Капитали$т: Часть 3. 1989 (СИ)

Когда мы здоровались, Матвей тихонько шепнул мне, что нужно поговорить, и по возможности срочно. Я согласно кивнул, и мы вышли на улицу…
— Вы с этим банкиром… с Сашей Орловским все еще работаете? — спросил меня Матвей. Он был уже прилично выпивши, но держался хорошо.
— Работаем, — подтвердил я. — А что такое? Чем вызван интерес?
— Да так… — Матвей огорченно вздохнул. — Многие наши считают, что его нахлобучить пора. Говорят, что бабок у него нереально. Мы их тормозим, само собой, потому что знаем — вы у него там учредители, вроде… Но, Леш…
— Так… — сказал я решительно. — Никаких «но» тут быть не может. Мы с Орловским партнеры, причинить ему ущерб это значит — нам причинить ущерб. А кто конкретно говорит?
— Да так, пацаны… — уклончиво ответил Матвей.
— Вот и напомни пацанам, кто их из ментовки вытягивал… А кстати, по поводу ментов!
— Что такое? — насторожился Матвей.
— Меня недавно на ковер вызывал один из милицейских начальников, — сказал я. — Вызывал и предъявлял претензии, что наш кооператив в близких отношениях с криминалом состоит. Догадываешься, что за криминал?
— Это мы, что ли⁈ — изумился Матвей.
— А то кто же! — подтвердил я.
— Да брось, Леха! Мы в последнее время с ментами дружно живем! Шантрапу гоняем у себя на районе, так участковый первый подходит — здороваться!
— Я не знаю, кто там к вам подходит здороваться, — сказал я, — участковый, дворник или управдом. Я точно знаю, что есть новая милицейская структура. Шестое управление. Слышал про такое?
— Чего-то слышал, — мрачно подтвердил Матвей.
— Вот! — сказал я. — И в этом шестом управлении есть оперативная информация. На вас, дорогие мои друзья. И ты не забывай, что у них как на заводе — планы, отчеты и прочее. Им по любому отчитаться нужно, что с организованной преступностью поборолись. Так что мой совет, Матвей, ведите себя тише воды, ниже травы. Никуда не лезьте, никого не трогайте. Им, я так понимаю, только заява нужна. Если на вас еще никто не написал, то они могут и сами коммерсантов нагнуть, им не привыкать.
— Да куда мы лезем? — уныло ответил Матвей. — Мы вообще никуда не лезем. Мы мирные! Это блатные нам прохода не дают. Да чего я тебе рассказываю, ты вспомни, что в прошлом году творилось!
Матвей говорил правду. В прошлом году дошло до открытого противостояния — поножовщины и драк. Теперь кулаками и ножами, я так понимаю, дело не ограничится. Ребята с одной и другой стороны выросли, оперились и обзавелись стволами.
— Слушай, — сказал я задумчиво, — может вас помирить как-то с уголовниками? Попробуем через Лисинского? Он меня представил этому… Гусару! Тот, вроде бы, человек здравый… Встретитесь у Лисинского, поговорите, разберетесь…
— Поговорить, конечно, можно, — сказал Матвей задумчиво. — Только не договоримся ни хрена, Лех. Это ж уголовники! У нас на барахолке тетка джинсами торгует. Сама варит с помощниками, сама продает. Так ее у подъезда поймали, чуть не изнасиловали толпой. Чтобы она им бабки платила — по двести рублей в неделю, и еще шмотки чтобы бесплатно выдавала… Ну, она к нам, подсказали добрые люди.
— А вы чего? — спросил я, примерно понимая, чем дело закончится.
Матвей пожал плечами.
— А чего мы? Поймали этих сук… Отлупили хорошенько. Так теперь на барахолке не показываются…
— Ну вот я и говорю, — продолжил я, — договоритесь с Гусаром, чтобы уголовники на барахолку и на «балку» не лезли. Ну и чего у вас там еще прихвачено? Кабаки, автосервисы?
— Много чего. — Матвей скромно потупил взор.
— Молодцы! — восхитился я. — Время даром не теряете! Вам «шестое управление» грамоту благодарственную выпишет — за качественное оказание охранных услуг нарождающемуся советскому бизнесу!
— Да прекращай издеваться, Леха! — обиделся Матвей. — Мы же ни как эти! Мы ни за кем с обрезом не бегаем! Сами приходят! Все сами!
— Сами, сами, — согласился я, — подгребли под себя весь город, так что блатным теперь и харчеваться негде. Где они, кстати, получают? Центральный рынок, колхозный?
— Там теперь не только они, — сказал Матвей, вновь скромно потупив взор.
 
