Альфарий: Голова Гидры (ЛП)
— Завтра мы обсудим те слабости, которые ты нашел и использовал, — произнес Вальдор. — А пока я не советую тебе заводить привычки убивать Избранных Императора.
— Я и не собирался, — заверил его я.
Отец встретил мое открытие с удивлением, Малкадор с интригой и некоторым удовлетворением. А вот у Константина Вальдора первое впечатление обо мне сложилось не лучшее.
Неважно. Я подозревал, что меня не так просто полюбить и это меня нисколько не беспокоило. У меня была своя цель и свой долг. Все остальное второстепенно.
Вальдор, конечно, не сразу понял намек. Потребовалось предательство Амары Астарты и дальнейшие подсказки Малкадору, прежде чем он учредил Кровавые Игры. Все полагали, что это была его идея и как я мог это оспорить? Я был еще неизвестен Империуму. Полагаю, я был доволен, что к моей работе прислушались и внесли улучшения, но я не Вальдор, чтобы работать, не заботясь о том, слышит ли кто-нибудь мое имя. И, заметьте, я не Фулгрим и не Лев, которые оба жаждут признания своего великолепия, и они действительно великолепны. Я не стремлюсь к тому, чтобы меня считали величайшим или даже первым среди равных.
Но соблазн славы мне не чужд. Я не думаю, что он не присущ хоть кому-нибудь из моих братьев. Даже Пертурабо, который, возможно, самый скромный из нас, не лишен тщеславия. Я чувствую, что, возможно, это давит на меня сильнее, чем на моих братьев, потому что я так много сделал для Империума — или мне кажется, что сделал — и никто об этом не знает. В какой-то степени — это моя вина: я предпочел не раскрываться, когда мог. Я хотел увидеть и оценить своих братьев, прежде чем покажусь, чтобы действительно стать тайным мечом, если это понадобится.
Должен признать, Вальдор хорошо справился с восстанием Верховного Лорда Кандавайры. Он почти не нуждался в помощи для составления плана, хотя он был прост: заманить слишком самоуверенного, эмоционального врага и сокрушить его, когда его силы будут чрезмерно растянуты. Я воспользуюсь им снова, если представится такая возможность.
В то время как Вальдор сражался с Примархом Ашотаном, Копье Аполлона против плазменного клинка, я маршировал с самыми первыми космодесантниками, облаченный в ту же самую броню, которая имела обозначение Марк II, и с болтером в руках. Они не были моими сыновьями, но сражаясь с ними бок о бок и видя, как их убийственная мощь полностью подавляет лучшее из того, что могла предложить Терра, я испытывал гордость. Это было их первое испытание, и они прошли его так же успешно, как и я. В тот момент я понял, что нам суждено стать великими.
После того, как восстание было подавлено и предательство Астарты раскрыто, даже после шокирующего заявления отца, что Он думает, что я, возможно, не единственный из моих братьев оставшийся в живых, я слушал записи разговоров Верховного Лорда Кандавайры с Вальдором, когда она безуспешно пыталась заставить его признаться в казни большинства оставшихся Громовых Воинов на горе Арарат. Одна вещь меня зацепила в том разговоре, и я разыскал Вальдора.
— Когда ты говорил с Кандавайрой, ты не лгал, — сказал я ему. — За исключением одной детали.
Вальдор занимался своими доспехами. Он не прекратил своей работы, пока отвечал.
— Какой?
— Ты сказал ей, что новых полководцев не будет, — сказал я. — Но к тому времени ты уже знал обо мне.
Вальдор помедлил, словно бы обдумывая свои слова, но не остановился.
— Я не лгал, — ответил он через несколько долгих секунд. — Я не знаю, кто ты. Но ты точно не полководец.
Я постоянно вспоминаю этот разговор.
Часть вторая. ЛЕГИОН ПРИЗРАК
1. В ТЕНИ
Вокруг пылал город, а мы продвигались вперед, прижимаясь к стенам и скрываясь за углами, полагаясь на хамелеоновые пластины нашей брони, скрывающей нас от бдительных глаз. Вооруженные силы Труллы предпочитали мощное энергетическое оружие, которое разрушало все вокруг при попадании, и даже при промахе могло поджечь. Некоторые из моих братьев — Феррус, Мортарион, Пертурабо и даже Русс — восприняли бы силу врага как вызов и встретили бы его лицом к лицу.
