Пси-ON. Книга IV (СИ)

Просто поддерживать диалог, наблюдать за мимикой собеседников и, одновременно, за их мыслями, где фоновыми, а где и глубинными — задача сама по себе не из простых. А если учитывать расстояние, нас разделявшее, и сжатый отрезок времени, в котором всё происходило, задача усложнилась на пару порядков. Плюс необходимость контролировать окружение и, в частности, разлом, к которому неугомонные люди вполне могли «тихонько» кого-нибудь подослать. Не обязательно даже по приказу сверху, достаточно будет проявления инициативы «на месте».
Всё же, людям свойственно переоценивать себя и считать, будто именно их вмешательство, их работа — ключевая. Что не сделают они, и всё рухнет. А если сделают, и всё равно рухнет, то это указывает лишь на то, нужно было просто всё сделать чуть раньше. И тогда, по разумению таких индивидуумов, всё бы точно было отлично.
Забавно, но факт: от того, шла ли речь об ОМП или организации на пару порядков ниже калибром, соотношение таких идиотов к нормальным людям не зависело. Они были везде, просто до поры умело маскировались… или не попадались, ибо дураки очень уж часто вырабатывали совершенно абсурдные навыки сокрытия своей сути.
Всего за время диалога я пресёк две попытки выйти на связь с кем-то вовне в обход официальных каналов, — просто испортив технику таких «шпионов», ничего сложного, — и помог патрульным перехватить троицу очень умных псионов из местных, которые решили ценой своих жизней захлопнуть разлом, «заинтересовавший Зло-Во-Плоти». Казалось бы — одарённые, априори более способные к обучению, чем обычные люди. И страна предоставляет таким массу возможностей, вырывая их из местного порочного кастового круга. Но — нет: внутри как минимум эти конкретные индивидуумы остались такими же простаками, которым что по лбу, что лбом, всё едино.
И при этом они успели устранить десяток простых бойцов, лишь по счастливой случайности не наткнувшись на одарённых ОМП.
Воистину, дуракам — везёт, что бы кто ни говорил.
Пришлось удалённо «устраивать шум» и организовывать недругам «случайную встречу» с теми, кто смог от них избавиться без лишних жертв. ОМП в таких случаях в пай-мальчиков не играли, устраняя нарушителей на месте сразу по обнаружению. Их, как и меня, в общем-то, не интересовало, что эти «диверсанты» что так, что так не смогли бы навредить разлому.
Но я не хотел давать ОМП повода считать, будто они уже в чём-то недоработали, а сотрудники этого самого ОМП считали, что они заседают на пороховой бочке, и любая мелочь может превратить давшуюся им в руки «золотую рыбку» в живое воплощение цунами. Все, от рядовых бойцов до руководителей высшего звена, находились на пике нервного напряжения, из-за чего малейшая искра могла привести к коллапсу.
Всё же, несмотря на внешнюю браваду, на «собрании» только Алексей Второй не считал, будто я вот-вот нагряну к нему во дворец с весьма однозначными намерениями. Но даже он всё равно опасался, умело это скрывая.
И понял я это просто потому, что именно опасения и страха в транслируемых им вовне эмоциях не было.
А ведь так быть не могло: уж поверьте опыту существа, лишившегося эмоций и «питающегося» чужими.
— На этом закончим. Я обобщил и сохранил на носителе всё, что мне известно о той стороне. Изучайте, и готовьте свои варианты конструкций и механизмов, которые обеспечат или могут обеспечить стабильное существование разлома…
Процесс переноса значительной части всего узнанного о той стороне занял ни много, ни мало, а четыре с половиной часа объективного времени, на протяжении которого я, фактически, занимался сбором информации об ОМП. Сами представители, — и в особенности учёные с инженерами, — об этом в лучшем случае только догадывались, и оттого носились со мной как с писаной торбой. Дважды доставляли устройства получше, позволяющие реализовать мой скоростной потенциал чуть шире, а количество напитков и закусок, ими предложенных, могло сделать честь любому многопрофильному ресторану.
Но в целом я «отдыхал», отведя под непосредственно перенос знаний «на бумагу» малую толику мощностей своего разума. И никто меня не беспокоил…
 
До сего момента.
