Короли серости (СИ)

— В первую очередь, как оружие, — согласилась Анора. — Мы начнём экспансию во все стороны, до тех пор, пока не исследуем каждый уголок мира. И всё же, я не думаю, что это плохо, Вик. Освобождение лишило нас слишком многого. Если мы восстановим славу прошлых цивилизаций, то заживём как боги. Разве же не этому нас учит Эдем? Становиться лучше, пока не сумеем построить новый мир?
— Должна быть причина, по которой при всём своём величии, человечество прошлого пало во время Освобождения. И знаешь ещё что? Мы упускаем вариант, при котором Эдем хочет завладеть технологией, чтобы она не попала в наши руки. Как взрослый, убирающий винтовку под замок, подальше от детей.
Анора снова хрустнула суставами:
— Вик, я понимаю, что ты хочешь взвалить на себя всю ответственность, но пойми — этим ты своих прошлых грехов не искупишь. Забудь об этом. Это не нашего ума дело. Если мой отец не владеет ситуацией, то её контролирует Эдем. И раз они сказали, что тебе просто нужно найти полковника, значит, только об этом ты и должен думать.
— А ведь именно ты говорила мне, что если мы не контролируем своей судьбы, то признаём поражение перед высшими силами, — Вик невесело рассмеялся. — Что же с нами стало?
— Мы так отчаянно боролись с фатумом, что вымотались на разведотрядах, — Анора хмыкнула. — А когда пришло основное войско, нам только и оставалось, что сдаться.
— Я не сдамся, — твёрдо сказал Вик. — Я найду полковника. И вытрясу из него, что же на самом деле здесь происходит. Попомни мои слова, принцесса. Я этого так не оставлю.
— Ты всегда был подонком, Вик Валентайн, — даже не видя её лица, он знал: Анора сейчас улыбалась, а в глазах у неё стояли слёзы. — Но храбрости тебе было не занимать.
— Или же безумства. Что же, буду делать всё в своих силах.
— И я. Возвращайся живым, Вик, — сделав паузу, Анора добавила: — Я люблю тебя.
Вик выключил коммуникатор, прекрасно понимая, какое малодушие сейчас совершил. Только кто бы его в этом винил? Семья, которой он так долго врал? Или он сам, отказывавшийся признаться себе, что с Анорой ему было бы легче?
Как бы он ни любил Синтию и Нормана, Вик слишком долго прожил в другом мире. В мире, который Анора прекрасно понимала. Решения, что Вик вынужден был принимать раз за разом, вызывали у неё только сочувствие. И, несмотря на всё это, несмотря на его покалеченную душу, она любила его. Может быть, как раз потому, что он так же прекрасно понимал, как тяжёло даётся ей роль Воительницы — бессердечной и холодной суки, готовой отдать приказ убить тысячи человек не моргнув и глазом.
«Когда-нибудь, — поклялся он сам себе, — я поговорю с ней о нас. Но не сегодня».
* * *
Клан устроил ритуальные проводы для своего вождя и отряда Вика. Юноши зажгли на одной из полян настолько огромный костёр, что казалось, будто языки пламени облизывали саму звёздную ночь. Девушки, обёрнутые в листья, танцевали с бубнами на песке и водили вокруг огня хороводы. Парни стояли рядом, хлопали им и присоединялись иногда для парных танцев. Взрослые и старики сидели за столиками, ели мясо и пили вино, добродушно посмеиваясь над пылкостью молодости. Несколько девушек подходили к Томми, зазывая его на танцы. Тот раз за разом отказывался, пока, наконец, не сломался. Смотря на дрыганья доходяги-рулевого, Вик не мог не улыбнуться. Где-то в толпе с бурдюком вина мелькал Ли, пытаясь потрогать девушек за задницы и воя на луну. На его лице было написано такое счастье, что Вик не сомневался: следующим утром из трюма помощник Марцетти уже не вылезет.
Паркер и её команда то участвовали в танцах, то садились за стол, постоянно подначивая поедавшую мясо Джейн присоединиться. Когда она, наконец, согласилась, Сара со смехом отделилась от своих, подошла к Вику и произнесла:
— Выше нос, капитан. Вы так выглядите, будто на похороны пришли.
— Это всё игра света, — сказал Вик. — Мне всё нравится. Правда.
— Всё равно я слышу грусть.
— Я просто жалею, что слишком поздно узнал о существовании такого места. Жалею, что придётся уезжать.
 
Паркер стукнула его кулаком в плечо и расхохоталась:
— Не жалейте, что оно кончается, капитан. Радуйтесь, что оно было!
