Шерлок Холмс в Петербурге

Я видел лицо принца Шунги, в этом не может быть никакого сомнения, но как догадалась показать мне именно это лицо старая ведьма, которая вовсе не могла знать, кто я и что мне здесь нужно?»
Шерлок Холмс, волнуясь, шел дальше, то и дело сталкиваясь с прохожими.
«Она не знает меня, во всяком случае, она не знает моей настоящей профессии, не то она, наверное, назвала бы мое имя, чтобы поразить своим всеведением. Ей известно, однако, что я ищу принца Шунги. Проделка с явлением духа — сущая нелепость; такую штуку можно без всякого труда проделать при помощи простого волшебного фонаря. Истинно загадочным является для меня лишь одно обстоятельство: как могла она угадать мои намерения, когда я всего два часа тому назад решился посетить ее?»
  
Глава V
 
В кафе «Фантазия»
 
Шерлок Холмс напрасно поджидал молодого друга, Гарри Таксона. Юноша не являлся в течение всей ночи; не было его и на следующий день.
— Молодой сыщик уже в таком возрасте, что сумеет обойтись без посторонней помощи, — успокаивал себя Шерлок Холмс. — Не стоит себе ломать голову над этой загадкой! Гораздо лучше подумать о том, что можно теперь же предпринять самому, не теряя дорогого времени.
Вдруг в коридоре послышался звонок. Прислуга пошла открыть дверь. Через несколько мгновений она принесла жильцу открытое письмо.
Шерлок Холмс прочел: «Несмотря на горячее желание повидаться с вами, не могу прийти. Будьте спокойны. Гарри».
Сыщик внимательно осмотрел открытку. Она имела весьма жалкий, непрезентабельный вид; бумага была помята и захватана грязными руками. От нее отдавало хорошо знакомым сыщику спертым воздухом подозрительных притонов и ночлежных приютов.
Около полуночи сыщик вышел из квартиры, одевшись весьма тщательно.
— Надо постараться завязать в кафе «Фантазия» полезные знакомства, — сказал он сам себе, подъезжая на извозчике к ярко освещенному подъезду модного заведения.
Залы его были уже переполнены самой разнообразной публикой. За столами сидело немало дам в кричащих, модных туалетах. Около каждой из них группировались поклонники, из которых многие уже были навеселе.
Отовсюду доносился громкий смех.
Шерлок Холмс, ослепленный ярким освещением, отражавшимся во множестве зеркал и на белизне стен между живописными фресками, остановился в нерешительности на пороге второй комнаты.
— Вы, кажется, ищете свободного местечка, — бесцеремонно обратилась к нему сидевшая рядом за столом полная блондинка, — присядьте сюда. Со мной не соскучитесь!
Приглашение это вызвало взрыв сочувственного смеха на соседних столах. Шерлок Холмс, чтобы отвлечь от себя общее внимание, предпочел принять приглашение блондинки, которая, в общем, показалась ему довольно симпатичной.
— Пожалуйста, не сердись, что сразу я с тобой на «ты», — весело заговорила она, придвигая к себе чашку с кофе «по-венски». — Мы всегда так. Но, если тебе неприятно, я могу говорить и на «вы», если это вам угодно.
— Говорите со мной, как вы привыкли, — смеясь ответил сыщик. — Я ничего не имею против здешних обычаев.
— Ты, должно быть, иностранец? Немец или англичанин?
— Англичанин, — это, вероятно, заметно по моему выговору?
— Здесь бывает слишком мало англичан, чтобы мы выучилась различать такие тонкости. Впрочем, мне бы следовало узнать в тебе соотечественника, ведь меня зовут Арабеллой, — смеясь, заметила блондинка.
— Арабеллой? — удивился Шерлок Холмс.
— Не правда ли, это очень шикарное имя? Притом же я говорю немного по-английски!
— Что же вы знаете по-английски? — полюбопытствовал сыщик.
— Мистер, леди, бифштекс, ватер-пруф, кэкуок.
— И это все?
— Все. Разве этого мало, чтобы называться Арабеллой?
— О, совершенно достаточно, — любезно согласился сыщик.
— Мы, ведь, все иначе называемся, — пояснила веселая блондинка. — Мы знаем большую часть подруг под такими прозвищами. Вон там, за столом, сидит Леля Зяблик, а по правде-то ее зовут Пелагеей Штучкиной; возле окна, в боа из перьев расфуфырилась Матильда: она выдает себя за немку, а, по правде-то, — простая чухонка из Парголово и служила раньше в кухарках.
 