Я развел руками.
— Дело ваше, конечно. Но я бы на вашем месте попытался договориться с Гусаром. Они к вам на барахолку не лезут, вы к ним на центральный не заходите. Каждый у себя работает, тихо и мирно, без конфликтов.
— А мы не против переговоров, — ответил Матвей. — Мы всегда за то, чтобы миром разойтись. Если поможешь нам с этим Гусаром уре… урегулировать (сложное слово выпивший мой собеседник взял со второй попытки), то мы тебе спасибо скажем!
— Попробуем! — сказал я оптимистично.
— И с ментами… Если получится, чтобы они в наши дела не лезли. Ты до них донеси — если нас закроют, то у них показатели сразу в жопе окажутся! Это мы сейчас блатным разгуляться не даем. А без нас начнут резать, стрелять и грабить коммерсантов и друг друга. Это уж такой народ… — вздохнул Матвей.
— Резонно, — согласился я. — Попробуем донести. Если что, поедешь не только с Гусаром, но и с ментовским начальником договариваться.
— И поеду, — сказал Матвей решительно. — Мне без разницы, с кем. Хоть с Горбачевым, главное, чтобы польза была.
— А про банк Орловского и думать забудь, — сказал я строго. — Там без вас хватает пайщиков.
Матвей согласно кивнул.
— Да мы-то с Андрюхой ничего. Пацаны зарятся…
— Нехрен! — отрезал я. — А скажи-ка мне, товарищ мой боевой, раз уж зашел у нас такой разговор серьезный…
— Че такое? — насторожился Матвей.
— Я понимаю, конечно, что дело давнее, — сказал я осторожно. — Но есть интерес. Седого вы сработали?
Матвей хмыкнул.
— Вот чего ты вспомнил, дружище… Ну зачем тебе всякой хренью голову забивать? Нет его и нет. И всем хорошо. Какая разница — кто, что?..
— Понял, — со вздохом сказал я.
— Нет, ну в самом деле… — Матвей мрачно посмотрел на меня. — Он бы не отступился, ты же сам понимаешь. А так — нет человека, нет и проблемы…
Мы пошли в ресторан, продолжать праздновать. И было шампанское, и был коньяк, и модная «Комбинация» гремела из колонок торжествующе:
'Russian, russian, russian girls, my baby
Give me give me only love.
Russian, russian, russian girls,
You take my soul.
Russian girls,
You give me love again Russian girls'.
Хотелось домой и спать.
  
Глава 10
 
В нашем кооперативе сложилась традиция — после каждой удачной сделки мы помогаем кому-то из многочисленных просителей. Одному — если цена вопроса высока, или нескольким, если просьбы не слишком существенные — как сложится. Для меня это было важно. Я не могу помочь стране, которая на полном ходу несется к большой катастрофе. Я не могу предотвратить множество мелких катастроф. И даже как-то уменьшить ущерб от них. Моя авантюра с местной гадалкой Екатериной Петровной закончилась для нее трагически. Может быть, я виноват в этом. Может быть, есть события во времени, которые нельзя даже пытаться изменить… Одним словом, ничего глобального я не могу. Остается тактика малых дел. Помочь конкретным людям в конкретной беде. Деньгами, лекарствами, едой, в конце концов. Вот это я могу сделать…
Конечно, сложно отличить действительно нуждающихся от проходимцев, но мы научились. Как правило, проходимцы были очень убедительны. Они прекрасно манипулировали жалостью, блистали красноречием и умели в нужный момент пустить слезу. А те, кто действительно нуждался… Напряженные и неразговорчивые, нервные, отвечают односложно, торопятся уйти…
Мы с Серегой сидим у себя в конторе. Перед нами женщина, ей тридцать с небольшим, но выглядит она старше, придавленная и осунувшаяся.
— Мы сами из Припяти приехали, — говорит она. — Я, муж и ребенок, Илюша, сын, пять лет ему. Мужа уже второй год как нет… — она протягивает бумагу — свидетельство о смерти, но я останавливаю ее жестом — не нужно.
— В общем, — продолжает она, — мы здесь устроились, в вашем городе, я инженер на механическом, квартиру обещали, но пока в общежитии — в следующем году нам твердо обещали, что квартира будет… — Она замолкает, переводит дыхание. — Твердо обещали…