Крепость демона 2 (СИ)

– Алан, отойди. Не вынуждай меня делать тебе больно.
Он медленно улыбнулся шире и напевно прошептал:
– Вперёд, я крепкий.
Я приоткрыла канал Печати, чтобы запустить свой обездвиживающий каркас не снаружи его щитов, а изнутри, и отправила в него всю приготовленную силу одним махом.
Алан перестал улыбаться, в глазах на миг появилось недоверчивое удивление, как будто он поверить не мог, что я его ударю. Нахмурился и спросил:
– Серьёзно?
«На что я вообще надеялась... Это могло сработать против студентов, но не против ста пятидесятилетнего демона-иерарха с военным опытом.»
Каркас был построен правильно, находился под щитами и выполнял свою функцию, просто его оказалось мало, он Алану даже говорить не мешал. Он усмехнулся с долей ироничного уважения, впечатлённо качнул головой и протянул ко мне руку уже без всяких инкубьих уловок.
Я схватила его руку сама и отправила по нервам самый сильный импульс, на который была способна, к сердцу. То, что хрипело от ярости внутри меня, рванулось вперёд вместе с этим импульсом, вцепляясь зубами и целиком состоя из сплошных зубов, в этом была такая мощь, что я на секунду перестала видеть глазами, сосредоточившись на аурах – мой импульс перебил импульсы нервного пучка сердца Алана, оно несколько раз сократилось беспорядочно, не выполняя своей функции, а потом остановилось. Я держала его руку и чувствовала, как её потянуло вниз, когда он начал падать.
Мне никогда в жизни не было так страшно, даже в зале суда, когда меня сковало магией, не давая вдохнуть – сейчас меня сковало ужасом, я держала руку Алана, а он медленно садился на пол, держась за стену второй рукой и сосредоточенно глядя в пространство, как будто колдовал. Я присмотрелась к его ауре и поняла, что те слабые импульсы, которые пытаются перебить моё воздействие – это попытки Алана запустить своё сердце. Но мой контроль был сильнее, я держала его крепко, и чтобы мне помешать, нужно было что-то гораздо более убедительное. Может быть, Габриэль смог бы, если бы поставил на Алане свою Печать. Но он не поставил.
«Зато я поставила.»
Осторожно сняв подавляющее воздействие, я опять направила энергию тем же путём, но слабую и ритмичную, в конкретные точки – я знала, куда нужно, потому что изучала это довольно подробно. Сердце начало биться сначала моей волей, потом само по себе, всё сильнее и быстрее. Я сняла воздействие, отпустила руку Алана и тихо прошептала:
– Я сказала «нет», Алан. Привыкай к этому слову, – отвернулась и опять подняла свои упавшие коробки, обернулась через плечо и добавила: – Я вызову тебе врача.
– Не вздумай, – прохрипел Алан, голос звучал слабо, но вполне уверенно, я криво улыбнулась, окончательно убеждаясь, что он не умрёт по моей вине, кивнула и сказала, не глядя:
– Как хочешь. Прощай. – Пошла дальше по коридору, Алан сказал мне в спину:
– Лея, не уходи! Пожалуйста. Мы сможем договориться, мы всё решим и всё наладим. Лея, пожалуйста...
Я свернула за угол, он сказал громче:
– Я люблю тебя! Не бросай меня... Пожалуйста. Пожалуйста, Лея. Ну стой!
Я пошла быстрее. И из канала Печати ударила такая волна боли, что я схватилась за стену, пытаясь удержаться на ногах и ища внутри атакующее заклинание, чтобы как-то с ним справиться, но поняла, что его нет – Алан меня не атаковал, он просто снял щиты и открыл канал настежь.
«Это его боль. Причём, даже не вся, потому что моя дверь всё ещё закрыта. Если я её открою, я умру, наверное. Я не рассчитана на такое количество эмоций.
Насколько же мы друг от друга отличаемся, если для него эта боль нормальна, а для меня невыносима даже частично. У него и положительные эмоции такие же. Мне до этого уровня не прыгнуть, никогда.»
– Лея, ты в порядке?
