Темный час (ЛП)
— Ты можешь сделать это прямо сейчас. — Ее взгляд метнулся к тонированной перегородке. Я взял ее подбородок кончиками пальцев и вернул ее внимание к себе. — Он не может тебя видеть, — я наклонился и прижался губами к ее шее. — Покажи мне, что ты делаешь со своей киской, когда думаешь обо мне.
Она тяжело сглотнула, затем закинула одну ногу на другую, но это не помогло скрыть её кожу. Ее обнаженная плоть была как наркотик. Один взгляд, и я хотел большего. Я также хотел разорвать это чертово платье в клочья, пока никто другой не получил удар.
— Я не думала о тебе, — она поправила платье, перекрывая мне обзор. — И это был личный момент. Тебе нечего было шпионить за мной.
— Взаимно, детка.
— Ты мудак.
Розовый жар поднялся по ее горлу к щекам. Я улыбнулся, одерживая победу. Ее слова говорили одно, но язык ее тела практически умолял о моем члене. С каждым грязным словом, которое слетало с моих губ, я погружался в нее все глубже и глубже: — Скажи мне то, чего я не слышал всю свою жизнь.
Всю дорогу до Линкольн-центра мы не произнесли ни слова, но воздух в машине был густым от напряжения. Мы вылезли, когда водитель открыл дверь, и я повел Эннистон вверх по ступенькам ко входу. Знаковые арочные входы в Метрополитен-опера были освещены синим цветом, символизирующим торговлю людьми. Светильники под центральным фонтаном создавали струи воды того же цвета. Папарацци расположились вдоль широких бетонных ступеней, сверкая фотоаппаратами и выкрикивая имена в надежде привлечь внимание кого-нибудь из десятков знаменитостей. Несколько из них окликнули Эннистон, и я остановился, держа ее под руку, и позволил им улучить момент. Если повезет, эти снимки будут опубликованы в Твиттер в течение нескольких минут. Я знал, что Эннистон помолвлена с каким-то принцем-мудаком. Любой, у кого есть социальные сети, знал это. Мне также было наплевать. Это было дерьмовое соглашение, заключенное ее отцом. СМИ называли это сказочным романом. Еще одна вещь, которую я надеялся развенчать. Может быть, если ее жениху сообщат, что его будущая невеста общается с большим плохим волком, это вдохновит Уинстона действовать быстрее.
Она не любила этого парня. Ни разу за все это время она даже не упомянула его имя. Моей принцессе не нужен был принц. Ей нужен был огонь дракона. Внутри традиционные места для сидения были заменены круглыми, покрытыми льном столами вокруг черно-белого клетчатого танцпола. Золотые шторы покрывали стены от пола до потолка, а хрустальные люстры придавали помещению интимное сияние. С одной стороны находилась сцена с роялем и виолончелистом, играющим классические версии современных поп-песен. Низкий гул разговоров заполнял большое открытое пространство. Только такая сильная организация, как Братство, могла организовать нечто подобное за несколько дней.
Первой нас поприветствовала моя мать. Она поспешно пересекла комнату, как будто ждала нашего прихода.
— Эннистон из Айелсвика, — она натянула улыбку, которую даже не тронул ботокс, и обняла Эннистон. — Я так много о тебе слышала. Я так рада наконец-то встретиться с тобой.
Какого хрена?
Почему она вела себя так, будто впервые встречает мою девушку? Я взял за правило видеться с матерью только по праздникам и особым случаям. А теперь она хочет вести себя так, будто мы общаемся каждый день.
Эннистон вежливо улыбнулась, и я быстро понял, что она совершенствовалась годами. Она отличалась от той, которую она иногда позволяла себе, когда была со мной. И от той, которую она дала Лео раньше.
Моя мать высвободилась из ее объятий, но держалась за плечи Эннистон, изучая ее лицо: — Боже, ты очень похожа на свою мать.
Эннистон замерла.
В воздухе вокруг нас воцарилась тишина.
Мое сердце колотилось так, словно я только что пробежал пять километров за двадцать минут. На лбу выступили бисеринки пота. Смокинг казался удушающим, галстук-бабочка на шее затягивался все туже и туже с каждым глубоким вдохом.
