Искушение Эльминстера

Мантимера слегка нахмурился, сосредоточившись, затем сказал:
— Боюсь, что нет, насколько мне известно, и я вынужден ответить отрицательно на оба ваших вопроса. Насмаэре?
Леди Фелморель слегка покачала головой.
— Я никогда не слышала этого имени.
Она посмотрела прямо в глаза Ванлорну и спросила:
— Это относится к магии, которую вы так умело продемонстрировали у наших ворот, или чему-то, что вы предпочли бы сохранить в тайне?
— Я не знаю, к чему это относится, —  ответил их гость. — Пока что «Дасумия» остается для меня загадкой.
— Возможно, другие наши гости — один из них глубоко разбирается в вопросах магии, и оба они много путешествовали — могут предложить вам ключ к вашей тайне, — предложил лорд Эсбре, придвигая графин ближе к Ванлорну. — За прошедшие годы я обнаружил, что многие полезные знания лежат, как драгоценные камни, сверкающие в забытых подвалах, в умах тех, кто ужинает за моим столом. И они так же удивлены, как и мы, вспомнив и обнаружив, что обладают такими особыми и редкими богатствами.
В отдаленных коридорах слабо зазвучали фанфары, и Мантимера взглянул на слуг, ловко открывающих пару высоких дверей черного цвета с тяжелыми позолоченными ручками.
— А вот и они, — сказал он, окуная моллюска, пол скорлупы и все остальное, в миску с приправленным мягким сыром. — Прошу вас, ешьте, добрый сэр. Мы не придерживаемся здесь никаких формальностей, связанных с обслуживанием или ожиданием других. Все, что я прошу от своих гостей — это хорошая речь и внимание к собеседникам. Пейте до дна!
Бок о бок и шагая осторожным шагом — словно ни за что на свете ни один из них не хотел, чтобы другой вошел в зал первым или последним — в комнату вошли двое высоких мужчин. Один был широкоплеч, как бык, и носил золотой пояс, затянутый почти что под мощной грудью. Тонкий пурпурный шелк покрывал его бугрящуюся мускулатуру и стекал по жилистым волосатым рукам туда, где позолоченные наручи охватывали предплечья, обхватом превышающие бедра большинства мужчин. И пояс, и наручи демонстрировали изящно выделанные сцены борьбы мужчин со львами, как и массивный золотой гульфик под поясом мужчины.
— Хо, Мантимера, прогудел он. — У тебя еще есть та оленина с соусом, которая тает в моей памяти? Я умираю с голоду!
— Без сомнения, —  усмехнулся лорд Фелморель. — Эта оленина не должна жить только в памяти: сними купол вон с того большого блюда, и оно твое. Ванлорн из Аталантара, познакомьтесь с Барундрином Харбрайтом, известным воином и исследователем.
Харбрайт бросил взгляд на человека с ястребиным носом, не останавливаясь на своем решительном пути к указанному блюду, и проворчал что-то тоном скорее принятия к сведению, чем радушия или приветствия. Ванлорн кивнул в ответ, а его глаза уже обратились к другому мужчине, который возвышался над столом как холодный и темный столп падшего колдовства. Гостю с ястребиным носом не требовалось представления Мантимеры, чтобы понять, что это был волшебник, почти столь же могущественный, сколь и надменный. В его глазах была холодная насмешка, когда они встретились с Ванлорном, но, казалось, в них мелькнуло уважение — или это был страх? — когда они обратились в сторону леди Насмаэре.
— Лорд Фессамель Арандер, которого некоторые называют Лордом Заклинаний, — объявил Мантимера. Был ли его тон чуть менее восторженным, в отношении воина?
Архимаг холодно кивнул Ванлорну, скорее отпуская, чем приветствуя, и сел широким жестом, в котором удалось явно продемонстрировать множество сверкающих перстней странной формы всем, кто находился поблизости. Подчеркивая впечатление, разные кольца мигали россыпью многоцветных вспышек.
