Бэль, или Сказка в Париже
— Ну, ты, дед, даешь! Что же ты на себя наговариваешь? Какие еще старческие причуды?
— А что? В нашем возрасте такое бывает, вполне! Да потом, я и впрямь соскучился, Егорка!
— Ладно, дед, не темни, — засмеялся Егор. — Причина у тебя есть, только совсем другая!
— Конечно, другая, только им об этом знать пока не обязательно!
— Маме с папой? — удивился Егор.
— Угу! Маме с папой!
— А мне? — воскликнул заинтригованный Егор.
— Узнаешь, только не сию минуту, наберись, внучек, терпения!
И, повернувшись к Машеньке, дед снова принялся кормить ее кашей.
Вскоре пришла Яна. Услышав знакомый тихий стук в дверь, Егор сам поспешил открыть ей. Она предстала перед ним все с той же траурной лентой вокруг головы, только теперь волосы были распущены, и оттого девушка казалась еще красивей.
— Проходите, Яна, — сказал он ей. — Машенька с дедом ужинают на кухне.
Яна вяло улыбнулась:
— Что бы я делала без Егора Алексеевича! Он вас не нянчил в детстве, Егор?
— Нет, тогда ему было не до меня.
— Ну надо же! — удивилась Яна. — А ведет себя как хорошая нянька с весомым опытом! — Покачав головой, она направилась в кухню.
Когда Яна с дочкой ушли, дед принялся суетиться с посудой, а потом стелить постели. Егор позвонил родителям и сообщил, что со здоровьем у деда полный порядок. Разговора о причине вызова он преднамеренно заводить не стал, а Евгений Егорович, как только услышал приятную новость о самочувствии отца, больше ни о чем и не спрашивал.
Времени было уже без четверти десять, и дед, по всем признакам, готовился ко сну, однако Егору, хоть и изрядно уставшему после перелета, было совсем не до сновидений. Он решил, что, пока не узнает о причине загадочного вызова, спать не ляжет.
— Ну что, Егорка, отдыхать будем? — притворно-ласково спросил дед, прекрасно при этом чувствуя нетерпение внука.
— Как бы не так! — ответил Егор. — Я тебе не Машенька, и не пытайся так скоро уложить меня в постель.
— А как же дорога, поясное время? Ты что, Егор?
— Я в полном порядке! И у меня из-за этого самого поясного времени сна ни в одном глазу! Так что выкладывай-ка свою проблему! И чем раньше начнешь, тем раньше ляжем.
Дед, довольный, ухмыльнулся. «Мой внук!» — подумал он, и горделивая волна затопила его сердце.
ГЛАВА 3
Яна устало прикрыла веки и, натянув одеяло до самого подбородка, попыталась расслабиться. Машенька, свернувшись клубочком, спала рядом с ней, слева у стены, на месте Володи, и сладко причмокивала во сне. «Вот кто теперь будет заполнять собой внезапно образовавшуюся пустоту на большой двуспальной кровати», — невольно подумала Яна и, всхлипнув, прикоснулась губами к белокурой головке дочери. Набухшие веки, отяжелев, закрывались сами собой, однако привычного расслабления, как перед сном, не получалось, и Яна, перевернувшись на бок, пошарила рукой по полированной поверхности трюмо, нащупывая заготовленное снотворное. Вытащив из упаковки маленькую салатового цвета таблетку, запихнула ее в рот и проглотила не запивая, а потом снова перевернулась на спину и прикрыла глаза.
В голове ее тут же завертелись отчаянные вопросы: кто и за что, почему Володю?
Яна знала наверняка, что у Володи не было врагов. Были мелкие завистники — художники, были неприязненные личности все в той же богемной среде, в которой он вращался, но врагов не было никогда! Предполагать, что кто-то хотел совершить кражу в доме известного всей Москве художника-реставратора, не стоило и пытаться, после убийства кража специально была сымитирована, для отвода глаз. Об этом сразу же сказал оперативник, который прибыл на место преступления по вызову Яны. Да и Яна обнаружила только одну-единственную пропажу — свое колечко с двумя мелкими бриллиантами и лежавшую рядом с ним на трюмо золотую цепочку. Все остальное было на месте. Разбросанные по полу вещи, беспорядочно вываленные из гардероба, не что иное, как самая настоящая инсценировка.
В соседней комнате скрипнул диван, и через мгновение раздался звук маминых шагов. Елена Васильевна потопталась в прихожей, щелкнула выключателем и вошла в ванную комнату. Узкая полоска света из-за неплотно прикрытой двери проникла в комнату Яны и упала на портрет улыбающегося, слегка небритого Володи, стоящий на трюмо рядом с кроватью. «Кто и за что?» — снова закричало сердце Яны.
В ванной что-то упало на пол и разбилось. Яна вскочила с постели и бросилась туда. Мать собирала с пола осколки.
— Вот, разбила какой-то твой крем, — виновато сказала Елена Васильевна. — Открыла полочку, а он стоял на самом краю и выпал.
— Да бог с ним, мам! Чего ты искала?
— Вату. Хотела уши заткнуть. Разнервничалась, уснуть не могу. У тебя в прихожей часы тикают, а я места себе не нахожу. Нервы ни к черту!
