Тариф "Королевский" (СИ)
«У тебя тело охренеть какое, шея, ноги, руки… член! Тебе лет тридцать пять — сорок? Мужик в самом соку, а в стесняшку сколько играл!»
«С возрастом ты мне польстил, Джек. Но приятно. Спасибо. А тело я себе сделал. Это рабочие мускулы».
Раздевшись, Джек встал перед большим зеркалом у себя в спальне, коснулся ладонью пресса, представив Брока рядом.
«Погоди, а тебе сколько?» — и прикрепил фотографию себя в полный рост, показывая, так сказать, товар лицом.
«Сорок пять» — и фотография перед большим зеркалом в ванной в полный рост, голышом, со всеми шрамами, мускулами и шерстью.
«Блядский боже, чтоб я так выглядел в сорок пять. Надеюсь, отец нисколько не хуже сохранился и у меня хорошие гены! Брок, тебя будто вылепили для секса. Устал, как собака, пока на брюхе переползал границу, но дал бы тебе по щелчку пальцев».
«Всё в твоих руках, детка. Твоему бате больше тридцатника не дашь, но на него не равняйся — он суперсолдат, так что нещитово. У него огнестрел за неделю заживает. Приедешь — буду гонять тебя в тренажёрке днем и ебать ночью для лучшего тонуса».
Джек сжал ладонью член.
«За “ебать ночью” заранее согласен на всё!»
«Два ебливых пидораса с ПТСР)))))»
«В Академии столько не дрочил, как на твои фото, дядюшка Брок. Не боишься устать отрабатывать?»
«Детка, я почти год не ебался, у меня столько накопилось, что как бы тебе не лопнуть)))»
«Слова, слова!» — и косая фотография стоящего на коленях на постели Джека с заведённой за спину рукой и налившимся желанием членом.
«Детка, ты дразнишься!» — и фото раскинутых мускулистых ног и руки на стоящем члене.
«Дразнюсь!»
Джек кое-как установил мобильник между подушек и запустил съёмку видео.
Тело горело от прикосновения собственных ладоней, плавилось. Ему казалось, что Брок смотрит на него из объектива, лаская тяжёлым голодным взглядом. Джек гладил себя, дрочил, слизывая с пальцев капли смазки, не отрывая взгляда от «Брока». Хрипло застонав, вогнал в себя два смазанных слюной пальца и кончил от переизбытка эмоций.
Отправить получилось только с третьего раза, когда руки перестали дрожать.
«Боже, детка, какой ты горячий! Как же я тебя хочу!»
И короткое, секунд на тридцать, видео — блестящий от смазки член в кулаке, выплёскивающаяся сперма и низкий хриплый стон.
«То ли ещё будет))) пусть мне сегодня снится твой член!»
========== 11. ==========
На экране, мигнув, загрузилась подробная карта местности со всеми возможными ответвлениями и тупиками Сьюдад-Хуареса.
Барнс не любил миссии на сопровождение, не любил Мексику. Слишком она была непредсказуемой: здесь оружие могло быть даже у безобидной с виду девушки или припрятано у ребёнка в ярком рюкзаке.
Подкрутив верньеры бинокля, Барнс залёг на крыше. Пересечение Барранко Ассуль и Эхе Виаль Гуан Габриель просматривалось идеально. Машины, люди, облака спешили по своим делам, совершенно не обращая внимания на снайпера, удобно устроившегося на крыше и зорко следящего за чёрным бронированным джипом, припарковавшимся прямо у ворот местной тюрьмы.
— Вижу тебя, командир, — отчитался Барнс.
— Вижу цель, — отозвался Брок.
Барнс припал к окуляру прицела, наблюдая за человеком, вышедшим из ворот тюрьмы. Роберто Эльо Нуарес стоял, понурив плечи, по лицу было видно — он не надеется пережить этот день: наркокартели никого не отпускали и не прощали за болтливость. Барнс бы и сам за жизнь Нуареса и ломаного гроша не дал, но нашёлся тот, кто смог с лихвой оплатить время, потраченное первоклассными наёмниками на транзит.
Нуарес, оглядываясь, добежал до джипа и нырнул на заднее сиденье.
— Начали движение. Пока чисто.
Брок проследил, чтобы Нуарес улегся на пол, и повёл машину в необходимом направлении, то и дело виляя. Он тоже не любил Мексику, в том числе потому, что правила дорожного движения здесь соблюдались весьма условно.
— Что видишь?
— Сворачивай на Флорес, там узко, но на трассе обстреляют — пробка.
