Брат подруги. Наваждение (СИ)

Пока можно отвлечь её другими разговорами. Так я и делаю — начинаю ещё в пути. Вспоминаю тот вечер у Лики и Вовы, вспоминаю темы, по которым у нас с Яной были совпадения и от которых её глаза особенно горели — завожу их. Не сразу, но получается. Девчонка постепенно снова открывается, только теперь не в компании с друзьями, а только со мной. Для меня…
Начиная с обсуждения фильмов, книг и мировых событий мы уже в ресторане плавно переходим и к более личному. Я даже рассказываю про некоторые свои бывшие отношения и про то, что всерьёз ещё не влюблялся. Упоминаю и учёбу в универе, как она проходила, про общажную жизнь и про то, как начал копить на квартиру ещё будучи студентом, но в итоге всё это оказалось бессмысленным — устроившись на нормальную работу, смог купить буквально через несколько месяцев. Рассказываю и про путешествия, где был, что видел… И всё это время только и жду, когда будет готова говорить о себе Яна. Задаю вопросы, конечно. Ненавязчивые, наводящие.
И постепенно это срабатывает. Мало того что Яна всё заметнее расслабляется, чаще улыбается и более смело делает заказы, так ещё и начинает говорить о себе. Не только о своих вкусах и взглядах, с чего мы и начали — а о том, как жила всё это время. Про выпускной рассказывает, как впервые напилась и переночевала не дома, а в отделение какого-то круглосуточного банкомата с одноклассницей, откуда их забрали в полицию… Умиляет слушать Яну и представлять себе эти ситуации. Про парней она особо не говорит, но мне это даже нравится. Её ведь никто не целовал даже до меня. Лика говорит, что Яна всех отшивала. Я верю.
А ведь столько времени прошло… Целых пять лет. В жизнях обоих успели произойти кардинальные перемены. Не меняется только одно — я всё ещё важен для Яны. Был и остаюсь. Более того, будто незримо сопровождал её по жизни, был своеобразным ориентиром. Она ведь даже поступать в Москву решила, когда я туда уехал. Не говорит мне об этом, конечно, но легко догадаться. Особенно по тому, как девчонка ощутимо смущается, упоминая, в каком классе нацелилась поступать.
Обидно, конечно, что с этими ЕГЭ не получилось. Перенервничала, наверное, вот и сказалось на результате. Яна умная девочка, но впечатлительная. И наверняка ранимая.
От этого накрывает особенным теплом. Хочется оберегать её, заботиться, радовать. Да и вообще рядом быть.
Яна наверняка уже позабыла про свои тревоги и сомнения — может, даже думает, что у нас не столько свидание, сколько просто вечер вместе. Что ж, самое время ей напомнить об обратном…
Интуитивно чувствую — на этот раз девчонка воспримет подобные стремления без враждебности.
Мы как раз выходим из ресторана, и я ненавязчиво кладу ей ладонь на спину, как бы пропуская девчонку вперёд… При этом не убираю руку, чувствуя лёгкую дрожь Яны.
Втягиваю носом воздухом, сражаясь с желанием не вот так легко касаться, а к себе притянуть, облапать всю, затискать и зацеловать. Уже предвкушаю, как поначалу будет краснеть этому девчонка… А потом податливо обмякнет в моих руках, отвечать будет…
Вернуться в реальность всё-таки получается. Мы уже к машине проходим вот так, с моей рукой, постепенно всё свободнее обвивающей её талию. Яна не отстранялась…
Значит, тем более пора.
— Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — вкрадчиво заявляю, развернув Яну к себе лицом.
Конечно, я не намекаю на секс — рано совсем, тем более, для неопытной. Просто даю понять, что расставаться не хочу. Но девчонка краснеет ощутимо. Не удивлюсь, если подумала про ночное продолжение…
Держать себя в руках становится сложнее. Но надо, потому что Яна уже мягко высвобождается из моей руки, отстраняется почти незаметно, но ощутимо.
— Уже поздно, тебе… и мне на работу завтра, — шелестит еле слышно.
«Тебе и мне», значит. Почему бы не сказать проще — «нам»? Девчонка так мило смущается даже таких простых вещей?
Это умиляет так, что тянет или улыбаться, как идиот; или наплевать на всё и прямо сейчас просто сгрести Яну к себе.
— Нам, — вместо этого поправляю ласково, но настойчиво.
 
Яна нервно поправляет выбившуюся прядь. Я мог бы сделать это и сам… Или ещё хоть как-то безобидно коснуться.
