Город Призраков (СИ)
— Что-то вроде: «Я предчувствовал, что ты придёшь» или «Я знал, что ты доберёшься»… И затем, после небольшой паузы: «Освободи меня!» Причём, это он произнёс таким тоном, что у меня и мысли не возникло поинтересоваться, каким образом и откуда его надо освободить. Я просто опешил от всего это, не знал, что делать, и не мерещится ли мне вообще этот человек… — Речь Чезаре постепенно становилась более менее связной. — Или не-человек. Я промолчал, естественно. Тогда он вдруг потянулся к ножнам и достал меч. Лезвие сверкнуло, как будто солнечным бликом, хотя, как я уже говорил, там, на этом пепелище, было пасмурно и темно. И загорелись рубины на рукояти. Точь-в-точь как сам Волчий Рубин, но маленькие. — Внезапно на лице Чезаре проступило удивление и радость. — Боже, я вспомнил! Вспомнил, где видел раньше! В битве, когда твоя ведьма, Влад, призраков призвала! Он был их предводителем. Точно! Высокий, широкоплечий, черноволосый. И меч, украшенный рубинами. В левой руке. Он — левша.
Влад нахмурился, припоминая тот бой. «Ну да, это после которого я в плен к инквизиции угодил. Лионелла действительно каких-то фантомов создала. То есть я тогда думал, что всё это — мастерски наведённая иллюзия. А вот, оказывается, как дело повернулось. Значит, на самом деле существуют… или существовали эти воины…» Он кивнул, подтверждая, что не забыл упомянутое столкновение стаи с «крестоносцами».
— Он сказал: «Вспомни про свою Кровь!» Я сразу плохо расслышал, только слово «Кровь» в ушах отдавалось. А тут ещё и меч. Короче говоря, создалось у меня впечатление, что он задумал меня атаковать. И хотя и выглядело это всё как галлюцинация, но проверять на своей шкуре почему-то не хотелось. И я рванул из святилища на всех парах. Видение горелого леса как-то смазалось, но не исчезло совсем, хотя голос я слышать перестал. А может, призрак замолчал. Алисанда пыталась меня задержать. Весь зал, тот, который раньше тёмным был, огнём оказался залит. Только успел подумать, что попал между молотом и наковальней, как, кинув случайно взгляд на артефакт, увидел, что он засиял красным цветом, словно кровью налился, нагрелся, задрожал у меня в руках, и пламя начало расступаться. Так я и пробрался там — впереди на расстоянии вытянутой руки стена огня, и в спину жар пышет, потому как сразу за мной заклинание восстанавливало свою силу. Только одно действие чуть не стоило мне жизни: я оторвал взгляд от Рубина, чтобы понять, здесь ли ещё этот твердящий об освобождении мираж. И тут же жарко стало… как в Преисподней, наверное. И сразу же снова пожарище то мёртвое перед глазами. Я в Рубин уставился — прошло всё. Дальше так и шёл, глядя в камушек, как будто в нём содержатся все тайны мироздания. И на самом пороге услышал во второй раз: «Вспомни про свою Кровь!» Только гораздо громче это прозвучало… и как-то более требовательно, что ли… И эхом отдалось под сводами храма. А дальше… — мальчишка замялся и замолк.
Лерой аж подпрыгнул от любопытства:
— Ну?
— Я увидел мир как бы его глазами, — не слишком уверенно произнёс Чезаре. — Ну, сначала пепелище это, меч в руке почувствовал, хотя видел, что Рубин держу в ладонях. И вдруг картинка сменилась. Появился великолепный город, большой, богатый, красивый… А в себя когда пришёл, выяснилось, что в этих иллюзиях мне виделся именно Ликан.
— Вещее видение, — хмыкнул Влад.
— Ага, значит, призрак тут не один. Кроме Алисанды ещё где-то пребывает некий левша с рубиновым мечом.
— Не рубиновым, на рукояти только камни, — поправил юноша.
— Я это и имею в виду, — улыбнулся Арман. — Просто «рубиновый меч» звучит короче и красивей, чем «меч, украшенный рубинами». Так вот, надо бы и про него как-то справки навести. Наверняка не простой смертный, раз вот так запросто разговаривает через расстояния. И зуб даю, что ведома ему и тайна твоего происхождения, Чезаре. Недаром про Кровь тебе столько раз повторял. Значит, только ты или твои кровные родственники… со стороны матери, я полагаю… могут помочь этому… — Француз остановился не в силах подобрать корректное определение.