Когда он посмотрел на еду перед собой, у Ванлорна мелькнуло краткое воспоминание о челюстях волков, щелкающих ему в лицо в глубоких снегах за пределами Старна в только что прошедшую суровую зиму. Он почти улыбнулся, когда выбросил это кровавое воспоминание из головы. Голод, это просто голод владел теми воющими зверями; не лучше и не хуже, чем то, что он испытывал сейчас. Он обратил свой взгляд на суп из ящериц с перцем и хрустящий пирог с тремя змеями в пределах досягаемости. Разрезая последний и оценивающе принюхиваясь к поднимающемуся ароматному пару, Ванлорн понял, что Арандер бросил взгляд в его сторону, чтобы посмотреть, достаточно ли впечатлен демонстрацией силы этот незнакомый гость. Он также знал, что маг, должно быть, сейчас откидывается на спинку стула и берет бокал вина, чтобы скрыть состояние огромного раздражения. И ему достаточно было взглянуть на себя в зеркало, чтобы понять, что сила и совершенство Искусства вскармливают во многих волшебниках детскую раздражительность, поскольку они ожидают, что мир будет танцевать по их прихоти, и эгоистично раздражаются, когда этого не происходит. В настоящее время он был источником раздражения Арандера; волшебник скоро набросится на него. Слишком скоро.
 
— Вы говорите, что родом из Аталантара, добрый сэр... а, Ванлорн. Я бы подумал, что немногие вашего возраста объявят себя потомками этой павшей земли, — промурлыкал волшебник, когда воин Харбрайт вернулся к столу, неся серебряное блюдо шириной с его собственную грудь, которое прогибалось под тяжестью почти целого жареного кабана и нескольких дюжин насаженной на вертел птицы, и уселся под скрип кресла и грохот дрожащих графинов. — Где вы жили совсем недавно, и что привело вас сюда, окутанного тайнами и безвестного, в дом, столь богатый, если мне позволено спросить? Стоит ли нашим хозяевам запирать свои сундуки с драгоценностями?
— Я бродил по этим прекрасным королевствам уже несколько десятилетий, — весело ответил Ванлорн, казалось, не замечая сарказма Арандера или неприкрытых инсинуаций,  — в поисках знаний. Я надеялся, что Миф Драннор многому меня научит, но он дал мне лишь урок о насущной необходимости бегать быстрее дьяволов. Я бродил то там, то тут, но узнал немногим больше, чем несколько секретов о Дасумии.
— Неужели? Ищете знания о магии или просто сокровища?
При этом последнем слове воин Харбрайт на мгновение оторвал взгляд от своего шумного и безостановочного кусания и глотания, уставившись на Ванлорна одним ровным глазом, чтобы услышать ответ.
— То, что я ищу — это знания, —  сказал Ванлорн, и воин с отвращением хмыкнул и продолжил есть. — Знания о Дасумии. Но вместо этого я, кажется, нахожу довольно много об Искусстве. Я полагаю, что его сила побуждает тех, кто может писать, записывать подробности об этом. Что касается сокровищ... Нельзя есть монеты. У меня их достаточно для моих нужд. Один и пешком, как бы я мог унести больше?
— Потратьте несколько из них, чтобы купить лошадь,  — проворчал Харбрайт, разбрызгивая по столу маленькие кусочки кабана с травами. —Боги небесные, ходить по королевствам! Я состарился бы еще до того, как мои ноги стерлись бы в лодыжках!
— Скажите мне, — обратился лорд Фелморель к Ванлорну, наклонившись вперед, — как много вы видели в легендарном Городе Песни? Большинство из тех, кто даже мельком видит руины, разрывают на части прежде, чем они могут подойти ближе.
— Или вы просто бродили по лесу неподалеку от того места, где, по вашему мнению, находится Миф Драннор? — вкрадчиво спросил Арандер, беря графин, чтобы наполнить свой стакан.
— Дьяволы, должно быть, были заняты преследованием кого-то другого,  —сказал человек с ястребиным носом Мантимере, — потому что я провел большую часть дня, карабкаясь по заросшим, в основном пустым зданиям, не видя ничего живого, что было бы больше белки. Красивые арочные окна, изогнутые балконы... Должно быть, это было очень величественно. Теперь не так уж много лежит там и ждет, пока унесут. Я не видел ни бокалов на столах, ни раскрытых книг, чьих владельцев оторвали от чтения, как о том рассказывают менестрели. Без сомнения, город был разграблен после того, как он пал. И все же я видел и помню некоторые символы и письмена. Если бы я только мог определить, что они означают...
— Вы не видели никаких демонов? — Арандер был насмешлив, но также явно хотел услышать ответ Ванлорна. Человек с ястребиным носом улыбнулся.