— Я глупо себя чувствую, — неожиданно признаётся девчонка. — Тебе ни к чему брать на себя ответственность за… — она осекается, явно подбирая слова и слишком ощутимо сгорая от неловкости. — Моё поведение. Я справлюсь, поверь. Просто как-то навалилось всё, и потому…
— Тише, прекрати, — не выдержав этих её мучений, решительно перебиваю. — Откуда столько сомнений?
Конечно, она не отвечает. Вместо этого опускает взгляд. Вздохнув, твёрдо и уверенно сообщаю:
— Яна, ты мне нравишься.
Она вздрагивает, но всё-таки снова поднимает на меня взгляд. Медленно, осторожно, почти пугливо. Наверное, и дышит через раз. Забавная такая, как воробушек перед кем-то более крупным и опасным.
А ведь я для неё не опасен… Наоборот.
— Неправда, — хмурится девчонка.
Теперь ещё и спорить со мной будет? Прямо-таки провоцирует показать, насколько правда. Я ведь уже возбуждённый стою перед ней, и чтобы доказать ей это, достаточно прижать к себе покрепче.
Но мы не про физиологию тут должны в первую очередь. А потому спокойно возражаю:
— Правда. Ты уехала, и я чуть с катушек не слетел. Хочу, чтобы ты была рядом. Скучаю. Умудрился жутко соскучиться меньше, чем за сутки, — а приятно всё это говорить Яне в лицо и видеть, как реагирует. Прячет взгляд, но реагирует… Смущается ощутимо.
Правда, пытается при этом держаться уверенно и даже отчуждённо. Набирается храбрости откуда-то. Отвечает сбивчиво и запальчиво:
— Это потому что я неожиданно уехала и не отвечала на сообщения, вот и…
Не выдерживаю и прикладываю палец к чуть влажным губам девчонки, не давая ей договорить. С удовольствием подмечаю, как расширяются её глаза и сбивается дыхание. Волнуется… И умолкает, конечно, сразу.
Какая же красивая... Слегка очерчиваю контуры её губ, прежде чем убрать палец. При этом продолжаю стоять близко-близко, улавливая чуть цитрусовый запах её духов. В сочетании с её естественным печеньковым очень интригующая смесь. Отодвинуться не могу. Просто не способен. Меня и так еле хватает на то, чтобы соображать — больше тянет вжать Яну в корпус машины всем телом. И этим только начать.
— Ты можешь просто выслушать меня? — спрашиваю всё ещё молчащую и едва дышащую девчонку. Дожидаюсь робкого кивка и с уверенностью мягко продолжаю: — Ты выросла, Яна. Ты теперь безумно привлекательная девушка. Конечно, я не мог остаться равнодушным. Помнишь, как я тебя фотографировал у себя в спальне? И неожиданно ушёл?
В попытках доказать, что Яна действительно вызывает во мне очень определённые чувства; вспоминаю именно этот момент — первый, что приходит в голову. Очень уж красноречивый. Слегка даже неловко, потому что вправду как малолетний пацан отреагировал. И Яна явно это заметила…
Потому что смущается очень уж ощутимо. Никаких сомнений, что улавливает, почему я тогда ушёл. Причём даже не сейчас, от моего намёка — но и тогда сообразила.
Как же ей идут эти красные щёки… Интересно, а на член Яна смотреть будет с такой же краской? А трогать?..
Делаю глубокий вдох, всё-таки чуть отступая. Пока мозги ещё при мне.
— Помню, — в этот же момент тихо отвечает Яна.
— И знаешь, почему я ушёл, — не спрашиваю, а утверждаю чуть ли не ласково. Хотя от темы секса стоит всё-таки уйти, пока девчонка не решила бы, что мой интерес только на этой плоскости. Да и вообще, вспоминать такие моменты, стоя рядом и любуясь застенчивой Яной, чревато последствиями. Мне убедить её надо, а не напугать. — Но дело не только в твоей внешности. Ты близка мне и как человек. С тобой хорошо, интересно.
Она молчит, взгляд опускает, но хотя бы больше не спорит. Другого мне пока и не надо — спокойно продолжаю. Слова льются сами собой, как будто накопились.
Возможно, так и есть.
— За тебя волнительно. Хочется, чтобы у тебя всё прекрасно складывалось. Но не с кем-то другим… Я ревную. Безумно ревную тебя к этому Марку, да и к кому угодно ещё. С ума схожу от одной только мысли, что ты можешь поцеловать другого, — офигеть, а это, видимо, не только накопилось, но и накипело. Не думал, что скажу с таким чувством. У меня ведь даже при одном упоминании фотографа кулаки зачесались.