Моров. Том 5 (СИ)

Окунев хмыкнул.
— Какой вы порой скучный, Иван Владимирович, — произнес он. — Впрочем, ладно, поехали. Как думаете, местные уже в курсе, что случилось в загородном клубе?
— Заклинание массового сна должно было закончить свое действие еще шесть часов назад, — пожал плечами я. — Это пленникам я не давал проснуться. А там уже давно все на ногах.
Путешествие из Вроцлава до Варшавы прошло спокойно и тихо. Хотя, говоря откровенно, я не представляю, как справились бы на нашем месте другие чародеи Российской Империи. Пятьдесят человек, находящихся в состоянии крайнего отчаянья — это пятьдесят человек. Они бы обязательно устроили бунт, когда узнали, что мы вывозим их из Вроцлава, заподозрив в сговоре с кровавыми магами.
А если и нет, то нам с Окуневым приходилось бы останавливаться, чтобы дать спасенным размять ноги, кормить и поить пришедших в себя людей, а это время и риск раскрытия. Когда из мусоровоза выходит такая толпа, которая никак в него поместиться не способна, это всегда очень подозрительно.
Но теперь, когда мы избавились от обузы, можно было двигаться дальше.
— Будем надеяться, на этой квартире найдется хорошая одежда, — проговорил Окунев, вывозя нас на центральную улицу польской столицы. — Я уже так давно в душе не был, что мне начинает казаться, я теперь вечно буду потом вонять.
— Должен заметить, Василий Владимирович, для человека, который может неделями выслеживать жертву, стоя по уши в болоте, вы крайне прихотливы, — усмехнулся в ответ я.
— Я прошел войну, мой дорогой племянник, — пожал плечами тот. — И тогда это имело смысл. Но сейчас мирное время, у меня есть деньги, положение в обществе, и я могу себе позволить определенный уровень комфорта. С чего я должен от него отказываться?
— Вот вы и ответили на свой вопрос, — произнес я. — Агенты спецслужб тоже люди, и им тоже нужны места, где можно расслабиться после напряженного дня. Конечно, не пятизвездочный отель, но минимальные удобства нам будут предоставлены.
— Мой человек уже приготовил для нас с вами новые документы, Иван Владимирович, — напомнил Окунев. — Деньги у нас есть, так почему бы действительно не снять хороший номер. Закажем немного шампанского, поваляем панночек?
— Ваша жизнерадостность мне нравится, Василий Владимирович, — улыбнулся я. — Но предлагаю решить этот вопрос позже, когда избавимся от машины.
Больше он ни слова не сказал, а я занялся тем, что с помощью контроля собственной магии раскачивал резерв. Шесть узлов — это отлично, но теперь предстояло навести порядок в собственном теле.
В чем Окунев был совершенно прав — я сейчас был склонен согласиться даже на доступных женщин. Влияние частиц магии, засевших в тканях после поглощения двух десятков далеко не последних чародеев, играло свою роль.
И, конечно, я допускал, что Василий Владимирович таким незамысловатым образом проверяет мою адекватность. Но и отказываться от мысли, что мой двоюродный дядя, обладающий довольно странным поведением, говорит искренне, не мог.
Как ни крути, а за время нашего знакомства я уже успел убедиться, что Окунев — человек не слишком усидчивый. Годы работы в строительной компании были для него сродни анабиозу, а с моим появлением в обществе Василий Владимирович стряхнул с себя дрему и теперь спешил наверстать упущенное.
Автобус заехал на подземную парковку торгового центра, и Окунев заглушил двигатель. Я открыл дверь и вышел наружу первым.
— Сожжем? — предложил родственник, окидывая взглядом мусоровоз, который он теперь видел, как и все остальные люди, вместо настоящего автобуса.
— Не имеет смысла, только внимание привлечем, — ответил я. — Давайте выбираться.
— Лучше сначала перекусим, — произнес Василий Владимирович, бросив взгляд на телефон в руке. — Здесь есть неплохой ресторан на третьем этаже. У вас, кстати, как с польским?
— Воспринимаю на слух, — пожал плечами я.
