к остальным. Пока все трое надевали жилеты, она бросила:
— Рук, ты остаешься здесь.
— Перестань, обещаю, под пули не попаду. Я же могу надеть бронежилет.
Каньеро указал на крупные желтые буквы на груди и спине жилета:
— Посмотри сюда. Здесь написано «ПОЛИЦИЯ».
Рук заглянул в багажник.
— А у вас нет жилета с надписью «ЖУРНАЛИСТ», желательно пожирнее? Вам понравится, как я в нем выгляжу. Гарантирую.
— Хватит, — отрезала Никки.
— Тогда зачем ты вообще взяла меня с собой?
Никки едва не сказала: «Для моральной поддержки», но вовремя прикусила язык.
— Потому что, если бы я тебя не взяла, ты ныл бы до конца жизни.
— Ах, вот как? — удивился Каньеро, когда трое детективов последовали за группой спецназа. — А я-то подумал, что Рук будет у нас живым освежителем воздуха. Пока он с нами ездит, в «тараканьей тачке» не нужна эта картонная елочка.
Несмотря на обманчиво безразличный и спокойный вид, отряд спецназа действовал четко и слаженно. Хит и Тараканы бегом следовали за спецназовцами, укрываясь за бронированной «Пандой», с ревом двигающейся по подъездной дорожке. Когда черная машина остановилась, сверху послышался стрекот вертолета «Белл», и пилот включил прожектор; белый луч наверняка ослепил всех зевак из соседних домов. Полицейские приближались быстро, уверенно, укрываясь за перилами крыльца, за мусорными баками и кустами. Когда Хит и люди с тараном добрались до двери, она постучала и крикнула, стараясь перекрыть рев вертолета:
— Полиция Нью-Йорка, откройте!
После секундной паузы Хит велела копам выломать дверь.
Ударил таран, и сердце Никки гулко забилось, когда она вошла в темный холл и началось сюрреалистическое представление — стремительный захват дома в пляшущих лучах фонариков. Она снова крикнула:
— Это полиция Нью-Йорка, есть здесь кто-нибудь?
Но по пустому дому разнеслось лишь эхо ее слов. Полицейские разделились, треть свернула направо вместе с Хит, треть — налево, в сторону столовой и кухни, а Тараканы с остальными поднялись на второй этаж. Луч вертолетного прожектора заглядывал в окна, полз по стенам, отчего казалось, что дом вращается. Фразы, звучавшие в наушнике Хит, одна за другой оглушали ее, лишали надежды. «Столовая — чисто». «Кухня — чисто». «Спальня — чисто». «Кладовка в холле — чисто». «Чердак — чисто». «Подвал — чисто». Две группы, обыскивавшие первый этаж, встретились на кухне, где сильно пахло отбросами и было навалено столько мусора, что здесь вполне можно было снимать шоу «В плену ненужных вещей». [19]
Но подозреваемого нигде не оказалось.
— Что в гараже? — произнесла Никки в микрофон.
— Чисто.
Командир группы захвата спустился по лестнице вместе с Тараканами, и они встретились с Хит в гостиной.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Здесь негде прятаться. Кладовые пусты. В спальне на полу только древний матрас.
— У вас тут тоже негусто с мебелью, — заметил детектив Каньеро. Он посветил фонариком на стены с торчащими гвоздиками, на которых когда-то висели картины и фотографии, и на темный прямоугольник на паркете — судя по форме и размеру, раньше на этом месте стоял диван. Теперь гостиную украшал лишь грязный ковер, купленный на барахолке, и два разномастных садовых стула.
— Потайных дверей не видели? — спросил появившийся в дверях Рук. — Я точно знаю, что в таких старых домах за книжными полками бывают потайные двери.
Хит произнесла свою коронную фразу:
— Рук, я же просила тебя ждать снаружи.
— Но я увидел яркий луч прожектора, и меня повлекло вперед против воли. Для меня это как свет в «Близких контактах». [20]Или церемония с розой в «Холостячке». [21]
— На улицу. Быстро.
— Отлично. — Он попятился к выходу, но неожиданно споткнулся и сел на пол.
Каньеро покачал головой. Таррелл помог журналисту подняться и сказал:
— Видишь? Вот почему мы не можем брать тебя с собой.
— Я не виноват. Я зацепился за какую-то штуку под ковром.
— Значит, поднимай ноги выше! — рявкнула Никки.
— Детектив! — воскликнул Каньеро. Он опустился на одно колено и провел ладонью по грязному зеленому ковру. Затем поднялся и прошептал ей на ухо: — Там ручка двери.
Они завернули ковер и увидели дверцу размером примерно метр на метр с кольцом и вмонтированными в пол петлями.
— Я иду вниз, — сказала Хит.
— Давайте сначала пустим туда газ, — предложил командир.
— Он уйдет. Вдруг там есть второй выход?
— Тогда пошлем собаку.
Но адреналин заглушил голос разума. Никки просунула палец в кольцо и открыла люк. Посветила во тьму фонарем, крикнула:
— Полиция Нью-Йорка, выходите!
Снизу донеслось испуганное восклицание.
— Видишь что-нибудь? — спросил Таррелл.
Хит покачала головой и спустила ногу в отверстие.
— Здесь лестница.
— Детектив… — начал командир группы.
Но было уже поздно. Хит, поддавшись стремлению схватить преступника, нарушила все инструкции и начала спускаться в подвал. Вместо того чтобы шагать по ступенькам, она соскользнула вниз, держась руками за перила, как пожарный по шесту. Приземлилась на согнутые ноги, сжимая в правой руке пистолет. Затем вытащила зажатый в зубах фонарик и посветила по сторонам.