Я не могла ответить, потому что с моими лёгкими что-то происходило, что-то между спазмом и онемением, я не дышала. Алан закрыл канал, стало легче, но говорить я всё ещё не могла, да и не хотела. Сидеть на полу было удобно, я вообще не помнила, когда в последний раз сидела на полу, а зря, отличное оказалось место, падать некуда.
 
– Лея, ты слышишь меня?
«Лея, ты меня слышишь? Скажи что-нибудь!»
Щиты, я не уследила за ними, и они снялись. Или просто Алан их опять пробил, а я не заметила.
«Лея, ответь!»
Я плохо слышала, но хорошо видела ауры – Алан двигался, полз по полу, медленно, но полз. Я собралась с силами и сказала:
– Не приближайся ко мне.
– Ты в порядке?
– Да.
– Прости, я не думал, что тебя так накроет. Я не хотел делать тебе больно, просто хотел показать, как я себя чувствую. Прости.
Он остановился, судя по голосу, с облегчением – ему даже ползти было тяжело. Мне тоже было тяжело сидеть на полу, и я порадовалась, что успела свернуть за угол, и Алан не видит меня, зрелище должно было быть отвратительное и жалкое.
«Как мы укатали друг друга, а. Чуть не до смерти. А всего-то проблемы было – поцелуй. Минута времени. Принципиальный оказался момент.»
Я поверить в это не могла, просто сидела на полу, вспоминала наше знакомство и пыталась как будто угадать, как кто-то чужой и посторонний – между тем и этим какая связь? От того до этого какой путь? Кто в этом всём виноват?
«Я.»
Не нужно было даже начинать. Не нужно было позволять себе, даже мечтать я не имела права сметь. У меня был план, была моя серая книга, были журналы с нужными именами, именами прекрасно воспитанных богатых мужчин, которые обеспечили бы моей семье защиту после банкротства, и не стали бы требовать от меня подвигов в постели, на которые я не способна. Нет же, мне захотелось хотя бы попробовать, что это такое – молодые и красивые отношения, с молодым и красивым мужчиной, умеющим получать от жизни удовольствие.
«Мечтала жаба о полёте...»
А он мечтал её надуть, да. Теперь она мечтает только нырнуть, но уже не может, поздно.
«Я бы с удовольствием вернулась в своё прекрасное "тогда", и тянула бы свою серую унылую жизнь, с полным пониманием её серости и унылости, и смиренным принятием. Нет же, попался на моём пути демон, который спросил, почему я это читаю, если мне не нравится. И дал то, что понравится. А дальше всё как в тумане.»
Я понятия не имела, куда делись те книги, которыми он извинялся за тот эпический провал после фейерверка над океаном. Он мне их вроде бы подарил, а потом они остались в машине, и мы больше не вспоминали о них, были другие дела.
«Какая разница теперь...»
Серая книга лежала на столе в кабинете-библиотеке, я её там специально оставила – не захотела дочитывать, потому что она мне осточертела, а выбросить её я не посмела, всё же книга. И решила бросить её здесь, как бы «забыть». Там было много страсти. Страсти, которую я не понимала.
Мне казалось, это такая ерунда – постель, все эти вздохи об ощущениях.
«Из-за этой ерунды ушёл Алан. Как я ушла из-за той ерунды, которую он считал ерундой, а я считала ключевым моментом брака.
"Из-за чего вы расстались?" – "Не сошлись во мнениях по поводу ерунды."»
Это было изначально ясно, о чём я вообще думала... Послушала старого конюха и возомнила себя человеком. Люди думают, что смогут изменить мир, если захотят и как следует постараются. Все остальные расы над этим смеются, а люди понемногу, постепенно, захватывают все Миры.
«Во мне четверть человека. Очевидно, этого слишком мало.»
Мне нужно было уходить, я должна была, хотя сил в себе не чувствовала. Взялась за пол и попыталась встать, но внутри что-то было не в порядке, и встать не получилось, сил не хватило, я ударилась и зажмурилась от боли, сразу же услышав в голове:
«Лея, не спеши. Я сейчас подойду и помогу.»
«Не подходи ко мне.»
Я была рада, что зашла за угол, он мне совершенно не был нужен сейчас рядом, я могла бы сделать очередную ошибку, если бы увидела его сейчас так близко.