Подготовка, которую устраивал Александр Васильевич Моров своему внуку, включала некоторые языки соседних стран, к тому же я еще немного подтянул знания за прошедшие месяцы. Но стоит мне открыть рот, и любой носитель языка сразу же определит во мне русского.
 
— Тогда говорить с персоналом буду я, — кивнул Окунев, указывая мне на лифты. — Следуйте за мной, Иван Владимирович. И предлагаю перейти на «ты», все же мы бок о бок воевали.
Да уж, воевали.
Наверное, это эгоистично, но когда я увидел, что кровавый маг собирается ударить алым штормом, просто выбросил Василия Владимировича из помещения. За себя-то я был уверен, что переживу, а вот выдержит ли Окунев случайный удар магией крови, проверять не хотелось.
Я бы мог с ним даже поделиться жизненной эссенцией, если бы точно знал, что он переживет ту атаку. Но и так получилось хорошо.
Мы спокойно поднялись на лифте на третий этаж. Сумки с амуницией остались в посольстве, за исключением устройства для обмана камер у Окунева и моего сакса, висящего на внутренней стороне пиджака, оружия у нас не осталось.
Наши вещи должны были уже доставить на выделенную для нас квартиру. Так что проблем с оснащением возникнуть не должно. Как и с деньгами — Тимур Олегович был достаточно любезен, чтобы предоставить нам анонимный счет, который пришлось пополнять через череду прокладок, дабы замести следы. Правда, переводили мы на него свои собственные деньги, а не пользовались казенными средствами, но кутить на императорские было бы верхом неприличия.
Наше турне хоть и согласовано с его императорским величеством, однако Виктор Константинович в лучшем случае компенсирует нам издержки по завершению сафари.
Ресторан, о котором сказал Окунев, оказался несколько разочаровывающим. Хотя бы по той причине, что рестораном не являлся. Это была чисто восточноевропейская пивная, где из еды — только закуска. Зато выбор алкоголя мог бы многих любителей заставить пускать слюни.
Народа внутри оказалось очень много. Но улыбчивая официантка с куар-кодом на бейджике получила от Василия Владимировича щедрые чаевые, и нам тут же нашлось место.
— Столик держим зарезервированным специально для дорогих гостей, — доверительно сообщила сотрудница, наклонившись так, что ее грудь едва не вываливалась на столешницу из плена форменной блузки. — Ваше меню.
Окунев даже не подумал его открыть, вместо этого мой двоюродный дядя плотоядно улыбался, глядя в демонстрируемый вырез официантки. Я даже поймал себя на мысли, что у меня впервые в этом мире появился родственник, которого я могу таковым воспринимать… И его моральный облик крайне далек от того, как я себе представлял истинного дворянина.
— А где у вас уборная? — уточнил он. — Мне бы не мешало помыть руки перед едой.
— Я провожу, — с готовностью отозвалась девушка.
Они ушли по своим делам, а я открыл меню. Выбирать из еды ничего особо не хотелось, но что-то закинуть в желудок было все же необходимо. Так что, когда рядом проходил официант, я подал ему знак и, чтобы не говорить ничего, просто ткнул пальцем в нужные строчки.
Без слов приняв заказ, молодой человек направился в сторону стойки. А я отложил меню на край стола и, достав телефон, полез проверять новости.
Как и ожидалось, по официальным каналам еще никто не решился рассказывать о массовой гибели аристократов. Видимо, сперва решили разобраться с благородными родами, которые принимали участие во встрече ковена. Знали родственники или нет о причастности погибших глав семей к этому культу, но они оставались аристократами и имели куда больше прав, чем русское дворянство.
В том числе и запретить местным средствам массовой информации публиковать хотя бы намек на гибель членов аристократических родов. Да что там говорить, польский король вынужден действовать только по разрешению сейма и в любой момент может лишиться титула. Шляхта правила страной, диктуя свою волю окружающим.
Передо мной поставили тарелку с жареной картошкой и стейком. Рядом поставили чашку кофе. Официант удалился, а я взялся за приборы, убрав телефон. Возвращения Василия Владимировича в ближайшее время я все равно не ждал.