Искушение Эльминстера

Но никакой агонии не последовало, и ничто не вцепилось в его плоть, чтобы расплавить, иссушить и разорвать… Вместо этого он был перевернут, как будто пустым воздухом, и светящееся ничто окружило его веревками сияния. Смутно, сквозь слезы и кружащиеся пылинки света, Эльминстер видел, как магия несется к нему со всех сторон, притягивается к нему, поворачивает в своем танце, чтобы ворваться внутрь. Дикий смех поднялся вокруг него, высокий, резкий и ликующий. Саэреде! Она обвилась вокруг него, цепляясь за паутину светящегося тумана, который становился все гуще и ярче по мере того, как она насыщалась магией, призрак яркого волшебства. Солнечный свет теперь проникал в расколотую пещеру, но клубящаяся пыль скрывала все во мраке — все, кроме поднимающегося гиганта, сформировавшегося вокруг слабо корчившейся фигуры Эльминстера. Рунное пламя извивалось в воздухе, вливалось в Саэреде, и она поднималась все выше, словно существо из потрескивающего огня. Эл напрягся, чтобы взглянуть на нее — и два темных пятнышка среди магического огня превратились в глаза, которые смотрели на него с холодным торжеством... затем из пламени выплыл рот и жестоко улыбнулся.
— Теперь ты мой, глупец, — прошептала она хриплым шипением огня,  — на то короткое время, что ты продержишься…
* * * * *
— Лорд Фессамель Арандер, Лорд Заклинаний, — величественно объявил управляющий, когда двери широко распахнулись. Волшебник медленно шагал между ними с холодной усмешкой на острых чертах лица. На нем была мантия без украшений, черного цвета с высоким воротником, которая делала его худощавую фигуру похожей на могильный обелиск, а невысокая, более пышно сложенная дама в платье зеленого цвета цеплялась за его руку,  и в ее больших карих глазах плясало живое озорство.
— Господа, — начал он без любезностей, — зачем вы пришли сюда ко мне еще раз в этот день? Сколько раз вы должны услышать мой отказ, прежде чем слова проникнут в ваши черепа?
— Рад встрече, лорд Арандер, — сухо сказал торговец Фелбеллоу. — Надеюсь, утро застало вас в добром здравии?
Арандер бросил на него испепеляющий взгляд.
— Избавь меня от своего подхалимажа, продавец тряпья. Я не продам этот дом, воздвигнутый могущественной магией, и ни шага своей земли, независимо от того, как сладко вы упрашиваете или сколько золота предлагаете. Зачем мне нужны монеты? Если уж на то пошло, зачем мне наряды?
— Да, я согласен с этим, — проворчал один из других торговцев. — Не могу представить, как он выглядит в хорошей одежде. Ноги не те.
— И бедер тоже нет, — добавил кто-то еще.
Послышалось несколько смешков со стороны торговцев, столпившихся в дверях. Волшебник оглядел их всех с холодным презрением и тихо сказал:
— Я устал от этих оскорблений. Если вы не покинете мои залы к тому времени, как я закончу Заклинание Призрака, когти моих духов-хранителей...
— Леди Фейя, — спросил Халдер Фелбеллоу, — разве он не видел документы?
— Конечно, видел, добрый сэр Фелбеллоу, — мелодично произнесла дама в зеленом. Одарив их всех улыбкой, она отошла от своего лорда и вытащила полоску сложенного пергамента: — И он даже подписал их.
Она протянула их Фелбеллоу, который нетерпеливо развернул их. Мужчины позади него столпились, чтобы посмотреть. Лорд Заклинаний уставился на бумагу и торговцев, затем на Фейю.
— Ч-что здесь происходит? — выдохнул он.
— Разумная необходимость, милорд, — сладко ответила она. — Я так рада, что вы сочли разумным подписать его. Это очень заманчивое предложение — достаточное, чтобы вы могли полностью отказаться от занятий магией, если пожелаете.
— Я ничего не подписывал, — выдохнул Арандер с побелевшим лицом.
— О , но вы сделали это, милорд, и так страстно, — ответила она, и в ее глазах заплясали огоньки. — Вы что, забыли? В то время ты отметили твердость и плоскость моего живота, что сделали ваш почерк таким легким. Насколько я помню, подпись была довольно размашистой.
 
Арандер напрягся.
— Но… это был...
— Низменный обман? — усмехнулся один из торговцев. — Ах, молодец, Фейя!