— Вижу, я как раз вовремя. — Несмотря на резко изменившуюся атмосферу, и в частности — негодование, испытываемое приставленной ко мне охраной из китайского отделения ОМП, Алексея Второго пропустили без малейших препятствий. Научный персонал, получивший от меня исчерпывающие инструкции со всеми возможными пояснениями, подозрительно быстро рассосался, а за ним последовали и сами китайцы. Телохранители же Императора остались снаружи изначально, и отнюдь не по своей воле. Просто сам мужчина, опустившийся на простой рабочий стул напротив, отдал им такой приказ. — На удивление «чистый» бокс. Едва ли не единственное место во всём лагере, где можно поговорить с глазу на глаз без риска быть услышанными…
— Пять минут трудов опытного магнитокинета, те же заслоны в исполнении твоих телохранителей — и таким местом станет любое другое. Есть что-то важное?
На самом деле, Алексей Второй не должен был вот так подходить ко мне. И уж тем более организовывать атмосферу секретности, лишив ОМП даже призрачной возможности подслушать всё то, что будет тут сказано. Не для этого была устроена национальная трагедия, на которую Хозяин Трона ссылался, когда его обвиняли в приобретении выгоды от моих дальнейших действий.
— Что-то изменилось? — Вопрос без уточнений, но я прекрасно понял, что он имел в виду.
— Разлом, новый материал и потенциальная возможность сохранить человечество на новой планете. Этого более, чем достаточно для того, чтобы решиться изменить прежние планы. — Я сформировал связь между нашими разумами, передав мужчине некоторые свои мысли, впечатления и прогнозы касательно судьбы этого конкретного разлома. Алексей закрываться не стал, хоть ему и потребовалось порядка двух минут для того, чтобы всё осмыслить. И даже так, эта нагрузка нелегко ему далась: очень уж не хотел он ударить в грязь лицом, выжимая из разума все соки. — Мы не успеваем, Алексей. Если не случится прорыв, то проблему с разломами своевременно решить не удастся. И тогда единственное, что нам останется — это попытки сохранить хотя бы малую толику человечества вне этой планеты.
— С нашей стороны прорыва нет и не предвидится. — Хозяин Трона посмурнел, и от напускного дружелюбия не осталось ни малейшего следа. Слишком его поразила информация, которую я на него вывалил. Но иначе объяснять было бы слишком долго, а так он, возможно, сможет подтолкнуть ОМП в нужную сторону изнутри. — И твой прогресс недалеко ушёл, хоть со стороны так и не скажешь. Чертовски плохо, Артур. И ещё хуже, что ты меня этим сейчас огорошил…
Потому что смиренно плыть по течению он после этого не сможет.
— Кто-то должен помочь мне встряхнуть ваше застоявшееся за последние годы болотце. Мои методы, может, и позволили добиться желаемого результата, но злоупотребление «кнутом» может привести к непоправимому.
В ином случае я бы не стал ничего переигрывать, следуя изначальному плану до самого конца, но раз уж у нас появилась внеплановая надежда…
Алексей Второй покачал головой:
— Внешние проблемы, может, и потеряли былую остроту, но значительно разрослись проблемы внутренние. Не только Российская Империя, но и Единый Китай, и большая часть стран Европейского Региона сейчас находится в очень… щекотливом положении. — Император поморщился, словно надкусив невероятно кислый лимон. И, в каком-то смысле, для него как для правителя эта тема и была таким лимоном. — Потребуется не один и не два года только для того, чтобы в мире вновь воцарилась относительная стабильность. И до того момента я ограничен в своих возможностях. Любая промашка сейчас приведёт к восстанию, и подавить его малой кровью я уже не смогу. Особенно это касается всего, что связано с ОМП, привнёсшей в привычный жизненный уклад моих подданных слишком много спорных вещей…
— Я думал, что мы изначально условились не ходить окольными путями. И если ты думаешь, что я сейчас предложу простой способ решения этой проблемы, то… — Я покачал головой. Нельзя следить за всем миром, тайно или открыто, — но кроваво, — решать его проблемы и при том не знать, что происходит в границах отдельных государств. — … ты ошибаешься. Крах неминуем. Подобная судьба ждёт если не всех, то очень многих твоих «коллег». Я не разорвусь и не успею повсюду, даже если очень захочу.