Пси-ON. Книга IV (СИ)

— Уже действующие научные группы не будут рады тому, что мы лишим их допуска к некоторой части пространственных аномалий просто для того, чтобы обеспечить «материалом» чужаков. — Покачал головой Лагов. — И устраивать всё тебе придётся лично, тет-а-тет с Сениным, так как у меня и вообще всей нашей структуры в «научке» достаточного влияния нет. И, знаешь, если справишься без использования влияния твоего царственного отца, то я даже дам добро на создание твоих групп из перебежчиков. Но — под твоей личной ответственностью и в рамках нашей структуры.
— Эффективность, при таком подходе… — Цесаревич нахмурился. — … будет весьма невысока.
— Отдашь перебежчиков под руку Сенину — и он просто не даст их деятельности ходу. Его убеждения в отношении предателей всех мастей тебе должны быть известны. — Тайный советник усмехнулся, выудив из приоткрывшегося ящика стола папиросу. Запалил он её по-старинке, зажигалкой. — Он даже их идеи и выкладки воспримет в штыки, так что развитие они явно получат нескоро. У его команды свой подход к изучению разломов, а менять его просто потому, что так решили сделать наши «коллеги» ему не позволит гордыня.
— Это попахивает смешиванием работы и личного, но я, пожалуй, понимаю. — Цесаревич угрюмо кивнул. Сенин, этот гений от мира науки, контролировавший основную массу исследований разломов, пространства и псионики, вполне мог пойти на принцип и отказаться давать возможность полноценно работать неблагонадёжным, как он наверняка скажет, элементам. — И всё же, самолично я вряд ли смогу в разумные сроки организовать что-то жизнеспособное.
И приструнить Сенина возможности не было. Вернее, формально не то, что Император, но и цесаревич мог поставить под сомнение вопрос пребывания чрезмерно амбициозного мужчины и псиона на его посту в тайном совете, да только никакая новая научная группа не окупит потери такого управленца и исследователя. Даже снижение эффективности его работы на десяток процентов приведёт к сплошным потерям, и Император, попытайся Владимир провернуть нечто такое, первым же и одёрнет отпрыска.
Уже было доказано, что без Сенина прогресс двигается намного медленнее, чем с ним, — очень уж конфликтным был этот человек, так что прецеденты были, — а в науке, как и в любом комплексном и сложном творческом деле, из-под палки работать не заставишь.
Просто не будет результата.
— У тебя имеются подходящие кадры, да и я кое-кого могу подкинуть: есть и у нас подходящие кандидаты из, кхе-кхе, «некондиции». Договоришься с Сениным на предмет оборудования и доступа к данным для курируемой тобой ЛИЧНО… — Это слово советник выделил особо. — … группы, и я дам добро, людей и финансирование на всё остальное.
— Интересный способ отвадить меня от внешнеполитических игрищ, Сергей. — Владимир вроде бы по-доброму улыбнулся, но вот его взгляд… — Я так сильно мешаю вам работать? Мне казалось, что провалов за мной не числится, разве нет?
В ответ мужчина благодушно, точно подвыпивший родственник на семейном празднике, рассмеялся. И заговорил, тихо и совсем по-доброму, в совершенно несвойственном этому человеку стиле.
— Рановато ты начал видеть во всём попытку тебя подсидеть или отвадить подальше от реальных дел, Владимир. Всё гораздо проще: ты, в отличие от меня, можешь найти ключик к Сенину. Смежная область «по работе» — прекрасный повод для сближения, а уж на нашу чашу весов мы как-нибудь найдём, что можно подкинуть. Чтобы ты выступал не просителем, но тем, кто предлагает сделку к обоюдной выгоде. — Сергей Лагов затянулся папиросой, в следующую секунду выпустив к потолку клубящийся сизый дым. — Тебе просто придётся немного поднапрячься, чтобы преодолеть «бутылочное горлышко» без потерь. Научная группа, которую ты можешь создать, после завершения всех приготовлений не будет требовать от тебя многого: лишь периодической проверки результатов их работы. С остальным вполне справятся и доверенные люди, которые у тебя, я точно знаю, есть.
— Контакт с Сениным так для нас важен?
— Очень. — Мужчина кивнул. — Нам нужно знать, что и как происходит внутри структуры. Не через призму отчётов контрразведки, как можно понять. Вот только учёные — это такая каста, к которой у меня и моих людей нет ни повода, ни возможности «подъехать». Особенно сейчас, когда их деятельность, так скажем, находится в серой зоне, и порой лучшие умы не кажут носа с объектов месяцами напролёт.
 