Кто-то еще разразился лающим смехом, и третий кто-то пробормотал:
— Богато, да уж.
— Ученица, — свирепо прошептал Лорд Заклинаний, — что ты наделала? Леди Фейя сделала три быстрых шага в сторону от него, в самую толпу торговцев, которые растаяли, освобождая ей дорогу, как туман перед пламенем, и повернулась к нему лицом, положив руки на бедра.
— Помимо всего прочего, Фессамель, — тихо сказала она ему, — за последние десять дней я убила двух человек, которые пришли свести старые счеты с тех пор, как твои заклинания подвели тебя, и об этом распространились слухи.
— Фейя! Ты с ума сошла? Рассказывать об этом...
— Они знают, Фесс, они знают, — сказала ему его леди с холодным презрением. — Весь город знает. У каждого мага заклинания сошли с ума, не только у тебя. Если бы ты обратил хоть каплю внимания на Фаэрун за твоим окном, ты бы уже это знал.
Лорд Заклинаний побледнел, как старые кости, и уставился на нее, разинув рот, как рыба, задыхающаяся без воды. Все ждали, когда он снова обретет дар речи. Это заняло довольно много времени.
— Но… значит, твои заклинания все еще действуют? — наконец сумел спросить он.
— Ни одно, — решительно сказала она. — Я убила их этим.
Она вытащила крошечный кинжал из ножен на бедре, затем откинула левый рукав, чтобы обнажить длинную широкую линию сосновой смолы и бинтов. — Вот как я это получила.
— Эти торговцы тоже приходили, чтобы... чтобы..? — слабо спросил Арандер, покачиваясь на каблуках. Его руки дрожали, как у больного старика.
— Я пошла к ним, — сказала ему Фейя резким тоном, — чтобы попросить их снова сделать предложение, от которого ты так очаровательно отказался два месяца назад. Они были достаточно добры, чтобы услужить, хотя вполне могли натравить своих собак на меня: ученицу человека, который за ночь превратил троих из них в свиней.
Среди торговцев вокруг нее послышался сердитый ропот воспоминаний и согласия. Арандер отступил назад и исключительно по привычке поднял руку, чтобы произнести заклинание, прежде чем опустить ее с выражением болезненного отчаяния.
Его леди выпрямилась и сказала более спокойно:
— Итак, теперь сделка заключена. Ваша башня и все эти земли, начиная с сегодняшнего полудня и впредь, принадлежат этой клике торговцев и может быть использована по их усмотрению.
— И... и что будет со мной? Боги, женщина...
Фейя подняла руку, и невнятная речь волшебника оборвалась, словно отрезанная ножом. Кто-то усмехнулся.
— Мы, милорд, вольны беспрепятственно жить в Южном Шпиле, накладывая заклинания — до тех пор, пока они не причинят вреда или не нанесут ущерб никому в этом владении — столько, сколько пожелаем... или сможем. Ты, Фесс, получаешь двести тысяч золотых монет — вот почему все эти добрые люди здесь — достаточное количество дров и дюжину оленей в год.
Не говоря ни слова, Халдер Фелбеллоу положил мешок на боковой столик. Тот приземлился с тяжелым звоном монет. Мясник Вендел последовал за ним, затем, один за другим, все остальные. Мешки поднимались, пока не достигли стены. Стол протестующе скрипел. Глаза Арандера выпучились.
— Но… у вас не может быть достаточно золота, ни у кого из вас!
Его дама присоединилась к нему в изящном зеленом платье и успокаивающе положила руку ему на плечо.
— У них есть покровитель, Фесс. Теперь вежливо поблагодари их. Нам нужно кое-что упаковать, или тебе придёться носить мои платья.
— Я... я...
Ее доселе нежная рука сильно толкнула его в ребра.
— Милорды, — сглотнул Арандер, — я не знаю, как вас благодарить.
— Фессамель, — добродушно сказал Фелбеллоу, — вы только что это сделали. Примите и нашу благодарность. И удачи в Южном Шпиле, да? Арандер все еще сглатывал, когда торговцы, посмеиваясь, вышли. Однако звуки, которые он издавал, превратились в хныканье, когда их отступление показало человека, который все это время спокойно сидел позади них. Слабое свечение смертоносной магии играло на обнаженном широком мече, который лежал у него на коленях. Этот клинок был в умелой хватке больших волосатых рук знаменитого воина Барундрина Харбрайта, чья улыбка, когда он поднялся и посмотрел прямо в глаза волшебнику, была ледяной.