Некоторые из моих братьев дураки.
Враг, который не стреляет, не представляет угрозы. Враг, который стреляет вслепую, представляет такую же угрозу для своих, как и для врагов. Враг, выстрелы которого можно направить — это преимущество. Мы пристально изучили Труллу, прежде чем вступить в бой. В стремлении понять не только силу их оружия, но и их культуру, мы наблюдали за планетой еще до того, как ее обитатели в первый раз услышали об Империуме. Такой процесс, без сомнения, требовал времени, но именно поэтому, как только мой отец начал Великий Крестовый Поход, я начал посылать своих агентов-людей повсюду, внедряя их в общества, которым предстояло приведение к согласию. Он хотел принести Свой золотой свет человечеству и увидеть, как оно стекается под Его знамена; я же планировал альтернативный вариант.
Он не знал. Ему и не нужно было знать.
Многие из моих агентов не исполнили своего первоначального предназначения, это правда. Кто-то умер. Некоторые были отправлены на планеты и системы, к которым мой легион даже никогда и не приближался, хотя даже там они все еще играли свою роль. Кто может сказать, сколько, казалось бы, случайных происшествий, сколько ошибок врага, сколько внезапных капитуляций перед моими братьями было организовано в результате действий моей сети? И разумеется, оказавшись на месте, мои агенты не теряли эффективности. При необходимости, я мог дергать за множество нитей в самых разных местах. Полезных, хоть и одноразовых, активов было предостаточно — кто-то находился под гипнозом, другие же были лояльны до мозга костей.
Однако наибольшие успехи агентов были достигнуты там, где непосредственно находился я сам и мог использовать их с наибольшей пользой. Например, ваши вооруженные силы непрерывно передают идентификационный код для распознавания и определения их местоположения командованию — в теории замечательная идея. На практике враг мог перехватить и взломать этот код, заменив его для половины ваших подразделений на лозунги кровавого восстания, имевшего место примерно полвека назад и почти развалившего общество на части. Это может озлобить большое количество счастливых людей, особенно когда в последние недели произошло несколько резонансных атак на культурные объекты.
Внезапно враг показывает себя и у него оказывается такое же лицо. Расцветут наполовину похороненные культурные разногласия, и состояние повышенной боевой готовности превратится во внезапную и кровавую гражданскую войну. Лоялисты начнут стрелять по тем, кто распространяет революционные лозунги. Предполагаемые диверсанты, не имея возможности отключить свою технику и получив недостаточно времени для понимания происходящего из-за возникшей в последнее время напряженности, начнут отстреливаться ради самосохранения.
Разве это могло быть делом рук постороннего? Откуда они могли знать вашу историю? Кроме того, разве они не нацелились бы на военные объекты, склады боеприпасов и ретрансляторы связи, а не на мемориалы павшим героям или статуи Первых Основателей?
На самом деле нашей целью были все эти места. Мы просто не наносили ударов, пока трулльцы сами не разорвали себя на части — стали настолько поглощены уничтожением самих себя, что не видели никого другого. Когда ваш враг громко объявляет о своем присутствии, молчание воспринимается как незначительная угроза, пока не становится слишком поздно.
Подготовка велась годами. Наши тайные враждебные действия начались пять земных недель назад. Что касается прямых военных действий, то мы находились на поле боя всего несколько часов и большая часть планеты уже была нашей.
Теперь столица была охвачена пламенем, и густой дым наполнял воздух. Отовсюду раздавались шипящие звуки залпов энергетического оружия и грохот взрывов, когда та или иная сторона сбивала с неба очередной боевой корабль или военный транспорт. Население в панике пряталось, силы безопасности воевали сами c собой, и никто не обращал особого внимания на шесть фигур, облаченных в броню «Марк IV», двигающихся по пересечению главной дороги сквозь ночные тени. Местные эквиваленты люменов погасли: одна из моих команд подорвала взрывчатку в местном суб-ретрансляторе семь минут назад.