— Правителю, — подсказал мальчишка.
— Почему ты так решил? — удивился наёмник.
Чезаре пожал плечами:
— Сам не знаю. Но он производил такое впечатление. И в первый раз, когда во время боя впереди своих воинов шёл, и там, в храме. Уж очень интонации у него повелительные.
— Ладно, — Арман встал, с хрустом потянулся, разминая затёкшую спину, — предлагаю всё же войти в архив, тем более двери вон сами приглашающее открываются. — Он кивком указал на приоткрытую створку, о которой за время рассказа все позабыли.
— Кто-нибудь сталкивался в своей жизни с архивным делом? — вопросил Влад, оглядывая бесконечные ряды стеллажей, заставленные толстыми книгами и растрёпанными папками.
Хранилище начиналось чуть ли не от самого порога, предваряясь только небольшого размера прихожей с узкой винтовой лестницей на второй этаж. Прямо у подножия крутых ступенек примостилась стойка с огромной конторской книгой на ней — как единодушно решили пришельцы, это было место дежурного работника, обязанного встречать посетителей и помогать ему в дальнейшем поиске информации. Двери слева и справа вели в помещения, размеры которых было трудно определить, потому что они представляли собой настоящие лабиринты шкафов с документацией.
— Не помню, — честно признался Арман. — Но по-моему нет. По крайней мере никаких практических навыков не ощущаю.
— Чезаре, ты у нас на все руки, даже замки вскрываешь, как домушник бывалый. Может, и здесь что-нибудь подскажешь?
— Да не знаю я! — ни с того ни с сего вспылил мальчишка.
— Спокойно, разберёмся, — наёмник, как всегда, блистал самоуверенностью. — Насколько подсказывает логика, записи в историческом архиве должны располагаться в хронологическом порядке. Ну, чтобы легко было найти информацию о событиях определённого года. Если нам надо узнать о том, что произошло перед гибелью города, то необходимо найти самые поздние документы.
Влад прошёлся вдоль полок, отыскал какие-то таблички-указатели, но, присмотревшись, лишь пожал плечами:
— Не поймёшь ничего… Мне кажется, летосчисление другое…
Чезаре, тем временем вновь остывший и уже не полыхающий возмущённым взглядом, с нескрываемой неприязнью произнёс:
— Здесь же язычники жили. Естественно, они не могли пользоваться счётом от Рождества Господа Нашего.
— А какое было до этого? — почесал в затылке Влад. — Слушай, ну ты же получал местное образование, не могли же там совсем не упоминать о прежних временах.
Юноша тоже подошёл к табличке с надписью, пригляделся, сверил несколько соседних. Арман и Комольцев с надеждой следили за его действиями. Но в итоге тот пожал плечами:
— Мне незнакома такая система. Тут даже цифры вон не арабские, а непонятно какие…
Лерой разочарованно махнул рукой и направился вдоль главного, самого широкого прохода между стеллажами.
— Эй, ты куда? — окликнул Влад.
— Сейчас вернусь.
Действительно француз, дойдя на конца помещения и заглянув в несколько ближайших ответвлений, повернул обратно. Пройдя мимо продолжающих стоять на месте Чезаре и Влада, углубился в противоположное крыло. Комольцев проводил его удивлённым взглядом, но не стал больше ничего спрашивать. А Чезаре, похоже, было и вовсе наплевать, он опёрся о ближайший шкаф и тяжело дышал.
— С тобой всё нормально? — счёл нужным побеспокоиться Влад.
— Не знаю… По-моему, нет.
Над головой раздался резкий звук, как будто на пол верхнего этажа уронили что-то тяжёлое и округлое, которое ударило по камню и прокатилось в сторону.
— Лерой уже на второй этаж залез, что ли? — удивился русский.
Но почти одновременно с риторическим вопросом Арман снова появился в поле зрения и сказал:
— Пойдёмте наверх.
— Ты понял принцип расположения? — спросил Чезаре.
— Пока нет, но кое-какие идеи появились.
— У меня ощущение, что мы здесь не одни, — заявил Влад. — Слышал стук?