Короли серости (СИ)

— Паркер, эта дрянь жрёт твой корабль! Быстро эвакуируйтесь!
— Нам нужно с ней разобраться!
— Пули её не берут, чёрт возьми! Вы ничего не сможете сделать!
Повернувшись к Томми, Вик крикнул:
— Нам нужно забрать людей с «Юноны», срочно!
Стиснув зубы, Марцетти поднялся и сказал:
— Будет сделано, кэп. Нужна будет только ваша помощь. Сюда!
Эмма уже успела обработать и перевязать рулевому остатки руки. Встав в сторонке и схватившись за рычаги, он кивнул в сторону штурвала и сказал:
— Когда я скажу «давай», быстро дёрните влево и так держите, хорошо? Мы зайдём с другого борта, так они смогут к нам спрыгнуть. Потом, когда я дам сигнал, тяните на себя, так сильно, как только можете.
— Паркер, переходите на левый борт, мы сейчас заберём вас. Бросайте судно!
— Но…
— Бросайте, я сказал!
Уставившись на катер Эдема, пожиравший «Юнону», Томми прошептал:
— Всё-таки никак не успокоитесь, суки…
Посмотрев на Вика, он потянул рычаг и заорал:
— Давай!
Вик изо всех сил дёрнул штурвал влево. Вместо того чтобы повернуть, «Катрина» просто сдвинулась, словно автомобиль на магистрали, а затем рванула назад, не меняя направления. Через секунду они встали у борта «Юноны», которая уже начала заваливаться набок. Из рубки выглянула Паркер, и Вик передал по коммуникатору:
— Прыгай!
Еле балансируя по наклонной поверхности, Сара схватилась за поручни борта и одним прыжком перемахнула за них. Приземлилась она с воплем, сразу же упав на палубу: подвернула ногу. Мгновения спустя «Юнона» превратилась в бурлящую жидкость, растёкшуюся по реке.
— Тяни, капитан! — рявкнул Томми, и Вик послушался. «Катрина» остановилась, из-за чего катер Эдема ушёл далеко вперёд.
— Что дальше? — спросил Вик. Марцетти ощерился и произнёс:
— Мы сейчас сами протараним этих сук.
— Ты спятил!
— Нет, как раз сейчас я мыслю яснее всего, — посмотрев в глаза Вику, Томми твёрдо произнёс: — Верь мне. Я знаю, что делать.
И Вик, вздохнув, кивнул.
— Держи руль, — приказал Томми. — Сейчас мы им покажем, что такое бой до конца.
Дёрнув рычаг, он облокотился на стену и захохотал. «Катрина» разогналась так, что Вик побоялся слететь с палубы, потому сильнее схватился за штурвал. Саргий, Насиф и Ли упали, чтобы не ухнуть в воду. Где-то там же была и Эмма, схватившись за Сару. Разрезаемые волны превратились в стену пара за кормой «Катрины».
Они с огромной скоростью приближались к корме катера Эдема. И он вдруг развернулся. Нос, на котором располагалась пулемётная турель, разверзся, обнажив бездонную чёрную пропасть.
— Тормози! — заорал Вик, но Томми покачал головой.
— Нельзя! Держитесь!
Тьма обволокла их со всех сторон, и Вик почувствовал, как она отщипывает от его тела кусочки. Кожа ссохлась и посыпалась облаками пыли. Глаза его расплавились и съёжились. Сами кости покрошились и превратились в ничто. Остался только дух, чувствовавший себя нагим в этой всеобъемлющей темноте.
И в этой бесконечности, в которой не было ни начала, ни конца, раздался женский голос:
— Здравствуйте, мои маленькие друзья. Каково это быть мёртвыми?
  