— Тебе надо было ехать домой вместе с папой, я ведь сказала, что мне совершенно не страшно.
— Ну что ты, Януля! Как я могла уехать в такой момент?! Я и так переживаю, что нам с папой послезавтра снова придется отправляться на съемки, а уж сегодня… Сегодня я просто не могла с тобой не остаться!
— Роль-то хорошая? — поинтересовалась Яна.
— Хорошая!
— Ну и прекрасно, поезжай спокойно, мама, снимайся и не переживай!
Елена Васильевна обняла Яну за плечи и всхлипнула:
— Как же не переживать, когда у тебя такое горе? Твое горе, доченька, — и мое горе тоже!
— Мамуль, не надо, крепись, ты же первоклассная актриса! Держи себя в руках, не то мы сейчас обе разрыдаемся и Машку разбудим!
Елена Васильевна погладила дочь по голове:
— Какая ты у меня сильная, Янка! Какая сильная! Может, папа пораньше вернется со съемок. Губарев вроде обещал недели через три заменить его другим оператором.
— Что же он будет делать без своего незаменимого Капелина?
— Ничего, переживет как-нибудь!
— Ладно, мама, не беспокойся. Я же не одна остаюсь. Есть Гриша с Вероникой, они и поддержат меня в случае чего.
— Нет, Яночка, ты, если что, Лебедевым звони. Тетя Лена тебе ни в чем не откажет, она же твоя крестная мать!
— Хорошо, буду звонить, — пообещала Яна и, достав из белой пластмассовой коробочки вату, дала ее маме, а потом отправилась в свою комнату.
Минут через двадцать сильнодействующему снотворному все же удалось немного ее расслабить, и она, пребывая в тревожной полудреме, принялась машинально прокручивать в голове события трехлетней давности, с того момента, когда познакомилась со свободным сорокадвухлетним художником Володей Яковлевым, а спустя три месяца вышла за него замуж, наперекор родителям, уговаривавшим ее подождать хотя бы еще годок.
С Володей они встретились случайно на молодежной тусовке, которую устраивала старшая сестра Яниной подруги Оксана Исаева. Яне тогда было девятнадцать лет, она только что закончила второй курс МГИМО, а Оксана — пятый курс художественного училища, и ей было двадцать два года. На эту тусовку помимо сокурсников Оксаны из художественного училища каким-то образом попали и довольно известные художники, бывшие выпускники этого училища братья Яковлевы, Володя и Григорий. Володя потом признался Яне, что решение жениться на ней он принял в первый же вечер их случайного знакомства.
— Я просто не мог оторвать от тебя глаз, — сказал он, — и решил, что ты непременно будешь моей женой!
— Ты хочешь сказать, что влюбился в меня с первого взгляда?
— Именно так!
— А если бы я оказалась какой-нибудь недалекой дурочкой, ведь ты же меня совсем не знал?
— Человек искусства — тонкая интуитивная натура! — отшутился Володя. — Дурочку бы я за версту почуял, даже и не взглянув в ее сторону.
У Яны по-настоящему до Володи никого не было, хоть нравилась она очень многим. Природа широким жестом одарила ее не только броской красивой внешностью, но и редким для девушки остроумием, приятной манерой общения и при всем при этом милой женской застенчивостью, которая проявлялась у нее всякий раз, когда завязывались знакомства с молодыми людьми. Многие принимали это за обыкновенное желание казаться недотрогой. Ухаживания однокурсников чаще всего были грубоватые. Неуверенность в себе и желание молодых людей казаться опытными в отношениях с женским полом прикрывались искусственной, отдающей дань времени грубостью, развязанной фривольностью и действовали на Яну всегда одинаково — у нее пропадало желание воспринимать эти ухаживания всерьез. Она ради интереса иногда принимала подобные ухаживания, но до определенных границ, а иногда прерывала их сразу. Однажды, правда, на ее пути встретился интересный молодой человек — Андрей. Он был старше Яны на два года и учился в ее же институте на четвертом курсе. Они познакомились на дискотеке в соседнем диско-клубе, куда обычно в свободные вечера стекались все мгимошники. Поведение Андрея было намного тактичней, чем у всех ее предыдущих ухажеров. Приходя на свидание, он непременно приносил цветы или какие-нибудь приятные безделушки — небольшие мягкие игрушки или сувениры, еще какие-нибудь милые вещички. Он водил Яну на молодежные концерты, в кино, на дискотеки и даже один раз в казино. Яне было с ним интересно и весело, порою ей казалось даже, что она в него влюблена, вернее, она сама себя желала в этом убедить. Они встречались два месяца, прежде чем их отношения дошли до стадии сексуальных, а как только это случилось, всю кажущуюся влюбленность Яны как ветром сдуло. После любовных утех с Андреем, которые доставляли ему удовольствие, а ей лишь неожиданное разочарование, она в слезах прибегала к подруге, жалуясь на свою фригидность. Неопытная, хоть и сочувствующая, подруга не могла подсказать ей, что причину этой фригидности надо искать не только в себе. В общем, с Андреем Яна рассталась, а через некоторое время встретилась с Володей, который и развеял ее миф о своей фригидности.