Сокровище в пелёнках

– Я не знаю, кто отец ребёнка, но что-то мне подсказывает, надо держаться от него подальше. Не каждый, знаешь ли, спокойно может жить, если вдруг узнает, что кто-то зачал от него дитя без его на то согласия, – задумчиво промолвила она. – Женщины нашего рода обычно не распространяются о том, кого выбрали в качестве отца своего ребёнка. Просто находят достойного кандидата, очаровывают его и в подготовленный женский организм попадает семя, – равнодушно пожала старушка плечами. – Поначалу и мы, по привычке, пытались создавать семьи, заключали священные союзы, в надежде на светлое будущее, но ровно до того момента, как выяснилось, что связывая себя узами мы отдаём половину своей магии мужу, не оставляя ничего для первенца. Сама понимаешь, что выберет здравомыслящая женщина – силу для мужчины, который может свинтить к другой в любую минуту, или для своего ребёнка. Хотя если заключить брак уже во время беременности, то шанс есть, но не всегда. В общем, с этим вопросом всё неоднозначно.
А ведь нечто похожее я слышала и в тот злополучный день, когда узнала о предательстве жениха. Марк говорил Елене про то, что ребёнок может забрать ту часть силы, которая должна стать его. Вот только откуда он-то узнал об этом? Как же всё сложно, и… Не похоже на правду.
– А насчёт Дилайны, – между тем продолжала бабуня, как-то сразу поникнув, – так нет её больше. Не знаю, что случилось на самом деле, и кто виноват, но этой ночью она вдруг появилась неподалёку от деревни с ребёнком на руках. Я почувствовала её, но было уже поздно. Жизнь едва теплилась в ней, а когда, услышав детский плач, ты перешла границу миров, так и вовсе…
– Я что сделала? – всё внутри похолодело: не нравились мне её слова.
– Перешла границу, – повторила та с таким видом, словно я спрашиваю очевидное.
– Ты хочешь сказать, что сейчас я нахожусь на той самой мифической Эльтерре, а не на Земле? – всё ещё не могла поверить я.
Да и как вообще в такое можно поверить? Скорее всего, я просто сплю, и мне снится сон. Очень-очень реалистичный сон.
– Да, деточка, ты на Эльтерре, в чём можешь убедиться, выйдя за порог, – я уже собиралась направиться к двери, но та меня остановила, – после нашего разговора, естественно.
– Но этот дом, мои вещи… – указала рукой на плед, укрывавший младенца, – всё то же самое.
– То же, да не то. Вещи я сюда перетащила, когда ты по лесу с Муркой бегала, а дом… Дом он и есть дом – четыре стены, крыша да порог. Ты была в таком состоянии, что на остальное даже не обратила внимания.
– Но деревня, – я всё никак не могла отойти от шока, – деревня тоже на месте.
– А та ли? Разве ты не слышишь? Здесь жизнь бьёт ключом, в отличие от той, что осталась на Земле. И вообще, ты уже не хочешь знать, что стало с Дилайной?
– Хочу, – устало пробормотала я, плюхнувшись обратно на стул.
– Её сознание померкло окончательно, а тело развеялось, вновь став частью мироздания, – произнесла женщина. – Именно к этому моменту мы и готовились. Этой ночью наш род должен был прекратить своё существование, но план сработал. Малышка жива, ты тоже, так что добро пожаловать в новую жизнь.
– И кем я буду в этой жизни? – накатившая внезапно злость заставила повысить голос.
– Собой, – похлопав меня по плечу, ответила она, – той, которой была рождена.
Старушка взмахнула рукой, и посреди комнаты засеребрился женский образ, в котором не трудно было узнать себя – юбка карандаш, белая блузка, распущенные волнистые волосы, голубые глаза. Но это было ещё не всё. Рядом с первым силуэтом, засеребрился второй… тоже я, но взгляд более надменный, хищная улыбка на губах, волосы собраны в высокую причёску, а грудь стянута корсетом, заканчивающимся пышной юбкой. Эти два образа, замерцав, внезапно наложились друг на друга, становясь единым целым.
– Теперь твоя душа вновь едина, – торжественно произнесла бабуня, но почему-то её слова не вызвали во мне особой радости.
– И что мне теперь делать? – усталость навалилась с новой силой, давя неподъёмным грузом на плечи. Я чувствовала себя потерянной и разбитой. Тело ломило от ночных кроссов по лесу, а душа будто оцепенела, не в силах принять такую реальность.
 
