Сестры Шанель

– Он женат? – уточнила я.
– Нет, не женат. Это один из друзей Этьена по Жокейскому клубу. Он красивый, умный, чемпион по поло и дамский угодник, только посмотри на него! Владеет угольными шахтами и судоходными компаниями и при этом работает, хотя в этом нет необходимости. Просто ему так нравится.
Я подалась вперед, понизив голос:
– А Этьен?
Габриэль закатила глаза.
– Больше всего на свете его заботят лошади. Он уезжает на несколько месяцев по делам, связанным с его конным бизнесом. Это идеальное время для меня, чтобы попробовать что-то свое.
И она имела в виду Боя?!
– Я убедила Этьена позволить мне пользоваться его квартирой в Париже, пока он будет в отъезде. Хочу продавать там шляпы, – продолжала Габриэль. – Правда, он считает, что в Париже и так слишком много модисток, и не понимает, зачем мне делать шляпы и продавать их, когда он обо мне заботится. Утверждает, что мне это не нужно. Но Бой помог мне уговорить его. Бой понимает, что человеку важно чем-то заняться, что я не могу весь день сидеть и красить ногти. Так что Этьен разрешил мне воспользоваться своей берлогой, а Бой одолжил денег для старта.
Меня терзала зависть, но не из-за Боя, а из-за квартиры в Париже. Я, а не Габриэль, знала о продаже головных уборов все. Шляпа, которая сейчас была на ней, выглядела необычной, искусно сделанной, но я заметила небольшие недостатки в том, как она была выполнена. Я научилась у Жираров кое-каким приемам. Я проработала три с половиной года в шляпном магазине, но не я, а Габриэль собиралась продавать шляпы в Париже.
– Это не настоящий шляпный магазин, – продолжала Габриэль. – Просто времяпрепровождение, пока я не решу, что в действительности хочу делать. Я подумываю снова заняться пением или танцами. Я рассказывала, что подруга Этьена, актриса Габриэль Дорзиа, утверждает, что у меня талант к перевоплощениям. Она говорит, что я создана для сцены.
ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ
– В наших сердцах мы повенчаны, – сказала Эдриенн, сообщив мне печальную новость о том, что им с Морисом пришлось снять квартиру в тихом районе Виши. – Его родители пригрозили лишением наследства, если он не отступится от меня. Но он говорит, что его это не волнует и он все равно хочет на мне жениться. Он практически настаивает. Но я отказалась. Я не стану его женой без благословения его родителей. Мы с тобой знаем, каково это – быть бедными, Нинетт, каково это – не иметь ничего за душой. Морис даже не представляет! Он понятия не имеет, что это такое, что это может в конце концов погубить нас. Я стану бояться, что в итоге он обвинит меня, поэтому буду жить в постоянном страхе. Ума не приложу, что делать!
Она смирилась со своим положением, ее сердце было уязвлено, но не разбито. Свет внутри нее слегка потускнел, сменившись чем-то другим. Возможно, принятием. Они сдались.
Мод уже упаковала свои вещи и собиралась вернуться в Совиньи. Она обмолвилась, что я должна буду приехать к ней весной, но при этом не смотрела мне в глаза. Мы все знали правду. Если она не может выдать замуж Эдриенн, у нее нет никаких шансов со мной.
Я всегда думала, что тетя мечтает о замужестве. Но оказалось, для нее важнее любовь.
Что теперь будет со мной?
Мне было уже двадцать два. Я тоже хотела любви, но в законном браке. Если бы я удачно вышла замуж, то, может быть, мы все оказались бы в выигрыше. Это компенсировало бы то, что Габриэль не стала певицей, а родители Мориса не приняли Эдриенн. Мне так казалось. Но в данный момент мне больше всего хотелось убежать из Виши, от Дельфины, Софи и Алена, которые будут злорадствовать, если узнают, как все обернулось. Я прожила здесь четыре года, достаточно долго, чтобы понять: город, который я когда-то считала большим, на самом деле оказался крошечным и я никогда не найду в нем счастье, которое ищу.
Тебе, Антуанетта Шанель, повезет, если ты выйдешь замуж за сына бакалейщика.
