Казя теперь труп

К вурдалакам дизайн! Что именно рекламируют?
Лекс сдвинул чашку и взял лист в руки. «Йоки. Подпущинский университет проводит День открытых дверей». Дата. Время. Место сбора. Полезная информация для абитуриентов. И – Лекс просто глазам не поверил! – внизу приписка мелким шрифтом: «Выхода за территорию Подпущино не требуется».
Лекс не поверил своим глазам и прочел все внимательно несколько раз. Выхода не требуется, а сбор – у могилы академика Франка. Но как? Как?! Могила академика находилась в черте академгородка, перед Институтом биофизики. Формально и фактически она относилась к территории Подпущинского кладбища, и Фёдр говорил, что над могилой такой же непроницаемый купол. Но прохода туда не было, туда могли попасть только ходильники! А в рекламе четкое указание: приходите, не бойтесь, вам ничего не будет.
– Алина!
Молчание.
– Алина, откуда эта реклама? Ответь! Умоляю!
Лекс подошел, поднес лист к лицу Алины-Малины.
– Фёдр принес, – отозвалась Алина, едва шевеля губами.
– Фёдр? Ничего себе! Тебе принес, а мне нет! Ни слова не сказал! Гад! Паразит! Предатель! Но это уже сегодня! Вроде бы…
Под землей четкого течения времени нет: чтобы узнать точную дату, лучше вылезти на поверхность. Лекс был наверху, когда хоронили Казю. Это происходило вчера.
– Какое сегодня число?
Алина, естественно, промолчала. Ей давно было по барабану, какое число.
– А что он еще говорил? Говорил, каким образом можно попасть к месту сбора? Говорил? Говорил?
– Да.
– И как?
Алина закрыла глаза.
– Алина! – завопил Лекс. – Ты что, не понимаешь? Университет! В него можно поступить! А где универ, там компы! И Инет!
Алина открыла глаза.
– Там компьютеры, Алина! На любом факультете! Ну же!
Алина села в гробу.
– Ну же, Алинка-Малинка, не молчи, не тяни время! Мы можем успеть. Как попасть к Франку, что говорил Фёдр? Точно не надо ходильничать?
– Не надо, – довольно внятно, хоть и очень тихо, подтвердила Алина. – Есть прямое соединение. Идти три километра. Я…
Она опять умолкла.
– Ну, что ты, что?
– Я не дойду, – вздохнула Алина и легла. – А ты иди.
– А ход этот как найти? Я всю нашу территорию сто раз по периметру оббегал, нет там никаких ходов!
– За чашей, – подсказала Алина.
– Где?!
– В моем лабиринте, за чашей. Сдвинь чашу и иди. Почти сразу попадешь в круглый зал, из него такие же ходы, много. Указателей нигде нет, но только один ход дальше широкий, ты не запутаешься. Широкий проход ведет к могиле Франка.
– Ничего себе! Офигеть. А остальные ходы куда ведут?
– Фёдр сказал – к каждому из вас. Вы же никто вглубь не копали. Иди, убедишься.
Лекс бросился вниз по лестнице.
Подвал Алины все-таки был лабиринтом, поэтому Лексу пришлось побегать, но бронзовую чашу со змеями он нашел. Никакого прохода за ней не оказалось.
– А, да, надо сдвинуть.
Сдвинул. Мать честная! Только что тут была кирпичная стена, а теперь проход, даже пригибаться не нужно.
– Иди, – оказывается, Алина спустилась за ним. – Там ровная дорога. Я ходила с Фёдром до круга. Он сказал: дальше тоже все без подвохов. Иди.
– А ты?
Алина покачала головой:
– Не.
Лекс посмотрел и настаивать не решился: Алинка-Малинка, сине-прозрачный скелетик, была слишком слаба. Даже стоя держалась за стену и едва не падала.
– Эй, ты сможешь сама подняться наверх?
Она пожала плечами.
– Погоди! – вдруг сказал Лекс. – У меня идея. Стой тут, никуда не уходи. Там, говоришь, ровная дорога?
Алина кивнула.
– Я сейчас самокат принесу. Не наведенный, сдубленный. На нем вдвоем запросто можно. Будет как в песне: «Мы возьмем напрока-ат самый быстрый самока-ат! И вдвоем на самокате вылетаем на Арбат!»
  
Глава 6
 
Универ: первые впечатления
 
Лекс был быстр, аки ветер, но к моменту, когда он вернулся с самокатом, Алина успела подняться, переодеться, спуститься, и ждала его у чаши. Синее строгое платье чуть выше колен, чулки, туфельки-лодочки – в чем везли в крематорий. Белый воротник с вышивкой. Синяя миниатюрная девушка в синем платье.
 
