Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит (СИ)

В тарлинском партэле, что располагался напротив лечебницы, островитянок не было. Но я знала, что беглянки с Маути очень ценятся и пользуются у клиентов огромным спросом. Оно и понятно, почему: девушки обладали поистине жарким, огненным темпераментом. Вон, даже такого окаменелого сухаря, как Райс, проняло…
Вот Лисси Лонгвуд, замерзшая и потерянная, давно забывшая, как желать любви, ему была совсем не интересна. Что тоже понятно и вопросов не вызывает. Варх знает, почему я вообще сейчас думала об этом, упираясь выжидающим взглядом в стекло почтового ящика. Придет? Или нет?
И если придет, то куда уйти мне? Не становиться же немой свидетельницей «расслабляющих процедур»!
Днем, после ухода маутянки, ящик еще долго хранил тепло отосланного письма. Шипящая негодяйка отправила кому-то весточку, нагло пользуясь отсутствием хозяина. И я тоже рискнула.
Послала Софи короткую записку, прикрывшись чужим магическим следом. Сообщила, что я цела и не нужно призывать маг-гвардию на мои поиски. Попросила уничтожить порванную одежду, в которой сохранилось вархово письмо с маячком. Будет паршиво, если Крис вновь отследит сигнал, создав проблемы чете Кольтов.
Хотела еще спросить о виззарийском артефакте, так некстати оказавшемся в кучке хавранских вещей. Но не стала. Во-первых, чтобы не пугать Велисофью. Грегори и без меня хватает хлопот с беременной простачкой, не желающей целительской помощи. Во-вторых, получать ответ было некуда.
Свою щекотливую проблему я решила полностью доверить магистру. В интересах Райса отвязаться от меня поскорее. Уверена, он приложит все усилия… Это и по глазам понятно: ой как приложит!
Так и не дождавшись, пока я послушно засну, Райс сам начал клевать выдающимся носом. Сполз в кресле, навис лбом над коленом… и отключился. Может, и стоило уступить ему кровать, но не раньше, чем он смоет с себя принесенное в дом болото.
Когда он поглубже провалился в сон, я поднялась с подушки и приблизилась к магистру. Надо было оказать целительскую помощь, пока у него на лице осталось хоть что-то, напоминающее Кейра Райса. Не Кея, не Кера… Никак не ласкающегося и ни к чему (кроме эшерской) не склоняющегося.
Я осторожно подняла его голову и откинула назад. Пихнула в плечо, укладывая упертое тело удобнее в кресле. Набрав губкой воды из кувшина, промокнула расслабленный лоб. Стерла с него грязевое пятно и горячую испарину. Магистр кипел, испытывая разом последствия отката, натяжения виззарийской нити и Варх знает чего еще.
Аккуратно прошлась по щекам, поросшим густой щетиной. Смыла кровь с подбородка. Губы Райса неприязненно скривились, когда в них случайно затекла струйка прохладной воды. Но он не проснулся, и я, осмелев, принялась за шею.
Пользуясь бессознательным состоянием вечно хмурого мага, я хорошенько рассмотрела его лицо. В темноте черты казались особенно выпуклыми и мрачными. Провела мокрым пальцем по кипящим губам. В кои-то веки он их не поджимал – строго и укоряюще.
Рубашка на Райсе так и была распахнута, словно в насмешку демонстрируя мне след от мини-пятки. Он еще неделю продержится, ей Варху. Понять бы еще, почему каждый взгляд на печать, оставленную другой женщиной, вызывал во мне волну желчи. И желание стереть отпечаток… да вот хоть мочалкой!
Пятнистый магистр. Даже дважды пятнистый, с пятном от пятки… Можно вносить как уникальный, редкий экземпляр в Анжарскую красную книгу.
Я слишком сильно сжала губку, и капли с напряженной шеи покатились вниз. Прямо на гхарров красный след!
Свободной рукой торопливо стерла влагу с его груди и с опаской подняла глаза. Только теперь заметила, что взята на прицел мутноватым темным взглядом. Кто знает, насколько давно: я увлеклась «первой помощью»…
Райс жадно втянул ноздрями воздух. Пробормотал что-то осоловело, путаясь в горячечном бреду. И резко дернул меня на себя, безошибочно находя мой рот своим. С первой, Варх меня прибери, попытки.
