Капитали$т: Часть 3. 1989 (СИ)

— Что такое? — поинтересовался Валерик. — Старик опять за свое?
— Старик выставил цену в десять рублей за доллар, — вздохнул я. — Но будем брать, что поделать…
— Ишь старый хрен! — восхитился Валерик. — Вот кто реальный миллионер! А посмотришь — дедушка божий одуванчик!
— Дедушка серьезный… — согласился я. — Все, уехал.
В кафе «Уют», которое располагалось в старом городе было как всегда тихо и немноголюдно. Официант улыбнулся мне, как постоянному посетителю, и махнул рукой в сторону небольшого закутка за барной стойкой, куда я и направился.
В закутке располагалось два столика «для своих». За одним из них сидел Яков Наумович и с грустным видом отхлебывал из стакана минералку. За вторым чинно восседал сам Евгений Михайлович Лисинский в компании очень тучного смуглого и усатого мужчины средних лет. Я вежливо поклонился Якову Наумовичу, который ответил мне легким кивком, и подошел поздороваться с Лисинским.
— Познакомьтесь, Алексей, — представил мне своего смуглого собеседника Лисинский. — Это Ваня.
— Ваня. — Смуглый протянул мне руку, украшенную громадным золотым перстнем, и улыбнулся, обнажив два ряда золотых зубов.
Мы познакомились. Ваня был младшим братом нашего местного цыганского барона. Под его контролем находился весь цыганский бизнес — от изготовления мышеловок до нищенства. По слухам, Ваня не брезговал и наркотиками, которые в то время пока еще небольшими партиями шли из Средней Азии. С Евгением Михайловичем у Вани были совместные дела — какими-то путями Евгений Михайлович получил громадную партию жвачки из Польши по смешной цене. Жвачка реализовывалась через Ванину «маркетинговую сеть», раскинутую по всем рынкам, толкучкам и мало-мальски людным местам
— На два слова, — Евгений Михайлович мило улыбнулся мне и указал на кресло. Я сел и вопросительно уставился на Евгения Михайловича.
— Вот Ваня, — Лисинский ткнул пальцем в цыгана. — У меня с ним дела, небольшие, но какие есть (Ваня виновато улыбнулся, вновь озарив кафешный полумрак золотым сиянием). У Вани всякие там сестры, двоюродные, троюродные, племянницы — родня, одним словом. Сейчас работают все по базарам, чего-то перепродают…
— Это наше — во все времена! — поучительно изрек Ваня.
— И в последнее время, — вздохнул Евгений Михайлович, — получается так, что его родню с некоторых базаров гонят, работать не дают. Между прочим, наши общие знакомые, Алексей.
— Близнецы? — коротко спросил я.
— Они самые! — подтвердил Лисинский. — Похоже, что ребята считают себя полицией нравов. Так вот, это неправильно, и мы бы хотели эту простую мысль до них донести. Каждый зарабатывает как может. Мы тоже не все в белом, Алексей, совсем нет…
— Тысячу лет так работаем! — снова изрек Ваня. — Наши отцы, деды, прадеды… — он начал загибать толстые пальцы.
— При этом, — перебил его Евгений Михайлович, — Ваня не против договориться ко всеобщему удовлетворению.
— Заплотим, — подтвердил Ваня. — Сколь надо, столь и заплотим. Мы что, не люди⁈ Порядочные люди всегда договорятся между собой!
Я с досадой посмотрел на Евгения Михайловича и сказал:
— Я, конечно, вашу мысль до них донесу. Только не гарантирую, что получится.
— Это само собой, о гарантиях и речи быть не может, — согласился Евгений Михайлович. — Только я вас прошу, Алексей. Попробуйте поговорить, тем более, что они готовы к сотрудничеству. Мы же не первый день друг друга знаем…
— Заплотим! — снова заявил Ваня. — И почему нельзя договориться с нами, мы что, не люди⁈
— Люди, люди, — успокоил я его. — Но вы, я думаю, сами понимаете, в чем проблема?
— М-м-м?.. — Евгений Михайлович вопросительно уставился на меня.
— Отрава же, — сказал я. — Вы же сами, Евгений Михайлович, прекрасно знаете, что все эти племянницы и двоюродные сестры толкают дурь. А наши общие знакомые — спортсмены, здоровый образ жизни ведут и за порядком на своей территории следят. Вы же понимаете, где наркотики, там бардак и беспредел…
— Вранье! — гневно заявил Ваня. И тут же саморазоблачительно добавил: — Мы же никого не заставляем!
 