— Есть причины не доверять Лебедеву и Ревунову? — Двое бессменных лидеров «контров» уже больше тридцати лет служили Императорской семье, и поводов сомневаться в их верности у цесаревича не было.
Поэтому то, что сейчас неожиданно выдал Лагов, пахло ну очень дурно.
— Скажем так: у меня есть подозрения касательно того, что кто-то умудрился наладить канал сбыта секретной информации в обход наших доблестных контрразведчиков. — Цесаревич чуть вздёрнул бровь. — Данные сливаются выборочно и малыми партиями. Всплывают в сети то тут, то там; так, что их кто-то, да замечает, и уже через этого кого-то секретные сведения оседают в НИИ «коллег», с которыми мы по понятным причинам всем не делимся.
— Они сами-то знают об этом «канале»?
— Я не сообщал, и надеюсь, что ты тоже не станешь об этом распространяться. Слишком разношёрстные сведения всплывают не там, где надо — такое маленький человек физически не устроит. Так что «протечка» в верхах, а там не заметить начало расследования сложно.
— И ты решил вот так плавно ввести в курс дела правящую семью в моём лице, тем самым прикрывшись от, в перспективе, гнева отца? А заодно и заручиться моей поддержкой? — Владимир Романов уже давно привык к тому, что начальник крайне необычной структуры, занимающейся теми делами, которые ни под каким предлогом не должны однажды всплыть и быть связанными с Российской Империей, общается с ним безо всякого пиетета. Он и сам отвечал тем же, из всех тайных советников будучи на «ты» только и исключительно с Лаговым. — Вероятность того, что я смогу договориться с Сениным так, чтобы в какой-то мере сблизиться с ним крайне низка. Если только в качестве предмета торга не приготовлено нечто особенное…
Лагов улыбнулся одними кончиками губ:
— У Сенина есть одна страсть, Владимир. Ты слышал что-то о его неудачной попытке сосвататься к Алексеевым двенадцать лет назад?..
  
Глава 5
 
У Трона
 
Владимир Романов вышел из кабинета своего нынешнего наставника и учителя, аккуратно прикрыл дверь… и ненадолго замер, вслушиваясь в неожиданно резко наступившую тишину. Лишь спустя пару секунд он направился к площадке с лифтами, огладив проступившую к вечеру мягкую щетину. Взгляд молодого мужчины смотрел вовне материального мира, походка была расслабленной и не соответствующей его положению, а кончики пальцев левой руки нет-нет, да подрагивали, будто бы пытаясь ухватиться за что-то, мелькающее так близко и так далеко.
Прошедшая беседа ввела цесаревича в весьма странное, подвешенное состояние. Мысли скакали галопом, получающаяся картина даже не пыталась сложиться во что-то удобоваримое, мелькающее на периферии сознания понимание ускользало раз за разом, а вроде бы выверенная система приоритетов выдавала сбой за сбоем.
Владимиру, бесспорно, не впервой было сталкиваться с непростыми обстоятельствами, но обычно на него не вываливали столько всего в виде ничуть не отфильтрованной информации. Факты и очень, даже слишком много сопутствующих деталей не позволяли сходу сориентироваться и найти решение, которое и принять-то стоило ещё вчера. Ещё и Лагов, несмотря на всю серьёзность ситуации, демонстративно умыл руки, что было само по себе странно.
И из-за совокупности всех этих факторов цесаревич не мог однозначно решить, как ему стоит поступить.
С одной стороны, обрисованная Сергеем Лаговым ситуация весьма недвусмысленно указывала на наличие предателя среди тайных советников или их ближайшего окружения. В частности, наиболее вероятными кандидатами были первые помощники Сенина, вторые-третьи-четвёртые сыновья и дочери именитых родов Российской Империи, которых так просто встряхнуть было нельзя. Одного-двух — возможно, но явно не всех сразу, и точно не тайно, с использованием псионов-телепатов.