13. Тринадцатый
 
Тринадцатый
«Сильный может пожалеть слабого. Слабый никогда не пожалеет сильного»
Калеб Сигмар, «Принципат»
Его разбудила невероятная боль в правой руке. Вскочив, он обнаружил, что лежит на мраморном полу в библиотеке. Взглянув на ладонь, он сжал её в кулак и подождал, пока боль отступит. Затем поднялся и прошёлся по помещению.
С последнего раза мало что изменилось, разве что появилась пыль на некоторых полках, да несколько ковров изменили цвет. Он подошёл зеркалу и посмотрел на своё лицо, а затем оскалился, чтобы проверить зубы. Как он и ожидал, гниение отступило.
Затем он осмотрел одежду. На нём были зелёный пиджак с белой рубашкой и бежевые штаны. На ногах блестели штиблеты. Походило это всё на тряпки из гардероба театра, выступавшего с пьесами прошлого века.
— Томми! — окликнул его голос, который он так жаждал и так боялся услышать. Обернувшись, Марцетти увидел её. Она шла в платье с открытыми плечами и разрезом на бедре, так элегантно подчёркивающим волшебную линию её ног. Смуглокожая, с острым, капризно вздёрнутым носом и, как всегда, красной точкой на лбу. Волосы были собраны в замысловатую причёску, приколотую сверху огромной заколкой с вкраплениями бриллиантов. Она всегда хотела жить богато и выглядеть как актриса из фильмов Сети, вот только родителям не было дела до её желаний. Как и все остальные, от кого отказались мать с отцом, она оказалась в Приюте. В худшем из них. Там, где стражники позволяли рабочим делать друг с другом что угодно, до тех пор, пока они слушались директора. Когда её попытались изнасиловать впервые, она изо всех сил отбивалась, но мужчины взяли своё. Когда к ней полезли второй раз, она перерезала всем глотки — и загремела в Башню Правосудия. Там, когда ей предложили изгнание вместо прозябания в камере, она с такой радостью стала просить изгнать её, что даже комиссия смутилась. Ей повезло, и она попала на один борт с Томми.
 
Такова была её история. Во всяком случае, так она её рассказывала.
— Катрина, — произнёс Марцетти. — Не ожидал тебя снова увидеть.
— Я просила называть меня Кэт, малыш, — девушка засмеялась. — Ты же знаешь, как я не люблю всю эту чопорность. Боже, ты опять в этом ужасном наряде. Когда у тебя появится вкус?
Она подошла ближе и стала повязывать вокруг его шеи фиолетовый галстук.
— Я снова вернулся сюда? — Томми развёл руками, будто пытаясь охватить всё помещение. Кэт огляделась.
— Да, как ни странно. Мы вроде договорились, что следующий раз будет на свежем воздухе.
— Вот именно. Я-то думал, что ты здесь всем заправляешь.
— О, милый, но ведь ты прекрасно знаешь, что это только твоя привилегия. Пожелай — и всё в мгновение изменится.
Как и в тот раз, Томми от всей души пожелал оказаться в нормальном мире, где не происходило всякой чертовщины. Он открыл глаза и увидел Кэт, снисходительно ему улыбающуюся.
— Готово, — закончив повязывать галстук, она похлопала его по груди. — Похоже, ты не сильно хочешь отсюда уходить. Как и в тот раз.
— Не хочу уходить? В тот раз я утонул, пытаясь сбежать, — отчеканил Томми и направился к двери. Стоило ему её открыть, как он увидел, что за ней ещё одна библиотека. Покачав головой, он вошёл. Кэт стояла у одной из полок и водила пальцем по корешкам.
— Что же, раз так, то скажи, почему тебе это так нужно.
Она похлопала своими огромными нефритовыми глазами с длиннющими ресницами:
— Ведь мы любим тебя. Ты нам нужен как воздух. Без тебя мы ничто. А без нас ничто ты.
— Чушь, — сказал Томми. — Я нужен им. Они…
Кэт разразилась издевательским смехом.
— Ты им нужен? Конечно! Просто потому, что стоишь у штурвала и возишь их задницы именно туда, куда они хотят. Капитан грозится убить, девчонка вьёт из тебя верёвки. И с каких пор ты пускаешь на борт синегубых, а?
— С тех самых, когда тебя не стало, — прорычал Томми и сорвал с шеи галстук. Не успела Кэт охнуть, как он завязал узел вокруг её шеи и начал изо всех сил сдавливать. Когда она перестала брыкаться и глаза её остекленели, Марцетти бросил тело на пол. Под Кэт начала образовываться лужица из мочи. Облокотившись на полку, Томми выдохнул, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Вся спина стала мокрой от пота, потому он сбросил с себя пиджак.
— Полегчало? — спросила Кэт, появляясь из-за его левого плеча. Аккуратно перешагнув через своё мёртвое тело, она взяла с полки книгу и зачитала: — «Катер рассчитан на команду из трёх человек». Ты так ревностно соблюдал это правило. Что же случилось? Ты почувствовал в них родственные души? Неужели твоя скорлупка ненависти, наконец, треснула? Ты теперь большой мальчик, который дружит с людьми, да?
— Заткнись, — пробормотал Томми. — Ты просто фрагмент моего воображения.