Самозваная Арабелла подозвала кивком официанта. Шерлок Холмс предложил новой знакомой потребовать, чего ей угодно.
Обратившись затем к собеседнику, она продолжала посвящать его в тайны местных нравов:
— Только здесь бывают и настоящие иностранки, а то еще и немки из Ревеля и Риги. Эти больше из хористок, которым не хватает жалованья.
— Давно ли вы посещаете это кафе?
— А как открылось.
— Следовательно, вы знаете всех обычных посетителей и посетительниц?
— Да, всех завсегдатаев. Девицы, которых ты видишь, все тоже давно гуляют. Но мужчины меняются гораздо чаще. Только память у меня на лица страшная: я узнаю всякого, кто побывал здесь хоть один или два раза.
Шерлок Холмс вынул из бумажника карточку исчезнувшего принца Шунги.
— Узнаете ли вы этого господина?
— Еще бы! Это индус, у которого в запонках такие большие-большие бриллианты. Он зачастую бывал здесь. Говорили, будто он служил в английском посольстве.
— Быть может, вы вспомните и тех лиц, с которыми он тут вел знакомство?
— Постойте-ка, — ответила мнимая Арабелла, — несколько недель тому назад он был здесь, а потом уехал как будто вместе с одной женщиной. Но она не из наших. Она точно на свидания приезжала. Она держалась в стороне от остальных девушек, точно не хотела, чтобы на нее обращали внимание...
— Разве сюда наведываются и такие посетительницы? — спросил заинтересованный сыщик.
— Как же, есть и такие, по большей части им поневоле приходится скрывать про себя. Посмотрите на меня и на моих подруг: мы все знаем друг друга, всем известно, как жили, наши связи, приключения, любовники; все откровенничают, не имея никаких тайн от товарок. И, правду говоря, это все народ беспокойный, но, в сущности, добродушный. Такие женщины, которые заботятся о том, чтобы хоронить концы в воду, гораздо опаснее...
— Вы хотели мне рассказать еще что-то о женщине, с которой уехал отсюда индус, — перебил ее Шерлок Холмс, обрадовавшись откровенности словоохотливой собеседницы.
— Я сказала вам, что отлично помню ее, но не знаю, кто она такая. У нее были рыжие великолепные волосы. И одета очень шикарно. Я обратила внимание на широкое бриллиантовое кольцо, на яйцо похожее, которое она носила на мизинце левой руки; бриллианты покрывали целый сустав.
— Послушай-ка, Маня, — обратилась она вдруг к соседке, сидевшей напротив за мраморным столиком, — не знаешь ли ты, куда делась сегодня Нина Вертушка?
— Она нынче не придет. Она поехала в маскарад, в Немецкий клуб, к Синему мосту.
— Да, да, да, — подтвердила приятельница Шерлока Холмса, — сегодня суббота; по субботам Нина Вертушка всегда танцует в Немецком клубе.
— Почему же вы вспомнили о ней? — смеясь, спросил сыщик.
— Видите ли, когда я вам рассказывала, что какая-то женщина подцепила индуса, мне вспомнилось, что Нина Вертушка была очень недовольна. Я поняла из ее слов, что она была прежде знакома с индусом.
Шерлок Холмс задумался. Ему удалось напасть на важный след; очевидно, надо добраться по этой нитке до конца, во что бы то ни стало.
— А знаете что? Поедемте со мной в клуб — предложил он Арабелле.
— С удовольствием. Кстати, расплатись и по моему счету!
Через несколько минут Шерлок Холмс и его хорошенькая спутница вышли под руку из кафе, напутствуемые насмешливыми пожеланиями успеха.
В длинном театральном зале Немецкого клуба и в ряде огромных комнат, занимавших весь верхний этаж большого дома у Синего моста, вплоть до карточных зал, где «мушкетеры» и «мушкетерки», по техническому выражение, «резались» в мушку, а члены клуба и постоянные его посетители играли в «макао», шумела и гудела пестрая толпа. Трудно было сказать, который из элементов преобладает, женский или мужской. Многие из женщин были в ярких маскарадных костюмах, не отличавшихся первобытной свежестью. Неаполитанские рыбачки, коломбины, пастушки и маркизы дышали неподдельным весельем: здесь, в клубе, они не только «работали», но и отводили душу, отплясывая до упаду. Наряду с профессионалками, как бы по долгу своеобразной общественной службы превращающими ночь в день, а день в ночь, шумели и веселились настоящие работницы, портнихи и модистки, трудовая, полная лишений жизнь которых не убила еще молодых запросов.