Я захлебывалась его вкусом, задыхалась, пытаясь оказывать хоть какое-то сопротивление нахальному языку. А он будто не мог напиться и надышаться. Скручивал волосы, распускал тут же. Вдыхал жадно, алчно, собирая запах с моей шеи. Спятил он на своих болотах! Видит Имира, спятил!
 
Жаркой ладонью он забрался мне под рубашку. И с энтузиазмом огладил кружева, проверяя, не появилось ли за день на хавранке неучтенных щупалец.
Его пальцы впивались в бедро и затылок, хаотично сжимая и яростно притягивая всю меня к магистру. Казалось, что рук у него минимум десяток! Не могло всего от двух быть столько проблем и смущающих ощущений.
Вполне вероятно, Райс продолжал спать. Или начал бредить, что в его состоянии могла предсказать любая магическая диагностика. Но на целительскую процедуру происходящее тянуло с трудом.
Так меня давно не целовали. В последний раз ко мне прикасался Крис, и от гадостных воспоминаний все под кружевами болезненно поджималось. Не хотелось подпускать к себе кого-то еще долгое, долгое, бесконечное время… Но бредящий Райс, Варх свидетель, не спрашивал разрешения.
Он держал крепко, так, что о побеге и помышлять не стоило. Но вместе с тем бережно. И глядел на меня, как на… как на вожделенный кусок мяса. Или торта. Или бутылку с эшерской. Словом, как на что-то до мурашек желанное, явно путая меня с мелко-пяточной маутянкой.
Определенно, он принял меня за свою жаркую подружку из партэля. Уж больно голодный взгляд. Зря я выгнала ту девицу, один Варх знает, чем с ним занимавшуюся.
Впрочем, я догадывалась, да… Пыталась не осуждать. Это ведь его право, он мужчина и…
– Какого гхарра ты тут забыла? – рявкнул вдруг прямо в губы.
Так неожиданно, что я застыла с приоткрытым ртом в каких-то нескольких сантиметрах от породистого носа. И принялась ошалело разглядывать магистра. Как-то иначе он мне сейчас виделся.
– Я… я… – запнулась, заглатывая судорожно драгоценный кислород. – П-пятку… трогала…
– Мою?
– Ваши побольше будут, – я постаралась снова не дышать, чтобы не тревожить выдохами разгоряченную кожу. – А вы?
– Я спал!
– Вот и спите! – возмущенно попросила, прикусывая мокрую губу.
Кожа под кружевом саднила, похоже, магистр успел на ней синяков наставить. Пробитое гхаррово копыто!
Райс гневно засопел и поджал губы, продолжая фиксировать мое тело на себе. Иначе бы я, уж само собой, давно сбежала.
– Вархов Граймс…
– Причем тут он?
– И правда легче, – осоловело выдавил магистр, жадно поглядывая на мой рот. – Ты хотела помочь, хавранка?
– Знаете, я…
Меня заткнули. Совершенно бесцеремонно. Ртом! Утопили в настойчивом поцелуе, прижали к дрожащему в агонии телу. Все-таки Райс продолжал бредить. Ни гхарра он не пришел в себя.
– Что вы… творите… – прошептала, уворачиваясь от носа, упиравшегося в мой. Избегая сталкиваться с мутным взглядом.
Меня как-то непривычно потряхивало. Может, от странной позы. Телу не хватало опор, но принять другую оно не могло, а хвататься за мужчину было неловко.
– Лечу.
– Кого? – уточнила, сглатывая слюну. Сдувая светлые волосы, хаотично нападавшие на лоб.
– Себя! – рявкнул магистр, в один час лишившийся всех обезболивающих средств. Моими стараниями. И вот прямо в этот момент бравший с меня компенсацию.
– П-помогло? – спросила недоверчиво.
Ей Варху, странная медицина.
– Представь себе, – недовольно прошипел, яростно проводя губами по моей щеке. – Действительно полегче…
– Ууу… – тихонько провыла, понимая, что я от настоящей целительницы с правом практики только что опустилась до тех, кого вызывают из партэлей.
– Ты странно пахнешь, хавранка, – сообщил он, замирая. – Вялеными сливами. Или вареньем из груш.
– Вам показалось.
– Точнее не смогу определить. Я не поклонник сладостей, – проворчал мужчина, наматывая мои волосы себе на пальцы. Притянул к носу несколько светлых прядей, понюхал, зажмурился.
– Да как можно не любить сладкое? – удивилась совершенно искренне.
– Иди спать, Вивика. И на этот раз очень, очень качественно.