Мама продолжала улыбаться, как будто не сказала ничего необычного.
Затем намек на улыбку мелькнул на губах Эннистон — вежливая, но безмолвная благодарность.
Я прочистил горло: — Мне нужно найти папу.
Она посмотрела на меня, ее глаза расширились, словно она умоляла меня остаться. Я натянуто улыбнулся ей, а затем повернулся, чтобы уйти. Мне вдруг понадобилось оставить между нами как можно больше расстояния. Даже если это означало оставить ее одну в бассейне с пираньями. Она устояла против меня. Конечно, она могла бы справиться с моей матерью.
Мой отец, прислонившись плечом к стене и стоя ко мне спиной, разговаривал с человеком, который только что баллотировался в мэры и победил благодаря искренней кампании с участием полицейских и пожарных.
Мой отец владел значительной частью недвижимости в Нью-Йорке. Он постоянно общался с политиками и городскими чиновниками. Но что-то в том, как они держались в стороне от толпы, вызвало у меня любопытство. Обычно отец хотел, чтобы его видели и слышали. Он жаждал признания.
Я отодвинул стул и сел за соседний столик, лицом к ним. Они продолжали свой тихий разговор, даже не подозревая о моем присутствии.
— Уверен, вы слышали о Хантингтоне, — сказал мой отец.
Я не видел выражения лица мэра, но услышал жалость в его голосе. — Такая досада.
— Это позор, вот что это такое. Нам нужен кто-то на его место. Кто-то более осторожный.
Меня даже не удивило, как быстро Братство уволило Малкольма. Эти люди не были верны никому, кроме себя. Мимо прошел служащий с подносом, полным шампанского. Обычно я не был любителем блестящего дерьма, но мне нужно было что-то выпить, и это был мой единственный вариант на данный момент. Я взял бокал, тут же пожалев об этом после первого глотка.
Голос отца звучал громко, но мне все равно пришлось напрячься, чтобы расслышать его слова.
— Следующая церемония посвящения состоится завтра вечером в церкви Святого Петра. Тебе вручат официальное приглашение. Возьми его с собой. Если ты пройдешь успешно, твои единственные обязательства будут перед нами.
— То есть?
— Это значит, что Братство на первом месте, всегда. Превыше гордости. Над обязанностями. Над совестью. — Он сделал паузу. — Над семьей.
Ни хрена себе.
— Периодически мы будем посылать законопроект через твой стол. Там будут специальные формулировки, чтобы ты знал, что это наш законопроект. Твоя работа заключается в том, чтобы убедиться, что эти законопроекты пройдут.
Наступила тишина, как будто мэр выглядел неуверенным. Затем отец продолжил: — Ты получишь хорошую компенсацию.
Я, блять, знал это.
Управлять своими империями, играть в свои безумные сексуальные игры и разрушать жизни своих семей было для них недостаточно.
Им было нужно все это.
ГЛАВА 26
Ты выглядишь совсем как твоя мать.
Прошли годы с тех пор, как я слышала эти слова. Люди в Айелсвике никогда не говорили о моей матери, по крайней мере, со мной. После ее смерти они, конечно, поставили все соответствующие памятники, но никто не произносил ее имени, больше никто. Мы с Лиамом постоянно говорили о ней, гадали, что было бы, если бы она была жива, что бы она думала о нас, взрослых. Мы всегда смеялись, представляя, что бы она сказала о его эксцентричной личной жизни.
В голосе Чендлера не было никаких эмоций, когда он объявил о своем уходе, а затем скрылся. Когда все эмоции, какие только можно себе представить, разом нахлынули на меня, я пожелала хоть на мгновение стать такой же. На одну секунду мне захотелось, чтобы у меня была возможность отключить все это так, как это делал он.
Стройная брюнетка примерно того же возраста, что и миссис Кармайкл подошла, как только Чендлер ушел на поиски отца. Ее изумрудно-зеленое платье длиной до пола было усыпано стразами сверху донизу, а на шее было столько бриллиантов, что хватило бы на существование небольшого государства.