– Жить, конечно же, а мы тебе поможем, – улыбнулась бабуля.
– Кто, мы?
Вместо ответа она кивнула на дверь, которая тихонько скрипнув, открылась. В проёме стоял… дед, тот самый, который учил меня обращаться с ружьём, объяснял законы природы, который пропал без вести семь лет назад.
Или не пропал..?
Этой дилеммы моё измученное сознание уже выдержать не смогло, отправившись в благодатную тьму, оставив на потом решение всех проблем – и настоящих, и грядущих. А в том, что они будут, сомневаться не приходилось. Не зря же бабуня упомянула тот факт, что не каждый мужчина спокойно сможет жить, если вдруг узнает, что кто-то зачал от него ребёнка без его на то позволения.
И почему мне кажется, она лукавит, говоря о том, что не знает, кто отец ребёнка?
 
Глава 3
 
Темнота выпускала из своих объятий постепенно – то рассеиваясь, то снова накрывая непроглядной пеленой. Не знаю, сколько бы в итоге моё сознание блуждало от реальности к забвению и обратно, если бы ни детский плач, заставивший подскочить на месте. Он как маяк вёл меня сквозь тьму, направляя и помогая сбросить сковавшее тело оцепенение.
Как следует проморгавшись, я обнаружила себя сидящей на кровати, рядом с которой к потолку, вернее к несущей деревянной балке, была подвешена плетёная люлька, где возилось моё маленькое Сокровище.
Похоже, старшее поколение поработало здесь на славу, пока я находилась в отключке. Но сейчас в доме кроме нас двоих никого не было.
– Иди сюда моё солнышко, – заворковала я, потянувшись к ребёнку, с умилением глядя как малышка, поворачивая голову из стороны в сторону, ищет грудь, открывая и закрывая маленький ротик. – Моя сладенькая, моя кхм… мокренькая.
Кусок простыни, в которую была завёрнута девочка, был мокрым насквозь, пришлось спешно перепеленать, прежде чем приложить к груди, набухшей от молока. Я была так счастлива, что мой организм реагирует на малышку, воспринимая её как своё дитя, что даже не подумала положить себе что-то на колени, и вспомнила об этом лишь к концу кормления, заслышав в очередной раз тихое журчание.
Эх, сюда бы сейчас современные впитывающие подгузники… Но, увы, подобного добра здесь в наличии не было.
– Так я скоро останусь без простыней, а заодно и без сухой одежды, – пробормотала, осторожно переложив малышку на кровать, чтобы поискать, во что её перепеленать в очередной раз.
– Давай что ли, покажу тебе небольшую хитрость, – голос бабуни прозвучал как гром среди ясного неба, и только то, что я была занята поисками, помогло сохранить спокойствие, не подпрыгнув на месте от испуга.
Откуда она взялась, если пару секунд назад её в доме не было?
– Откуда-откуда… от верблюда, – проворчала она, подходя ближе.
– Ты что, читаешь мои мысли? – такому повороту событий я бы даже не удивилась: одним чудом больше, одним меньше… Уже не знаешь, чего ждать.
– Тут и читать не нужно, у тебя на лбу всё крупным шрифтом написано, – произнесла она, хихикнув. – Ладно, не отвлекаемся, смотри, берём старую, но, естественно, чистую простынь, рвём на квадраты, примерно метр на метр, удаляя швы, затем сворачиваем треугольником, – бабуня ловко продемонстрировала сказанное. – Расстилаем полученный треугольник основание вверх и, соответственно, вершинкой вниз. Перекладываем ребёнка примерно на середину так, чтобы край ткани находился в районе талии. Вершину этого матерчатого треугольника пропускаем между его ножек, оставляя их свободными, и заворачиваем получившийся тряпочный подгузник как конвертик. Таким образом, всё добро, которое тебе скоро преподнесут, останется на нём, не испачкав пелёнку, одеяло, подушку, тебя заодно. В общем, учись, молодая мамочка, а то элементарных вещей не знаешь.
– Спасибо, – старательно всё повторив, улыбнулась я, но тут же нахмурилась. – Так как ты здесь появилась? Я точно знаю, что в доме тебя не было, и дверь входная не открывалась.