Барнс в неприметной одежде с обычным гитарным кофром нисколько не выделялся в толпе, даже на древнем, как сама Мексика, мопеде, срезая по улочкам, где и двоим не развернуться, перемещаясь от точки к точке — чуть ли не в каждую дыру влез, готовя маршрут, чтобы потом можно было лежать на крыше и не дёргаться, ведя совершенно неуместные для миссии разговоры.
— Мне Джек не отвечает, — пожаловался он, снимая снайпера в тридцати метрах от нужного Броку поворота.
— Я его предупредил, что у нас миссия, — сказал Брок. — Не хочет мешать. Закончим — ответит. Сворачиваю на Долороза.
Усмехнувшись, Барнс нажал на спусковой крючок, отправляя в полёт кусочек свинца. Захрипев горлом, из окна на Мечетерос вывалился очередной неудачник.
— Принято. Тебе он всегда отвечает, и Роллинз ему не понравился, — пожаловался Барнс.
— А ты ему фотку посылал? — спросил Брок. — Он тебя побаивается. Ухожу на дублёр на Санта Мария.
— Уходи левее, там мусоровоз незнакомый, — велел Барнс. — Отправлял, и Стиву отправлял. Никому Роллинз, кроме меня и Дадди, не нравится.
На заднем плане отчётливо булькнул Нуарес, непривычный, видимо, к душевным и общительным американцам.
— Знаешь, Роллинз — довольно необычный питомец. Если бы ты медведя прикормил, это было бы не так странно. Возвращаюсь на основное шоссе.
— Роллинз идеальный питомец, и ему не нравится батон с льняным семенем. Дадди жалуется, что он его не ест нормально. — Барнс переполз левее, просматривая полупустую дорогу впереди.
Скосив взгляд на наладонник, Барнс сдвинул карту, открывая другой район.
— Закончим, день на отсыпную и Стив, помнишь?
— Помню, — усмехнулся Брок, прибавив скорости. — Оставить вас наедине?
— Километр до точки сброса груза, — отрапортовал Барнс. — Нет, не оставляй, я не смогу один с ним, поддамся, уеду. Не хочу уезжать с ним туда и бросать семью. Навоевался я. — Палец ласково нажал на спусковой крючок. — Чисто.
— А если он захочет остаться с тобой? — спросил Брок, плавно уходя на зелёную тихую улицу.
— На проспекте Ривера направо и сто метров, — проинструктировал Барнс, отправляя заказчику координаты. — Останавливаешься и выходишь из машины. Остальное не наше дело. Нам заплатили только за доставку. — Щёлкнул затвор, загоняя патрон в патронник. — Не знаю. Он не захочет.
Барнс не думал, что будет после этой встречи с ним или со Стивом, не думал, как она пройдёт и что они во время неё будут делать, но отправил Стиву координаты дома близ небольшого городка Охинага, недалеко от национального парка Биг бенд Ранч. Знал, что приедет и будет ждать ровно два дня, чтобы потом стереть номер Стива навсегда, если тот найдёт причину не явиться.
Брок послушно повернул, проехал сто метров и остановился. Вышел из машины, встал рядом спиной к ней.
— Не говори за других, — посоветовал Брок. — Доложи обстановку.
— Трое на крыше, синий пикап в конце улицы. Уходи. — Барнс открыл окно с виртуальным счётом. — Заказчик перевёл оплату. Остальное не наше дело. Я прикрываю до контрольной точки, но тронуть не должны. — Подкрутил верньеры прицела, наблюдая, как Нуарес что-то кричит Броку. — У Стива своя война и кучка оголтелых суперлюдей на полставки, как фигурки на шахматной доске, он до сих пор воюет.
— Посмотрим, — сказал Брок, вышвырнул Нуареса из машины, прыгнул за руль и развернулся на месте, едва не переехав Нуаресу ноги.
Стоило чёрному джипу завернуть за угол, голова «посылки» разлетелась кровавыми ошмётками. Барнс, хмыкнув, убрал винтовку обратно в кофр и, перевернувшись на спину, закурил, мысленно отсчитывая секунды до момента, когда можно будет подняться, спокойно спуститься по лестнице до первого этажа и сесть в салон, радуясь, что Брок настоял на машине с хорошим кондиционером.
В Мексике воняло смертью, живо напоминая Италию сороковых. Та же грязь, ощущение холодного взгляда в спину через прицел винтовки и удушливый смрад, не имеющий ничего общего с разложением плоти. Уж вонь страха Барнс знал как никто.