Земля Обетованная (СИ)
Ну а что делать? Этот охреневший утюг нам к чертям разнесёт Потрясатель выстрела со второго-третьего. А на этом корыте моё почтенство, да и планы на возвращение с ним связаны! Так что надо этому агрессору показать неправоту и засунуть агрессилово в соответствующее отверстие. Ну и как источник информации использовать, само собой.
Обернулся, разбежался по палубе и прыгнул. И нет, стометровый прыжок я не тянул даже в обороте, на аркубулюсе и на пальме. Но «тренировочки» и сволочизм мохнатой задницы для меня не прошли даром. Я всё запомнил и отомщу… Не говоря о том, что я сам — умный и образованный. В общем, прыжок мой был хорош, но, как понятно, до утюга меня бы не донёс. Однако, уже падая в волны, я направленно пыхнул в эти самые волны огоньком. И получил неплохой (и рассчитанный) удар паром. «Стимджа-а-амп!» я не орал, но думал…
«Идиот!» — хамила медвежатина. — «И как мне пло-о-охо… Сам разбирайся, а я — спать!»
В общем, оттолкнувшись от воды паром, я шлёпнулся на мокрую броню утюга, долбанул по броне когтями. И чуть не испортил себе маникюр!
— Вот сволочи-то, — посетовал я, разглядывая четыре не слишком глубокие царапины в металле. — И не чувствую я их толком…
Очевидно, что этот утюг представлял собой сложносоставной артефакт, выполняющий ту же функцию, что и земные мониторы: высокобронированная пушечная батарея. Теоретически, я его всё равно расковырять могу — защита, уплотнение… всё это хорошо, но ломать всё равно проще и веселее, чем строить. Но для этого надо пробовать разные подходы и вообще, нужно время. А времени этот утюг не давал, начиная наводить пушку на Потрясатель. И я чуть не обгадился, пересиливая механизм наводки! Пересилил, конечно, и выстрел усвистел в какие-то неведомые ипеня. Но сволочи в утюге явно занялись перезарядкой. А я — поиском, как до них добраться.
— Откуда ты это сказал, откуда ты это сказал, — бормотал я, сайгача по броне и, наконец, нашёл квадратный люк, практически заподлицо с бронёй.
Попробовал подцепить когтями — хрен мне, не за что цепляться, а металл по прочности не хуже брони. Постучал в люк, на всякий случай.
— Открывайте, придурки, медведь пришёл! — сообщил я.
Получил приглушённый, но очень матерный ответ и махнул лапой. Но что-то делать-то надо! Потапа звать можно, но не факт, что он дееспособен, да и не факт, что придёт. Но просто скакать по этой фигулине и отталкивать пушки — бред. Попробовал различными типами воздействий поковырять люк — безрезультатно. Какое-то странное зачарование, скорее владетелей, правда, на непонятных духах, с божественной «присадкой», к чертям экранировал магию. Ну и прочность у этого металла запредельная, не удивлюсь, если он целиком такой же, как все поделки Глупых: с идеальной кристаллической решёткой, выдающий невозможные «в природной» обстановке прочность и гибкость. И что, блин, с этими паразитами делать? Попрыгать на утюге, сбивая прицел, разве что…
Хм, а они должны дышать. И пушки вряд ли герметично пристроены в башнях.
— Ну и сами себе злобные потерпевшие, — сообщил я хамлу из-за люка.
И стал шарашить огоньком в несколько щелей и башни. И, первые несколько секунд, толку было ноль. Какая-то защита от элементальных проявлений была, я прямо чувствовал рассеивающееся пламя. Но после того, как я зачерпнул энергии из внутреннего мира, пошло веселее. И тут мне в голову пришла нехорошая мысль…
«Ты там живой, шебуршень⁈» — поинтересовался страдающий Потап.
— Условно, — честно ответил я, кувыркающийся в нескольких десятках метров над океаном. — И вынужден признать вашу некоторую правоту, Потап.
«Это ты к чему?»
— Это я на тему идиотии, — самокритично признал я.
Просто буквально в последнюю секунду, ещё на утюге, до меня дошло, что я, радостно гогоча, поддаю огонька в… пушечное судно. С боезапасом, на минуточку. И то, что он не порох-взрывчатка — совершенно не гарантия от взрыва. Да и кто сказал, что в тутошней жопе мира нет пороха и взрывчатки?
В общем, покрылся я, поверх беролачьей шкуры, той же огненной бронёй, что и использовал против менады. И ЧЕРТОВСКИ вовремя: раскрывшаяся цветком броня, с огоньком, вполне могла меня если не прибить, то ощутимо покалечить. Потап бы помог, но ржал бы…
«Да!»
Но — успел, так что просто полетел. И сейчас изображал беролака, мотыляющего над океаном, одновременно являясь им. Ну, цел, здоров, хотя писханул, конечно.
