Ворожея бессмертного ярла

На плечи опустилась мягкая теплая тяжесть – Йанта непонимающе оглянулась. Драуг подошел совершенно бесшумно, просто возник рядом, возвышаясь над ней. Оперся на толстое полированное бревно борта, посмотрев в ту же хмурую даль. В распахнутом вороте грубой холщовой рубахи виднелись плиты грудных мышц.
Она чуть не сбросила плащ раньше, чем успела сообразить, замерла, чудом сдержавшись, только спина закаменела под тяжелой темно-синей тканью. Это просто плащ! Здесь другие земли, здесь не ведают, что означает, когда мужчина накидывает плащ на женщину вот так: с плеч на плечи, еще теплый от чужого тела и на глазах у всех. И почему теплый, кстати? Ведь драуг же, нечисть.
От плаща пахло хозяином корабля – Йанта даже в мыслях избегала называть его по имени – точно так же пахло море, и небо, и ветер, то треплющий волосы, то ласково перебирающий их, как делала это чужая рука ночью. Она недовольно повела плечами, но упрямый плащ, весь во владельца, только лег плотнее, не сковывая движений, но облегая и приникая к телу.
– Выспалась?
Голос хозяина корабля был спокоен и учтив, с едва заметной тенью то ли насмешки, то ли чего-то еще.
– Вполне, – сдержанно ответила Йанта, не застегивая круглую серебряную фибулу, не запахиваясь от ветра в чужое нежеланное тепло и вообще старательно не замечая, что это такое случайно оказалось на ее плечах. – Благодарю за гостеприимство. Можно ли узнать у славного ярла, куда идет его корабль?
– Обычно – куда я велю, – хмыкнул драуг, словно случайно придвигаясь чуть ближе. Едва заметно, но ближе. – Сейчас вот выслеживаем твоего вчерашнего знакомца. Как найдем – так и за твою обиду заодно отомстим, не сомневайся. А ты куда-то торопишься… госпожа ворожея? Или гостеприимство не по нраву?
Издевается. Точно издевается. Ну-ну… Йанта улыбнулась, не поворачиваясь к драугу.
– Когда окажется не по нраву, ты, ярл, узнаешь об этом первым. Но если гость задерживается больше, чем велит учтивость, это в укор ему, а не хозяину. Если берег недалеко, я бы предпочла не обременять твой славный корабль дольше необходимого.
– Выдержит, – усмехнулся драуг, кладя руку ей на плечо, словно ничего естественнее и правильнее быть не могло. – Успокойся, ворожея. Что было – то было, а неволить не стану. Не дергайся, говорю. Или снова за борт прыгнешь?
– Руку убери, – совершенно ровным и бесцветным голосом произнесла Йанта. – Иначе – как придется. Могу прыгнуть, а могу и остаться. Только тебя это не порадует.
Чайки, кружившие над парусами, вдруг опустились ниже, пронзительно и тоскливо крича что-то о бесконечном море и холодном ветре. А может, просто показалось, что тоскливо? Драуг руку убирать не спешил, но и скинуть ее не давал: широкая ладонь лежала на плече с той же тяжелой и мягкой уверенностью, с какой хозяин корабля делал вообще все. А рядом был выступ фальшборта, не дающий отступить вбок, и решать надо было сейчас. Вот прямо сейчас, не иначе. После мягкой постели, в которой ей дали спокойно отоспаться, после горячего глёга и щедро льющейся из сердца корабля силы, после вчерашних восторженных криков команды во время ее драки с непонятной тварью и после не самой худшей ночи, что могла случиться с незнакомцем, – надо решать. Море ледяное, берег неизвестно где, но за гостеприимство – пусть и такое странное – боем не платят. Только вот покорной подстилки, что расплачивается телом за кров и еду, из нее тоже не выйдет.
– Угомонись, – уронил драуг, словно читая ее мысли. – Никто тебе зла не желает. Или обидел вчера?
– Нет, – проговорила Йанта, с трудом шевеля отчего-то непослушными губами. – Не обидел. Не настолько я дура, понимаю, что ты хотел как лучше. Но сейчас…
– Сейчас – тебе решать, – закончил за нее ярл корабля мертвецов. – Сказал же, что не буду неволить. Пойдем в каюту. А то у тебя уже губы синие.
