Агенты Разума (ЛП)

Прошло несколько долгих мгновений, каждое чуть более обнадеживающее, чем предыдущее, пока Бэлтрис наконец не исчезла. Джейс вышел на середину комнаты, старательно отводя взгляд от мохнатого тела на полу, и снова сосредоточился, желая покончить со всем раньше, чем сюда нагрянет какой-нибудь очередной враг.
Но когда ритуал был уже близок к завершению, магу на миг показалось, что у него не получится.
Враг вошел не в дверь и не в окно. Целая стена хижины просто исчезла, вырванная силой, которую Джейс едва мог вообразить. В проломе стоял нэдзуми, еще более скрюченный и сгорбленный, чем вождь. Его белая, как кость, шкура была покрыта шрамами и проколота многочисленными украшениями. Он держал посох, по виду сделанный из окаменевшего мха, и носил лишь набедренную повязку да ленту из змеиной кожи на лбу.
Но стену хижины оторвал вовсе не шаман – нечто огромное возвышалось позади него. Очевидно, это чудовище попросту сожрало огненного элементаля Бэлтрис, и теперь от него клубами валил пар. Краем глаза Джейс заметил громадное тело, состоящее из кипарисовых стволов, лапы с кривыми деревянными когтями и огромную пасть, из которой непрерывным потоком лилась болотная вода. Шаман завопил, демонстрируя ряды зубов, покрытых таинственными рунами, и дрожащей лапой указал на мага. Морозные птицы стаей накинулись на незваных гостей, но толку от них было немного.
А затем мир растаял, завеса дымчатого света раздвинулась перед ним, и Джейс очутился в Слепой Вечности, не в силах припомнить, когда он в последний раз так радовался ее безумному хаосу.
***
– …да любой слепой гоблин организовал бы все лучше! Что за безмозглые мартышки теперь планируют наши операции?
Джейс сгорбился на стуле посреди апартаментов Каллиста и рассеяно теребил край своего плаща. Хозяин комнаты расположился напротив, прихлебывая из чашки давно остывший фруктовый чай. Стол между ними занимала незавершенная партия в «игру гильдий» – на кону стояла бутылка эльфийского вина. Разглядывая игровое поле, Каллист снова отметил, насколько его территория больше, чем у Джейса, и пожалел, что вообще поднял эту тему.
– Знаю, знаю, – сказал он успокаивающим тоном. – А теперь не могли бы мы вернуться…
Подол плаща Джейса выскользнул из его руки и задел край доски. Фишки разлетелись по всему столу. Джейс продолжил теребить плащ, совершенно ничего не заметив. Каллист лишь тяжело вздохнул.
– Слушай, Джейс, – он выпрямился на стуле, – все ведь могло закончиться гораздо хуже.
– Правда? Исключая мою гибель, назови хоть один вариант.
– Ну, ты мог бы погиб… Ох. Да, ты, пожалуй, прав.
– Все хуже некуда, Каллист. Это…
– Ладно. Я, наверное, не должен был тебе этого говорить, но ты не единственный, кто так думает.
– Я…, – Джейс удивленно моргнул. – Что?
– В обеденном зале я кое-что подслушал…
– В том самом обеденном зале, где собираются люди, ничего не знающие об операциях в других мирах и ни разу в жизни не слыхавшие о мироходцах? Что-то ты темнишь!
Каллист снова вздохнул.
– Ну хорошо. Палдор разоткровенничался со мной, когда ты ушел; я обнаружил его пьяным в зале. По-видимому, камигавская ячейка уже не в первый раз передает Теззерету непроверенные сведения – хотя впервые речь идет о деле такой важности. Если бы он знал, насколько велико поселение, куда вам предстоит отправиться, или хотя бы насколько лжив этот принц…, – Каллист пожал плечами.
Джейс задумчиво кивнул.
– Ладно. Но я удивлен, что он простил главе ячейки подобную беспечность.
– Насколько я понимаю, – продолжил Каллист, – он как раз не простил. Пара-тройка мелких накладок – это одно дело. Но то, что случилось сейчас? Наш прославленный руководитель недоволен ячейкой Камигавы. И Бэлтрис. И тобой тоже, если уж на то пошло.
– Потрясающе. Не могу дождаться, когда он вызовет меня для беседы, – Джейс замолчал, но потом продолжил: – Но, полагаю, это должно по крайней мере упростить переговоры для ячейки Камигавы, ведь теперь им придется иметь дело лишь с половиной нэдзуми.
 
Каллист усмехнулся.
– Половиной? Я так понимаю, Бэлтрис прикончила от силы пятую часть.