Всучив Вику бурдюк вина, Паркер убежала к своим. Вик отпил из горла и пробормотал:
— Ты чертовски права.
Его взгляд упал за стол, где Эмма сидела с Саргием и что-то бурно обсуждала. Вик слышал смех медички и видел блеск её глаз. Саргий сдержанно улыбался, но происходящее ему явно нравилось. Лишь иногда его лицо искажала гримаса боли.
— Когда они успели спеться? — спросил у Насифа Вик. Шаман лишь покачал головой.
— Между ними промелькнула искра, когда мы ещё служили на Древесном Пике. Хотя чего вы удивляетесь, капитан? Наши знахари говорят, что нельзя за кем-то ухаживать и не чувствовать к этому человеку тягу.
— Не уверен, что я бы так охарактеризовал выпускников Медцентра, — признался Вик. Наблюдая за празднованием, он подумал, что никогда не увидел бы такое в Городе. Даже на окраинах, где жизнь бурлила рекой, всё обязательно скатывалось в похабство и убийства. А здесь он чувствовал пульс настоящей жизни. Жизни, к которой он не принадлежал.
— Мне сказали, что твой учитель теперь работает на Союз, — сказал он Насифу. Шаман кивнул в ответ так, будто бы и не удивился сказанному.
— Никогда и не переставал. То, что он меня спас, никак не повлияло на его отношения с советом старейшин. Думаю, отец даже поблагодарил его за содеянное. Ведь он смог передать управление клану моему брату, не убивая меня. И всё же…
Насиф помотал головой, будто больше не хотел говорить на эту тему.
— Так что ты собираешься делать, когда всё закончится? Ты ведь собирался перестраивать Союз. Останешься в Карасе или вернёшься сюда?
— Я не знаю, — признался шаман. — Если мы успеем убрать полковника со сцены, и первенцы победят, что же, как вы сказали, будет только пепел — и люди, оставшиеся без дома. Буду заниматься их обустройством. Постараюсь уравнять всех, разбить касты, избавить народ от веры в чудеса и дурацких предрассудков, что загнали страну в землю. Заставлю воинов служить родине, а не управлять ей. И постараюсь разорвать этот цикл насилия, который столько времени нас преследует. Если первенцы победят, значит, наша вера в пророчество погубила нас. Больше мы таких глупостей себе позволить не можем. А вы, капитан? Чем будете вы заниматься?
— Вернусь домой, — коротко ответил Вик. — Больше мне ничего не хочется. Я дал клятву самому себе, что это будет моя последняя миссия. Да и успел я за жизнь наворотить делов. Может, хоть это что-то исправит.
— Добрые дела не стирают дурных, — сказал шаман. — Однако людей этим можно обмануть.
— Меня не заботят люди и их мнение. Мне просто важно знать, что я не сделал мир хуже, чем он был до моего прихода.
— Миру нет дела до нас, капитан. Он существовал и всегда будет существовать отдельно от людей. А то, что мы делаем друг с другом — что же, это совсем другая песня.
Они постояли так ещё некоторое время, пока у юнцов не кончились силы, чтобы танцевать. Наконец, старики поднялись за столами, произнесли несколько тостов на саакском, а затем распахнули объятия. Вику и команде пришлось обнять каждого.
Тёплые, сморщенные руки и запах качественного вина с хорошо прожаренным мясом заставили Вика тосковать о временах, которых никогда не было. Он очень остро пожалел, что не родился здесь, на ничейной земле, вдали от разборок Семей Города и кланов Союза, где все друг друга знают, живут землёй и любят так, как не любят нигде. У него не укладывалось в голове, почему эти люди, впервые его видевшие, принимали его с такой теплотой, будто бы знали всю жизнь. Так, как никогда к нему не относились те граждане, ради спокойствия которых он пролил столько крови. И он очень боялся, что его принимали именно потому, что не знали, кто он такой.
Когда прощание закончилось, дети с мешками еды за плечами повели их к катеру. Впереди всех шагали мальчик с девочкой, сжимая факела. Томми придерживал Ли за руку, так как помощник едва держался на ногах, периодически взвывая строчки из шлягеров двухлетней давности и хвалясь, что успел поцеловать двух девушек. Эмма помогала Саргию, хотя иммигрант выглядел достаточно здоровым и вышагивал с такой гордостью, будто готовился к военному параду на площади Освобождения. Вик и Насиф замыкали процессию. Параллельно Паркер и её команду провожали на «Юнону».