— И я их предупреждал, что сами себе злобные потерпевшие, — сообщил я небу, всплыв после бульканья в воду.
Ну как-то мне не хотелось заниматься паропрыжками и вообще. Хотя… а меня эти деятели с Потрясателя не бросят?
Впрочем, раздавшийся через минуту плеск и скрип каких-то причиндалов, типа уключин, сообщил, что «не бросят».
— Михайло Потапыч, вы живы⁈ — раздался потрясающий в идиотизме вопрос.
— Не дождётесь, — последовал потрясающе остроумный ответ. — Вылавливайте моё почтенство и тащите на Потрясатель, — распорядился я. — И как корабль?
— Неважно, почтенный, — вздохнул выловивший меня боцман. — Но не тонем! — бодро доложил он.
И да, Потрясатель не тонул. Но даже с лодки было видно, что четверть корабля разнесено нахрен, хорошо, что в надводной части.
— Народу много убило?
— Трое, не слишком нужных, Михайло Потапыч.
— Ну пусть боги о них позаботятся, — махнул я лапой. — Плыть-то сможем?
— За день дойдём…
— Я предпочту доплыть.
— … доберёмся до берега. Если не будет шторма, ваше почтенство.
Ну, со штормом я и сам понимал, что Потрясатель просто потонет к чертям: в такие дырки, как у него, воде лучше не затекать.
Но в целом — первый контакт с местными… С блеском и треском провалился. Хорошо, что целые, хорошо, что нет языкового барьера. А всё остальное — жопа. С чего они такие агрессивные? Какой у них уровень технологий не только у водоплавающих? Много вопросов без ответа. Впрочем — доберёмся… И в жопу. Мне до Зиманды надо добраться, к Лисе и к лицам, потенциально обиженным адвокатом. А местные — да хрен бы с ними, в конце концов!
6. Говорящая половина
Наутро следующего дня Потрясатель был у берега. Кого-то эти водоплавающие бросили, кого-то — опустили, извращуги. Но, к счастью, не при мне. А результатом этой противоправной деятельности был корабль, стоящий на мелководье. Последнее было нужно для ремонта многочисленных дырок корабля, что мне канонир, ставший моим консультантом, пояснил.
— Только дерево дурное, ваше почтенство, — качал головой он. — Но другого тут и нет.
Последнее было действительно так: побережье покрывала чахлая роща (назвать пяток-другой деревьев в ряд иначе и не выходило) низеньких, разлапистых, бочкообразных деревьев-недомерков, которые от кустов отличались только толщиной. А за ними была даже не степь — пустыня. Не песчаная, а какая-то красновато-глиняная, с редкими саксаулами и изъеденными ветром острыми камнями. Тоже красноватыми от покрывавшей их пыли. В общем — то ещё зрелище, ни хрена не радующее.
— А то что чинить будут мокрым деревом — нормально? — уточнил я на всякий случай.
— Так одарённые же есть, Михайло Потапыч, просушат.
Ну и хорошо, расслабился я, пристально разглядывая прибрежный мухосранск. И кое что мне не то, чтобы не понравилось. А, скорее, вызывало вопросы.
— Пота-а-ап! — противным мысленным голосёнком заверещал я.
«Чего тебе, шебуршень?» — буркнул топтыгин.
— Мне кажется, или…
«Не кажется», — ответил на недооформленный образ Потап. — «Духов тут мало. Не совсем нет, но мало, над солёной водой больше, да и в пустыне той больше было».
— А с чего это? — заинтересовался я.
«Думаю, эти шебуршни, боги. Сам же чуял их шебуршню», — напомнил Потап. — «А зачем, точно ли они — не знаю! Так что сходи, посмотри, а не меня своими шебуршными воплями отвлекай!»
— От важных дел.
«Да!»
А ещё меня заинтересовал ручеёк, впадающий в океан. Метра полтора шириной, перед морем раздавался в этакий болотистый ломаный лиманчик с морской водой. Видимо, Потрясатель из-заа него к этому месту и подплыл: пресная вода — вещь небесполезная. Но вопросы вызывало то, что ручеёк терялся в красно-глинистой дали, но это бы ладно. Главное, что чахлая и бледная растительность на берегах этого ручейка, прекрасно видимая за рощицей, исчезали тоже. Что, мягко говоря, странно: какая бы жопная пустыня не была, но если есть вода — на этой воде что-то растёт. А если не растёт — то воды нет, но ручеёк должен же течь. В общем, вопрос выходил небезынтересным, да и определил мой маршрут. Побродить по этой земле и понять, что за фигня с духами, а, возможно, сходить в навь — стоило. Мы тут в любом случае задержимся, и для ремонта, и для последующей добычи двигателя (уж изготовления, покупки или ещё чего — чёрт знает), но…