Невинность (ЛП)

Кора долго смотрела на него. — Я выжила, Маркус, — сказала она будничным голосом. — Я переживу и это тоже.
Он опять сделал это. Забыл, что она враг. — Конечно, выживешь. Ты проживешь долгую несчастную жизнь, я позабочусь об этом. — Никто не причинит ей вреда. Никто, кроме него.
Она вздохнула. — А тебе никогда не приходило в голову, что я такая же, как твоя сестра? Невинная, пойманная обстоятельствами.
— Ты совсем не похожа на мою сестру, — снова выпалил он. — Она умерла, и все хорошее во мне умерло вместе с ней.
Приятно, наконец-то, сказать ей правду. И это послужило хорошим напоминанием о том, почему она здесь, и о цели, которой он посвятил себя с тех пор, как обнаружил изуродованное и окровавленное тело Кьяры. Его челюсть напряглась.
— Это неправда. — Кора подалась вперед. — В тебе есть что-то хорошее. Я сказала об этом Мейв, потому что верю…
— Хватит. — Пора научить ее своему месту.
Он снял цепочку с изголовья кровати и крепко сжал. Кора не протестовала, когда он вывел ее из комнаты.
Он должен заставить ее ползать. Он намеревался унизить ее всеми возможными способами. Но это просто… казалось неправильным в данный момент.
Он все еще хотел этого. Очень сильно. Видеть ее на коленях перед собой — его член стал стальным от одной только мысли. Но что-то было в ее добровольном подчинении, в тот момент, когда она, наконец, сдалась, в ее взгляде все еще горела яростная искра — он быстро пристрастился к этому.
На самом деле Маркус надеялся увидеть эту искру снова всего лишь через несколько минут.
Кора позволила ему отвести себя к тяжелому деревянному столу, достаточно длинному, чтобы вместить двадцать человек, где они могли поесть с видом на сверкающий перед ними город.
К столу, накрытому на одного.
Рядом со стулом лежала подушка. Он почувствовал момент, когда она увидела и поняла, что это значит.
— Нет. — Она отстранилась. — Э-э-э…
Маркус ждал, крепко держа ее поводок, и в душе у него разливалось удовольствие. Нехорошо так наслаждаться ее обучением, но после стольких лет самоконтроля это единственное, в чем он не мог себе отказать.
— Это расплата, — напомнил он ей. Еда уже стояла на столе, тарелки накрыты серебряными паровыми крышками. Еда пахла восхитительно, и Маркус мог только представить, как это мучило ее. В животе у нее заурчало — бесспорный аргумент. Ей нужно поесть.
Он наблюдал за внутренней борьбой, которая отражалась на ее лице.
А потом, наконец, она красиво опустилась на колени.
Триумф запел в его груди. — Хорошая девочка, — пробормотал он, когда она устроилась на подушке.
Кора ощетинилась. — Я тебе не домашнее животное.
— А разве нет? Цепочка звякнула, когда он притянул ее к себе. Кора ждала, положив подбородок ему на колено, пока он снимал паровые крышки, выпуская аппетитные запахи в потоке пара. Если он будет думать о том, как близко ее рот находится к его члену, он не сможет пережить эту трапезу.
Маркус попытался сосредоточиться на маленьком кусочке омлета и поднес его к ее рту. Кора бросила на него яростный взгляд. Но потом открыла рот и принялась за еду.
— Видишь, — сказал он, кормя ее несколько минут. — Это может быть приятно.
— Больной ублюдок, — пробормотала она, проглотив последний кусок омлета.
Он промокнул ей рот салфеткой. — Та Кора, которую я знал, не стала бы так ругаться.
Она елейно улыбнулась. — Тогда тебе не следовало ее убивать.
Его член болезненно дернулся в штанах.
— Ты закончила? Наелась?
В ее голосе послышалась дрожь. — Да. — Она внимательно наблюдала за ним, как добыча за крадущимся хищником. Его должно было встревожить то, как ему понравился этот образ.
Хватит ждать.
Он встал и поставил тарелки с едой на пол, а потом поднял ее. Он посадил ее на стол и положил руку ей на грудь, давя на нее. — Ляг на спину. Я хочу взглянуть на тебя.