Сердитый взгляд Джейса дал ему понять, что маг вовсе не находит ситуацию забавной. Боец тоже посерьезнел.
– Джейс, что тебя на самом деле гложет?
– Я…
– Можешь пропустить ту часть, где ты отрицаешь это.
– Это…
– И еще ту, где ты утверждаешь, что это вина за случайные жертвы. Я знаю, что тебя это волнует. А еще я знаю, что дело не только в этом. Мы слишком долго работали вместе.
– Мне можно закончить фразу?
– Думаю, да.
Джейс еще сильнее обвис на стуле, словно из его тела разом исчезли все кости. Каллист даже испугался, что его друг сейчас растечется лужей по полу.
– Я когда-нибудь упоминал при тебе об Альхаммаррете? – спросил Джейс отстраненным голосом.
– Так, мимоходом. Он был твоим учителем, да?
– Не просто учителем, – ответил Джейс, возвращаясь к действительности. – Я вырос в местечке под названием… в общем, мы называли его Скрещением Силмота, но так же мы называли каждое поселение на десять миль в округе. Что-то вроде одной большой общины. На самом деле, название относилось к самому крупному из них, а все остальные были так, деревеньками. Я жил как раз в одной из таких деревенек. До тех пор, пока однажды…
Джейс покачал головой.
– Думаю, все мое жизнеописание тебе не понадобится. Если вкратце, то мой отец решил отослать меня прочь из дома, когда ему стало ясно, что местное население не в восторге от тех способностей, которые начали у меня проявляться. По его просьбе меня забрал к себе Альхаммаррет. Он научил меня, как пользоваться магией, доступной мне от рождения, и показал мне уйму разных заклинаний, которых я до этого не знал. А еще он всегда был приветлив со мной. В те годы это стало для меня чем-то совершенно новым. Несколько лет я был счастлив с Альхаммарретом. И однажды я решил проверить, достаточно ли я силен, чтобы прочитать его мысли…
Джейс горько усмехнулся, полный презрения к самому себе.
– Раньше я никогда не делал этого – я имею в виду, с ним. Мысли других людей я читал много раз, и никогда не задумывался о том, что именно там находил. Один из первых уроков, который я уяснил, заключался в том, что он чувствовал все мои попытки. А я, наверное, слишком уважал учителя, или слишком боялся возможных последствий, чтобы с этим спорить. Но ты же знаешь, как ведут себя подростки. Так что я ждал, когда он отвлечется, чтобы иметь хотя бы несколько секунд до того, как он меня обнаружит. И я вошел. Я не хотел причинять ему вред, и не искал ничего определенного. Мне просто хотелось узнать, смогу ли я.
Каллист уже мог догадаться, что будет дальше.
– И что ты узнал? – тихо спросил он.
– Что я – мироходец, – Джейс кивнул в подтверждение своих слов, заметив потрясенный взгляд Каллиста. – Моя Искра проявилась годом раньше, но я тогда не понял, что это значит. Когда это случилось, я очутился в Слепой Вечности, но лишь на мгновение. Альхаммаррет тогда назвал это галлюцинацией, сказал, что моя собственная магия иллюзий сыграла злую шутку с моим разумом. А после этого он нагрузил меня изучением новых заклинаний, чтобы это больше не повторялось. Я помню… помню, как увидел в его сознании, что мой отец все знал, и что Альхаммаррет обсуждал с ним это. Я до сих пор не понимаю, почему они решили скрыть это от меня. Наверное, они считали, что совершают благое дело. Но я был в бешенстве от того, что мне так долго лгали. Понимаешь, Каллист, я и до этого порой злился, но тогда я впервые почувствовал, что меня предали.
Джейс поднялся со стула и начал ходить по комнате взад-вперед, как будто напряженность момента требовала физического выхода.
– Я хотел было наорать на учителя, закатить истерику, дать волю рукам… Все, чего можно было бы ждать от парня в моем возрасте. Но я этого не сделал. Я мог бы спросить его, почему так вышло, но не стал. Я просто… весь кипел изнутри. Несколько дней подряд я прокручивал это у себя в голове, снова и снова. И вот, во время нашей следующей тренировки, я… не выдержал. Сломался. Я ворвался в его разум и выплеснул там весь свой гнев. Знаешь, Каллист я до сих пор не позволяю себе вспоминать его лицо. Я применил к себе собственную магию, чтобы его не видеть. Потому что если я подумаю о нем, то увижу не наставника, который научил меня большей части из того, что я теперь знаю. Я увижу того, кого я покинул: выпученные глаза, открытый рот, медленно багровеющая кожа. Олицетворение уничтоженного разума, забывшего, кто он такой и что он такое. Забывшего даже, как дышать.