Капитали$т: Часть 3. 1989 (СИ)

— Так и у него на вас — гора! — удивился я. — Вы же сами говорили, что решить вопрос нужно неформально.
— Теперь уже наплевать, — сказал Николай Николаевич, — раз такая пьянка пошла… Но ты об этом не думай, это уже наши проблемы. Вот прокурора уломаем… — не хочет, сука, ордер выписывать… Но здесь ты нам должен помочь.
— Каким это образом? — насторожился я.
— Очень просто. Наркош этих мы раскрутим, напишут все так, как нужно. Что Рогов их на тебя зарядил. Но этого мало, понимаешь? Нужно и тебе будет показания дать.
— Очень бы не хотелось этого делать.
Николай Николаевич строго посмотрел на меня:
— Нужно, Алексей. И без разговоров. И придумывать ничего не нужно, напишешь, как было. Не все, конечно, но основное. На почве хозяйственной деятельности сложилась конфликтная ситуация… и так далее! Да чего там, у меня уже бумага готова, перепишешь своей рукой, подпись поставишь и гуляй, вопросов к тебе не будет.
Я молчал. Николай Николаевич все говорил верно, но что-то определенно было не так.
— Чего ты думаешь, Алексей? — продолжил Николай Николаевич. — Показания напишешь, Рогова закроем. Будешь работать с Бубенцовым, все как планировалось. Или тебе этого Рогова жаль, я не понимаю? Да это матерый преступник, и по закону, и по совести! Воровал, шантажировал, подкупал, запугивал. Убивал даже. Пусть и не своими руками. И тебя, и твоих друзей убрать у него бы рука не дрогнула.
Ну а почему нет, подумал я. Вопрос решается сам собой в лучшем виде. Матвей вообще его убить предлагал.
— Я напишу, — сказал я безразлично.
— Вот и прекрасно, — подобрел Николай Николаевич. — Пошли, вернемся в кабинет.
— А почему прокурор не дает ордер? — спросил я.
Николай Николаевич скривился.
— Потому что козел вонючий. Боится. Этот Рогов — тип продуманный, что-то на прокурора у него точно есть. Но с такими материалами никуда он не денется! Дожмем!
— Так там же не один Рогов… — сказал я. — Там их много, в «Золотой заре».
— Без Рогова они ноль без палочки! — отрезал Николай Николаевич. — Все, Алексей, хватит философствовать, нужно дело делать.
Мы пошли в кабинет Николая Николаевича — делать дело.
Странно, но из милиции я вышел какой-то совершенно опустошенный и безразличный, хотя, казалось бы, вопрос решен.
— Ну, рассказывай! — набросился на меня Матвей, который уже порядочно заскучал, ожидая меня в машине.
Я усмехнулся невесело.
— Как и говорил, милиция все тайны и секреты бытия раскрыла. Рогова сажать будут, такие дела.
— Ну ни хрена себе! — изумился Матвей. — Так это что получается?..
— Получается, что мочить его не нужно, — сказал я. — Вообще, какая-то странная история. Есть много белых пятен…
— Каких еще пятен⁈
Разговаривая с Матвеем, лучше всего использовать очень простые словесные конструкции, по возможности — без метафор, аллегорий и прочей литературщины.
— Много непонятного, — сказал я терпеливо. — Например, мне непонятно, почему мой милицейский товарищ сначала хотел решить вопрос неформально, через нас, а теперь собирается Рогова сажать. Он, кстати, мочить нас не собирался, собирался пугнуть. Прислали двух наркоманов с обрезом. Обрез заряжен холостыми… Менты подъехали, они с перепугу шмальнули в ментов, менты в ответ — в них…
— Не морочь себе голову, — сказал Матвей сочувственно. — Я вот что думаю, Лех… Если пытаться в каждую мелочь вникнуть, то никаких мозгов не хватит. Нужно конкретно! Фактически! Рогов с завода уходит, получается так?
— Так, — согласился я. — Уходит, судя по всему, прямиком в СИЗО.
— Он уходит, а вы заходите! Все. Остальное не имеет значения.
— Если товарищ Бубенцов не передумает… — ответил я. — Теперь-то мы ему не нужны. Сейчас Серега на заводе вопросы решит и все, можно спокойно руководить товарищу Бубенцову.