Застонав, она напряглась, но позволила ему опрокинуть себя на спину. Он раздвинул ее ноги и снова сел. У него был полный обзор ее интимных мест… всего. Она восхитительна. Ее запах опьянял. Он обдал дыханием ее прелести и увидел, как она вздрогнула. Она попыталась сомкнуть ноги, но плечами Маркус раздвинул их.
Ее красивое девственное влагалище. Мокрое и блестящее для него. Он облизнул губы, его эрекция теперь причиняла боль. Больше всего на свете ему хотелось встать, сорвать с себя ремень и погрузиться в ее влажные глубины. Мысль о том, как крепко она будет сжимать его, мучила. Прошлой ночью он почти не спал, и ему пришлось кончить дважды, перед тем как снова зайти в ее комнату этим утром.
Он провел указательным пальцем по ее пухлым половым губкам. — Скажи, ты часто прикасаешься к себе?
Она упрямо смотрела в потолок, но ее щеки пылали румянцем, и когда он начал проникать внутрь, еще более горячий сок пролился на его пальцы.
— Так готова для меня, — пробормотал он.
Она проклинала его в полголоса.
Он впился пальцами в ее бедра. — Что, прости? Что это было?
— Ты слышал, — он также слышал, как дрожал ее голос.
— Я не думаю, что ты понимаешь суть своей ситуации. Это, — он накрыл ее лоно ладонью и не упустил того, как она извивалась под ним. Такая отзывчивая. Она сводила его с ума. — Это мое.
Как и это, — он засунул два пальца ей в рот. Ее глаза расширились. — Ты ешь, когда я тебе говорю, говоришь, когда тебе разрешаю, становишься на колени, когда я тебе приказываю. И ты не говоришь. Если тебе нужно усвоить урок, я с радостью научу тебя, — он убрал пальцы, вытирая их об ее живот, а затем зарылся лицом в ее влагалище.
Она вскрикнула, и ее ноги напряглись вокруг его головы, а через мгновение расслабились и раскрылись.
Звуки, которые вырывались из ее горла, звучали чертовски неприличными. И какая она оказалась на вкус. Амброзия. Божествам хотелось бы полакомиться ею.
Но она принадлежала ему.
Вся его. Только его. Навсегда его.
И он хотел овладеть ею и сделать своей женой всеми возможными способами, чтобы она никогда не забыла об этом.
Он отодвинул стул и встал. — Лежи тут. Не двигайся.
Его презервативы лежали в ванной. Перед свадьбой ей сделали противозачаточный укол, но он не хотел рисковать. Презервативы… то, что он смог даже вспомнить про них, было чертовым чудом. Но он поклялся никогда не приводить ребенка в этот чертов мир, и даже волшебных прелестей Коры оказалось недостаточно, чтобы заставить его забыть о самом главном правиле его жизни.
Он выскочил из комнаты, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Наконец, он овладеет ее. Возможно, это успокоит безумие, которое она в нем породила. Да, как только он овладеет ею, притяжение сирены ослабеет. Он снова сможет мыслить ясно и вернуться к первоначальному плану.
Маркус схватил презерватив из коробки в ванной, потом, подумав, схватил еще два и направился обратно в столовую.
Он тысячу раз представлял себе, каково это — наконец-то, войти глубоко по самые яйца в ее восхитительное тело. И сейчас он находился всего в нескольких шагах от нее…
Но Кора с цепочкой в руке уже бежала к входной двери, в спешке спотыкаясь о собственные ноги, чтобы добраться туда до его возвращения.
Маркус в четыре шага пересек комнату.
Кора закричала, когда он обнял ее сзади. Так крепко, что у нее, наверное, перехватило дыхание, но ему было все равно.
Она думала, что сможет убежать от него? Думала, что сможет спастись?
Она взмахнула руками и ударила его локтем. Дерьмо. Маркус не смог сдержать вопля. Было больно. Но он не отпустил ее. Он никогда не отпустит ее. И скоро она это поймет, потому что он никогда не позволит ей забыть этот урок.
Но потом она просто сошла с ума в его объятиях.
— Помогите! Помогите! — Она ударила ногой и зацепила белую колонну, на которой стояла статуя, восхищавшая ее, когда он впервые привел ее в пентхаус миллион лет назад. Статуя упала на пол и разбилась вдребезги. Но Кора не переставала брыкаться, дергаться и вырываться.