Трудовые будни Тёмных Властелинов (СИ)

Это всё было преимуществами Рика, которым он не преминул воспользоваться. Весомым плюсом послужили ещё несколько ускоряющих артефактов, припасённых на чёрный-пречёрный день (в некоторых вопросах он был так же запаслив, как все драконы).
Но, как и следовало ожидать, Жао тоже приготовил для этой встречи нечто особенное.
Рик знал, что оторвался, но автоматически использовал чары Обратного Зрения. Они, конечно, сжирали такой необходимый для предстоящей битвы резерв, но и вовремя уклониться от летящих в спину сюрпризов (призрачное пламя, по счастью, было не слишком широкого действия, но и фантазию Жао не стоило недооценивать). Потому-то он почти сразу заметил, что с тенью старого друга что-то не так… капитально не так.
Он не понял до конца, даже когда тень обрела невиданную самостоятельность, отделилась от своего хозяина и начала расти. Была ночь, высота превращала всё внизу в практически однотонное море, но всё же в какой-то момент до Рика дошло — зелень меняет цвет там, куда попадает тень. Тускнеет? Выцветает? Он присмотрелся, используя увеличивающее зрение…
И понял.
Всё, чего касалась тень, умирало.
* * *
Ижен следовал за отцом на расстоянии, наблюдая, как петляет Алый дракон, уворачиваясь. Неплохая скорость… и в целом забавное зрелище. После того, что Алый урод сделал с Гунни, Ижену нравилось наблюдать за тем, как он корчится, будто червяк на раскалённом камне. Если бы не обстоятельства, он бы и сам перегрыз Старейшине глотку — или сделал бы всё, чтобы это получилось у кого-то другого. Но — не сейчас. Возможно, позже.
Если у кого-то из них, конечно, будет это самое "позже".
Ижен старался не особенно смотреть вниз, туда, куда падала Тень Предвечной. Ему это… не вполне нравилось. Да, нельзя поспорить, Тень была роскошным оружием: там, куда хотя бы кончиком доставали её крылья, умирало всё живое, порой обращаясь в не-живое. Поразительная мощь, во имя которой папочка не погнушался распахнуть двери древней гробницы и отравить Гахаан.
Ижен… он считал это перебором. Что уж там, из всех братишек только Ожон пришёл в восторг от происходящего — но этому наплевать, кого убивать. Но кто их спрашивал?
Презрительно скривившись, Ижен тенью следовал за старыми драконами. Интересно, понимает ли отец, что их заманивают в ловушку? Едва ли — разгорячён близостью цели, да и Лаари на прощание хорошенечко обработал папочку, в том числе ментально — чтобы безумие точно взяло верх.
Чтобы план сработал.
По той же причине, увы, совершенно необходимо, чтобы красный выжил — или, по крайней мере, потрепал любимого папулю достаточно, чтобы Ижен сумел потом его под шумок добить.
И забрать Тень.
Не пропадать же добру? Конечно, следовать родительскому примеру и бездарно уничтожать иномирные лесмассивы Ижен не стал бы, но применение такой интересной способности всегда найдётся: в предстоящих разборках, если честно, лишний козырь не повредит.
"Ижэ?" — тихий голос его пары прозвучал в сознании.
Снова.
Ижен стиснул клыки.
Гунни не оставляла попыток связаться с ним, пробиться сквозь выставленную им ментальную стену. Не сказать, чтобы она была груба, но достучаться пыталась регулярно. И каждый раз — не вовремя. Просто потому что в его нынешней жизни "вовремя" не существовало и существовать, увы, не могло.
Ижен хотел бы ей ответить; слишком сильно хотел, по правде сказать. Вот хотя бы сейчас, когда Лаари далеко, а отец занят попытками прихлопнуть старого врага, было бы отличное время, чтобы пообщаться. Одна проблема — начав разговор, он не сможет быстро замолчать, что-то всё равно выдаст. А с информацией такое дело: то, что станет известно Гунни, так или иначе будет знать Ири; то, что знает Ири, в перспективе вполне может дойти и до Предгорья. И вот им, союзники они или враги, он не собирался говорить больше того, что уже сказал.
Вот такой вот круговорот.
Потому-то Ижен и выстроил между ними ментальную стену, отгородился, позволяя ей знать лишь то, что он жив — и на этом всё. Он мог бы отсечь её окончательно, полностью прервать их связь, чтобы её голос не отвлекал в неподходящий момент, но тогда уже сам бы дёргался, каждый раз сомневаясь: всё ли в порядке? Не разгадал ли кто-то их хитрость? А ещё… он никогда и не перед кем не признал бы этого вслух, но ему нравилось слышать её голос, знать, что он кому-то нужен. Все мечты, которые он себе позволял, все планы, которые строил, теперь закрутились воронкой вокруг одной идеи, плана максимум, который по сути сводился к банальным тезисам: будет он, будет пара, и они просто будут жить. Даже не особенно важно, где именно — на Гахаане ли, в Вольных ли городах (интересно, не передумает Эт касаемо того, чтобы подарить ему город?), или вообще на Предгорном троне, спешно сделав Советниками малышей-Властелинов и хитросделанного Жакрама, если тот опять выкрутится каким-то чудом… Всё это не играло никакой роли. Главное — жить и стать, наконец, свободными.
 