И я написала Габриэль.
Хочу тебе помочь. Я знаю все, что нужно знать о продаже головных уборов. Могу переехать в Париж и стать твоим ассистентом.
 
Я ожидала, что она снова скажет, что это не настоящий магазин, что она проводит большую часть своего времени на прослушиваниях или с человеком по имени Бой Кейпел. Вместо этого в конце декабря пришла телеграмма. Шляпный магазин Габриэль, который не был шляпным магазином, завалили заказами, и она не успевала.
«Приезжай, – телеграфировала она. – Ты мне нужна».
Я попрощалась с Жирарами, обняла и поцеловала Эдриенн и уже на следующий день села в поезд, идущий в Париж.
 Élégantes 
 Париж – Довиль – Биарриц 
 1910–1919 
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Париж!
О, это был не город! Это была дама, самая роскошная из всех élégante, мерцающая и сверкающая, одетая в платье, сплетенное из золота. Ровные и величественные проспекты – будто длинные изящные ножки. Деревья с узловатыми ветвями, стоявшие стройными рядами, казались ее благородными стражами. Улицы кипели жизнью, кафе, пивные, экипажи, автомобили, люди – молодые, старые, богатые, бедные…
Не просто люди. Парижане! И теперь я была одной из них.
Я хотела увидеть все, о чем читала в журналах. «Мулен Руж». Булонский лес. «Фоли-Бержер». Елисейские Поля.
Но Габриэль, встретившая меня на вокзале, заявила, что на это нет времени.
– Кто бы мог подумать, что столько народу заинтересуется моими шляпами? Мне нужно выполнить немыслимое количество заказов. Я не успеваю!
Она наняла такси, чтобы доехать до бульвара Малешерб. Это была тихая улица с рядом красивых зданий, на первом этаже одного из которых и размещалась «берлога» Этьена. Место, где он останавливался, бывая в Париже, место для свиданий и удовольствий.
Попав внутрь, я попыталась найти ключ к разгадке мужского разума, изучая слегка пахнущее сигарным дымом логово Этьена – некогда тайное, а нынче превращенное в салон для демонстрации дамских шляпок. Гостиная, обшитая темными панелями, на которых висели написанные маслом картины, сплошь изображающие всадников; коробки из-под сигар; книги в кожаных переплетах… Теперь это «холостяцкое гнездышко» было заставлено украшенными перьями, истинно женственными творениями моей сестры и больше походило на слегка запутавшееся дамское собрание.
Габриэль показала мне остальную часть дома. Здесь все было современным и немного волшебным. Тепло было газовое, освещение электрическое, а еще телефон и водопровод. Я нажала кнопку на унитазе, и вуаля, струи чистой воды хлынули внутрь. Золотые часы, подключенные к пневматической системе Парижа и не требующие завода, стояли на каминной полке.
– Ты будешь спать здесь. – Габриэль похлопала по удобной кровати в задней комнате, предназначенной для прислуги, но выглядевшей лучше, чем любое место, где я когда-либо жила.
– А где спишь ты? – не удержалась я от вопроса. – Полагаю, в комнате Этьена?
Озорная улыбка осветила ее лицо.
– Я ночую у Боя. Он живет чуть дальше по этой же улице.
Ну разумеется.
– А Этьен знает?
– Да, знает. Теперь, когда мной заинтересовался другой мужчина, Этьен, кажется, решил, что любит меня. Забавно, не правда ли? Но мы с Боем созданы друг для друга. Даже Этьен это понимает. Он джентльмен. Он благородно откланялся.
– Но он разрешает тебе пользоваться своей квартирой, зная…
– Она ему не нужна. И помни, мы никогда не давали друг другу никаких обещаний.
– Что, если, пока я здесь, он придет с одной из своих прежних любовниц, которая помогает ему забыть тебя?
– Не придет, не волнуйся. Он в Аргентине, навещает этого… Лучо Харрингтона, изучает все стратегии поло и тысячу способов разведения лошадей…
Этого Лучо Харрингтона.
– Аргентина – представление Этьена о рае. Он не будет думать ни обо мне, ни о бульваре Малешерб.