— Если передумает этот козел, — с нажимом сказал Матвей, — то скажешь нам! Мы его быстро приведем к порядку! А то привыкли у себя в обкоме трындеть и за слова не отвечать ни хрена! Пусть только попробует кинуть.
 
— Да перестань, — поморщился я, — это бати моего друг и начальник. Я все же надеюсь, что в наглую кидать не будет.
— Не верю я этим партийцам, — покачал головой Матвей. — Не верю, ты уж не обижайся, Леха.
— Да чего там, — ответил я, — они сами себе не верят. Ладно, посмотрим, чем эта история закончится.
— Нормально все будет, — обнадежил меня Матвей.
В конторе мне пришлось еще раз пересказать всю историю Валерику.
— Ну, то хорошо, что хорошо кончается, — сказал Валерик. — И все равно благодаря нам вопрос решился. Так что, будем работать с ликеро-водочным, какое направление и какую долю нам директор выделит, еще не решили?
— Не решили, — сказал я. — Это как делить шкуру неубитого медведя. И ничего еще хорошо не кончилось.
— Да брось, — махнул рукой Валерик, — если уж менты взялись, то все. Этот Рогов хоть и семи пядей во лбу, но в одиночку против государства не потянет…
Внезапно появившаяся Люся прервала наш спор.
— Посетительница, — объявила она громким шепотом.
— Кто такая⁈ — так же шепотом спросил я.
— Заведующая ветеранским госпиталем. Просит о личной встрече. Что ей сказать?
— Впусти человека, — ответил я. — И чая какого-нибудь… одним словом… понимаешь?
Люся кивнула, и вышла. Почти сразу в комнату вошла женщина средних лет — какая-то очень тихая и растерянная, как это всегда бывает с людьми, которые действительно в чем-то нуждаются.
— Здравствуйте, — сказала она испуганно. — Вы — руководство кооператива? Такие молодые⁈
— Мы — руководство, — подтвердил я. — Например я — директор, а компаньон мой занимается производственными и организационными вопросами. Вы располагайтесь… — Я указал на стул. — Сейчас чай принесут. Люся!
— Ой, ребята, ну что вы… — застеснялась женщина. — Мне неудобно, честное слово, но положение у нас такое, что… Деваться некуда, понимаете, ребята?..
— Вполне понимаем, — сказал я. — Вы не волнуйтесь, рассказывайте, как есть.
— Меня недавно заведующей назначили, — начала рассказывать она, — в госпиталь ветеранов Великой Отечественной, слышали, наверное?
— Слышали, — подтвердил Валерик. — И даже на девятое мая поздравлять ездили, когда в школе еще учились… Вас, прошу прощения, как зовут?
— Ох! Я и не представилась! — спохватилась она. — Ирина Петровна. А о вас мне подруга рассказала, она детским домом заведует, говорит — ребята помогли, детишкам праздник настоящий…
— Да бросьте, — заскромничал Валерик. — Такие пустяки, говорить не о чем!
— Это очень не пустяки! — твердо сказала она. — Вы хоть и молодые, но все правильно понимаете… Но я сбилась, извините. Меня госпиталем заведовать назначили, ветеранским, люди пожилые, больные и… Ничего не хватает! — в отчаянии воскликнула она. — Помещение старое, ремонт нужен, даже фоны есть под это дело, но… материалы взять негде, я по строительным организациям побегала — везде очередь чуть ли ни на два года! Ужасно! У нас герои Советского Союза, а им штукатурка на голову… Понимаете?
— Все понятно, — кивнул я. — Кто у нас есть по стройке? — Я посмотрел на Валерика.
Он почесал в затылке.
— Нет-нет! — вдруг спохватилась Ирина Петровна. — Я не о том, чтобы вы… Просто у нас куда не кинь — всюду клин. Всего один телевизор черно-белый, старенький, так показывает, что ничего не разобрать, а у нас многие видят слабо…
— Телевизор завтра вам привезут, — сказал я. — Цветной, нормальный.
Она посмотрела на меня недоверчиво, но с надеждой.
— И книги… — Ирина Петровна тяжело вздохнула. — У нас есть библиотечка, есть! Но ей уже сто лет в обед, книги такие, что в руках рассыпаются, а им же делать нечего — книги да телевизор, одна радость.
— Завтра на «балку» подскочишь? — спросил я Валерика. — Там у «книжников» томов с полсотни, разного…
На «балке» собирались книжные спекулянты, у которых был богатейший выбор книг на любой вкус.