— Можете твердо обещать нашим общим знакомым, — вкрадчиво сказал Евгений Михайлович, — что ничем подобным на рынках торговать не будут. И общепринятых правил Ванина родня нарушать не будет. Так? — Лисинский строго посмотрел на Ваню.
Тот кивнул, как мне показалось, без особой охоты.
— То есть, помады, жвачка и все такое? — спросил я.
— В таком аспекте, — кивнул Евгений Михайлович. — И еще один момент. Насколько я понимаю, у вас возникла определенная проблема с вложением средств?
— В некотором роде, — уклончиво ответил я.
— Ваня может помочь вложить средства в вечные ценности. В нержавеющие, так сказать… Верно, друг мой?
— Все верно! — подтвердил Ваня, золотозубо улыбаясь. — Рыжье есть. Сколь надо, столь сделаем, по хорошей цене хорошему человеку. Хоть тонну!
— Вы просто змей-искуситель, Евгений Михайлович! — рассмеялся я. — Хорошо. Я скажу Матвею, но, как уже говорил, ничего не гарантирую. Если будет результат — сообщу. Кстати, Матвей сам не против встретиться с Гусаром, чтобы разрешить, так сказать, возникшие противоречия. Вы поинтересуйтесь у Гусара — настроен он разговаривать?
— Обязательно поинтересуюсь, — со значением сказал Евгений Михайлович. — Это все очень хорошо, Алексей. Хорошо, что мы, как приличные люди, пытаемся договориться, чтобы каждый на своем участке работал спокойно. Так и нужно.
— Скажи — лавэ нормально дадим, — снова оживился Ваня. — Мы уже со всеми договорились, с ментами, с блатными, только с этими спортсменами договориться не можем, что такое?
— Будем думать, — сказал я. — А сейчас, прошу меня простить — я к Якову Наумовичу по небольшому делу…
Мы попрощались, и я отправился в распоряжение Якова Наумовича. Тот, по обыкновению своему, был грустен и настроен на философский лад.
— Это ваше… — сказал о, указывая на пухлый конверт, прикрытый газетой.
— А это вам, Яков Наумович. — Я передал старику газетный сверток. — Только отчего такая цена? В прошлый раз договаривались по девять пятьдесят…
— Ему не нравится моя цена, — скорбно сказал Яков Наумович. — А вы, молодой человек, походите по базару, повыбирайте… Сейчас на этот товар очень много желающих.
— Все понял, — сказал я. — По базару ходить не буду, как только появится еще — сразу звоните мне, хорошо?
— Хорошо, — ответил Яков Наумович.
Я спрятал в портфель конверт, содержимое которого тянуло лет на десять лишения свободы, и убежал по делам, которых было невпроворот.
  
Глава 12
 
Со Светланой Романовной, директором конфетной фабрики, мы с Валериком встретились вечером в ресторане «София». Деньги — сто тысяч рублей — Светлана Романовна получила с равнодушием настоящей миллионерши.
— Спасибо, ребята, — с милой улыбкой сказала она.
— Спасибо вам… — сказал я.
— Может присядете? Сегодня, говорят, рыба удалась… Приличной рыбы в городе больше нигде и не готовят… — Светлана Романовна делано вздохнула.
— К сожалению, должны ехать, — ответил я.
Светлана Романовна не стала настаивать. Она еще раз поблагодарила нас за хорошую сделку, и мы отправились по домам.
— Серьезная тетка, — с уважением сказал Валерик уже в машине. — Видал? На сто штук не взглянула даже. Сколько же у нее всего?
— Много, — сказал я. — А будет еще больше.
— А у нас? — Валерик бросил на меня испытывающий взгляд.
— За дорогой смотри. У нас тоже будет больше, если все нормально пойдет…
— А вообще, сколько бы ты хотел денег? — спросил Валерик задумчиво.
— На этом этапе? Если получится сделать по лимону на брата, то и хорошо, будем считать, что не зря время теряем.
— Ну, первый лимон уже на горизонте виднеется, — сказал Валерик. — Получается, что все реально… Реально миллионерами будем, как Корейко из «Золотого теленка»… Рассказал бы кто пару лет назад — долго бы смеялся…