Он цеплялся за эту мысль, как распоследний тонущий придурок — за хлипкие ветви ивы, тянулся к ней, как к воздуху. Каждый раз, когда в голове звучал, с переменным успехом копируя безумие, голос пары — это было напоминанием, для чего это всё нужно. Ориентиром, на который можно лететь.
И Ижен не собирался выбирать средства на этом пути. Ни разу! Может быть, его осудили бы за такое решение — плевать. Осуждать вообще удобно, наблюдая со стороны. Издали, из-за заборчика, а ещё лучше — из-за решётки, устроившись в уютном кресле. Не так ли у людей принято смотреть на всякое опасное зверьё? Ему довелось увидеть это однажды, пока Гахаан ещё не превратился в зараженную пустыню; это была одна из экскурсий, которую провёл для него Лаари. Ижен помнил и брезгливо поджатые губы людей, и жадное любопытство пополам с отвращением, и скрытый страх. "Это дикая тварь," — вещал владелец животного, скалящего клыки саблезубого кота баишту. — "Она набросится на вас, если вы откроете клетку. У них высокий интеллект, но нет ни жалости, ни сострадания. Они не знают, что такое мораль".
Потом Ижена долго терзали сомнения. У него осталось после посещения этой выставки странное чувство, как будто… как будто он больше понимал саблезуба, чем людей, пришедших на него поглазеть. Ему так и хотелось спросить: "А где будет ваша мораль, если лишить вас свободы и выбора, запереть в клетке и играть с вами? Много ли останется в вас человеческого, проклятые лицемеры?".
И Ижен нашёл для себя ответ: ему плевать. На чью бы то ни было мораль, на чужое мнение, на остальные сотрясания воздуха… Если он хочет выжить в этой игре, то по-другому просто не получится.
"Ижэ…"
Он прикрыл глаза. И вновь не ответил.
* * *
Алый выгреб, что удивительно. Было ли это связано с тем, что дерьмо не тонет, или сказывался опыт развесёлых народных гуляний длиной в три тысячелетия, но факт остаётся фактом: Старейшине удалось обогнать Тень. Или, правильнее сказать, ему удалось дотянуть до весьма живописного ущелья на границе между Волчьими землями и Предгорьем, где их ждали с распростёртыми объятиями. Обошлось не без потерь — Алый лишился части хвоста — но большая часть Старейшины осталась в целости и сохранности.
Техническая победа как она есть.
Сам Ижен в какой-то момент довольно сильно отстал: как ни крути, до старых драконов в плане скорости и выносливости ему было очень и очень далеко. Но о том, что встреча выпускников Предгорного Университета состоялась и проходит весело, он узнал сразу: в какой-то момент на горизонте вспыхнуло и загрохотало, волна магии пронеслась по земле, оставляя Волков без очередного сектора леса, а низкие тучи окрасились в несколько цветов сразу, отражая полыхающее внизу безумие.
 
Если честно, то даже с очень большого расстояния смотрелось это всё настолько эффектно, что любое здравомыслящее существо подобрало бы все конечности, имеющиеся в наличии, и тихой сапой улепетнуло куда подальше. К сожалению, в отличие от абстрактного неведомого существа Ижену надо было именно туда и именно сейчас. Если приказы отца он мог кое-как обойти (спасибо Лаари, который в своё время расстарался и позаботился о том, чтобы данные Иженом родителю клятвы были максимально обтекаемыми), то вот распоряжения самого демона так просто не проигнорируешь.