– Неправда! – возмущенно буркнула Йанта, вскинувшись, и поймала усмешку в единственном глазу драуга. Вдохнула глубоко, успокаиваясь, и поняла, что напряжена, как тетива. В каюту? Где только переступи порог и накатит память о вчерашнем? Где ярл будет не просто у себя дома, а в средоточии силы корабля? Много ты делала глупостей, Йанта Огнецвет, но эта не из последних. А Фьялбъёрн отступил, легко роняя руку с ее плеча, повернулся и пошел, не оборачиваясь, не допуская и мысли, что его ослушаются. Что и говорить, хорош ты, ярл.
 
Ступая следом, глядя в широченную спину, на которой при шаге волнами переливались мышцы, она понимала, что и вправду – хорош. Такой не испугается ни твоей силы, ни магии, с ним можно отпустить себя на волю…
В каюте было уже темно. Драуг зажег свечи, просто махнув в их сторону рукой, – Йанта оценила, как радостно слушается его корабль, – кивнул на кровать.
– Сидеть больше не на чем, – уточнил, видя, что она явно колеблется.
Вытащил из сундука в углу пузатый кувшин с узким вытянутым горлышком и пальцами отломил сургучную пробку. Плеснул в кубки, не то с вечера оставшиеся на столе, не то вымытые и принесенные снова, пока ее не было. Точно, принесли, вот и мясо копченое на тарелке крупными ровными ломтями, лепешки и сыр… Это когда же она ела в последний раз? Да дня два назад, не меньше. И откуда еда на корабле мертвецов и призраков?
Присаживаясь на кровать в паре шагов от хозяина корабля, Йанта все же замялась. И снова, почувствовав ее колебания, драуг просто подвинул ближе к ней кубок с пряно пахнущим вином, налил себе…
– Откуда ты пришла? – спросил, спокойно глядя ей в глаза и лениво откинувшись на стену у изголовья. – Я не видел корабля, с которого ты могла бы свалиться и доплыть до моего «Линорма». Или такие, как ты, падают с неба? Говоришь с незнакомым выговором, плетешь волосы как девица, но одета по-мужски и так легко – из постели выпустить страшно, не то что из каюты. Так откуда же ты такая взялась, ворожея, вставшая против ужаса морей?
Вопросы ярл задавал понятные и правильные – Йанта и сама бы на его месте озаботилась. Странная чужачка посреди ледяного моря… Да еще влезшая в чужую драку. И вот что ответить? Что в Аш-Шараме не принято стоять сложа руки, когда тебя оскорбляют? Что магический дар женщин не уступает мужскому, а нрав настолько крут, что все давно привыкли? Но это Аш-Шарам, город огнепоклонников и властелинов теней; город, где не зазорно иметь нескольких жен или мужей. Но среди других народов не принято распространяться про Аш-Шарам – никогда не знаешь, как отзовется собеседник на упоминание о городе колдунов.
Фьялбъёрн смотрел спокойно, но это было спокойствием океана, неизмеримо глубокого и способного с легкостью поглотить чужую силу. Йанта вздохнула, скинула плащ, аккуратно сложив в изножье кровати, взяла кубок.
– Это долгая история, ярл. И я действительно издалека. Не с корабля, ты прав, но и не с неба. Просто – издалека. Могу лишь поклясться, что я не враг и не соглядатай твоих врагов. Ужас морей? Вчера я увидела его впервые, как и тебя. А что ударила – это просто со злости. Сам же помнишь…
– Помню, – усмехнулся драуг. – Да ты пей, не отравлю. Пей и ешь – мои люди постарались для гостьи из живых: ты славно вчера позабавила их боем. И что теперь? Уйдешь, как появилась, из ниоткуда в никуда?
Йанта пожала плечами, поднеся кубок к губам. Осторожно глотнула. Сладко, пряно и довольно крепко. Не вчерашний чудо-глёг, но на пустой желудок пить не стоит… Положила жирное мягкое мясо на лепешку и прикрыла второй, чтоб не пачкать пальцев, откусила. Драуг терпеливо ждал, пока она поест, задумчиво качал вино в широченной ладони. Почувствовав, что сыта, Йанта снова отпила, поставила кубок на стол, глянула в глаза мертвого ярла: ком льда и живое око.
– Было бы куда идти – в море бы вчера не кидалась, – сказала она спокойно. – Не думай, что я не благодарна за помощь, ярл, но вряд ли нам по пути. Если расскажешь об этих землях и поможешь добраться до ближайшей, буду благодарна еще сильнее. И отслужу, чем смогу. Только чем смогу, а не чем угодно.
– Земли, к которым идет «Линорм», тебе не понравятся, ворожея, – скупо усмехнулся драуг. – Там я бы высадил разве что злейшего врага. Значит, вернуться домой ты не можешь?