– Ну, погнали! Я выяснил, мы успеваем, это как раз сегодня. Вставай передо мной и держись покрепче.
Все оказалось точно так, как обещал Алине Фёдр: после круглого зала один широкий проход с идеально ровным полом, длиной около трех-четырех километров. Причем ощущения туннеля или подземелья не было: скорее это напоминало переход между станциями метро, только, конечно, намного уже. Потолок, а местами и пол, светился. Потолок – белым, пол – голубоватым. Доехали быстро.
Ход оканчивался, как и начинался: круглым залом, от которого отходили ходы поменьше. Различались они подсветкой: под кладбищем все было белое, а тут разноцветное, но не яркое вырвиглаз, а благородное: горчичный, ирландский зеленый, карминно-розовый, кобальтовый… И ни одного символа, ни единого указателя.
– И куда дальше?
– Не знаю.
Решили проверять все ответвления подряд. Алина потихоньку отправилась по изумрудному пути, как Элли. А Лекс покатил по горчичному и, надо сказать, чуть не навернулся: спустя минуту под колесами началась какая-то хренотень, как в детской игре «по ровной дорожке, по ровной дорожке, по кочкам, по кочкам…» Не дожидаясь этапа «в ямку провалились!», Лекс остановился.
– Это глупо, – пробормотал он, спешившись и поворачивая обратно. – Должна быть какая-то подсказка.
Подсказка, подсказка, подсказка… Символов нет, стрелок нет, все, что у них есть, это рекламный листок без схемы. А на этом листке, на этом листке…
– Алина, возвращайся!
Алина и десяти метров пройти не успела.
– Ты нашел?
– Догадался. На рекламном листике весь текст черный, логотип универа разноцветный, и одна полоса сбоку вдруг синяя, как ты. Нам туда. Залезай.
Они покатили по синему ходу, но далеко ехать не пришлось: опс, резкий поворот, опс, еще один, и готово. Само помещение было невелико, не больше комнаты в Алинкином домике. Но высота его впечатляла, а еще больше впечатляла дверь – огромная, из красного дуба, с витражами, начинающимися над головой Лекса. Такой двери никак не могло быть менее двух сотен лет, а ведь академгородок Пущино построили всего-то в шестидесятых годах двадцатого века! Так или иначе, дверь была, и один из витражей, правый, включал логотип университета, такой же, как и на рекламном приглашении.
– Хоть бы было открыто! – прошептала Алина. – Вдруг мы опоздали.
– Так у нас же двери не запираются!
Но эта дверь оказалась заперта. Ни тудым, ни сюдым, как сказал бы Склеп.
Лекс заметил щель в двери, как для писем или прошений. Серебряная полоса металла на нижней части щели блестела ярче, словно была отполирована многочисленными письмами, – такими в мире живых бывают части тела некоторых статуй, которые трогают толпы туристов, веря в то, что это принесет им счастье. Отполированная щель и Лексу с Алиной принесла счастье, но только после того, как они сообразили опустить в нее свое приглашение. Ручка двери медленно начала поворачиваться, и низкий женский голос произнес:
– Добро пожаловать в Йоки, то есть в Подпущинский университет, на День открытых дверей. Приглашение на одно лицо. Вас двое. Пройти может кто-то один.
– Нас не двое! – моментально парировал Лекс. – Я один. А это моя любимая кукла. На День открытых дверей можно пройти с куклой?
Голос, кажется, задумался. Затем ответил:
– Можно.
И добавил:
– В конце концов, у нас раз в столетие День открытых дверей…
Дверь открылась, и они прошли.
– Ну ты даешь! – прошептала Алинка-Малинка. – Я тебе не кукла, учти на будущее!
Вестибюль оказался вместителен и пуст. То есть тут не было ни единого мертвеца или человека. А так-то имелось много всего, например колонны, скамьи с высокими спинками, резные декоративные элементы в изобилии. Хотелось бы сказать, что это чем-то похоже на Оксфорд, но нет. Ни на Оксфордский университет, ни на, допустим, Венский или Сент-Эндрюс. Старина стариной, но тут царили иные цвета, иные запахи, иные декорации. Те же колонны, например, оказались выточены не из мрамора, а из синего авантюрина, причем там-сям из него прорастали веточки со стрельчатыми темно-зелеными листиками. Стены возле входа в деканат изобиловали вполне себе современными стендами, усеянными листками с различной информацией. Лекс успел прочесть названия некоторых факультетов: физический, метафизический, историко-трупный…