Джип, ноутбук, будущее (СИ)

Но дело не в слежке, уж способ исчезнуть — есть. Дело в другом.
Не может он бросить Фрезе, неважно, выиграли они или проиграли конкурс. И не может он просто так оставить этот мир ждать приближения Первой мировой. 
«Сделал, что мог — кто может, пусть сделает лучше». Девиз римских консулов, советских изобретателей, польского фантаста и Руслана Лазаревича. И пусть никто не скажет ему, что он сделал НЕ ВСЁ, что мог — он сам будет это знать.
Руслан коротко выдохнул и взял нож для бумаг.
* * *
— По результатам испытаний комиссия… так-так-так… выводы — автомобиль показал высокие результаты… так-так-так… по хорошей дороге автомобиль двигался со скоростью 60 верст в час… подъемы до 30–35 градусов автомобиль брал хорошо… по песчаному уплотненному грунту и по сухой пашне автомобиль двигался беспрепятственно…
Да, была такая чертовня на испытаниях, с Руслана семь потов сошло и не потому, что было жарко — боялся за подвеску.
— Читайте дальше, Руслан Аркадьевич, — Фрезе не выдержал и накапал себе в стакан еще капель, отчаянно пахнущих валерианой.
— …Имея достаточный запас воды и бензина, автомобиль может долго двигаться без их пополнения… запас обеспечен двумя канистрами… Управление автомобилем удобно ввиду того, что все рычаги и механизмы сосредоточены около шофера… Привод на все колеса, развитые зацепы на резиновых шинах позволяют автомобилю двигаться по всем дорогам где может пройти конная двуколка и гужевая повозка, даже после сильного дождя….
И такое безобразие тоже было. В роли сильного дождя — солдаты с ведрами.
— Необходимо отметить целесообразное устройство охладителя машины, простое и эффективность устройство электрического освещения, наличие комплекта инструментов и запасных частей… Автомобиль весьма пригоден для выполнения следующих задач: для широкой разведки в тылу противника… для службы связи… для быстрого продвижения к фронту противника… для различных вспомогательных целей… для быстрой доставки патронов и снарядов, а равно офицеров… Проходимость автомобиля позволяет использовать его совместно с кавалерией, при этом скорость марша ограничивалась только скоростью движения и усталостью коней…
— Давайте сразу к концу.
— Так-так-так… Недостатки, однако не оказывающие влияния на пригодность к использованию… отсутствие канистры для воды…
— Да хоть две канистры добавим! Выводы, Руслан Аркадьевич, выводы какие?!
— Так-так-так… Чрезмерная громкость звукового сигнала… Ага, вот!
Фрезе замер, массируя левую сторону груди.
— В данном виде автомобиль пригоден для эксплуатации и применения в Русской Армии. Рекомендуется закупить автомобиль в количестве не менее двадцати единиц…
Дальше Руслан не дочитал — Фрезе кинулся его душить. В объятьях радости, разумеется.
Они это сделали. Они смогли!
* * *
— Ну что, господа неудачники?! — в кабинет Фрезе буквально ворвался Пузырев, огромный, шумный и немного пугающий. Руслан чуть было не поперхнулся коньяком, которым они с Фрезе решили отметить радостную новость и снять стресс.
Зазвонил телефон.
— Мастерские Фрезе, Лазаревич у аппарата.
— Капитан Секретев. Я слышу, конверт уже открыли?
— Да.
— В таком случае — мои искренние поздравления.
— Ээ… — Руслан неожиданно забыл, как Секретева зовут по имени-отчетству, — Господин капитан, а вы знали результаты конкурса?
— Конечно, знал, — хмыкнула трубка.
— И молчали?!
— Не хотел портить вам впечатление.
— Петр Иванович! — от возмущения имя-отчество вспомнились, — А если бы мы оба-два скончались прямо тут?! От переизбытка впечатлений? Что тогда было бы?
— Ну, что — похоронили бы. Обоих. По первому разряду!
Юморист чертов…
От приглашения присоединиться к празднованию капитан вежливо отказался, загадочно поинтересовался, не звонил ли кто-нибудь еще, и откланялся.
Тем временем Пузырев успел расставить на столе из привезенной корзины несколько бутылок водки, тарелку с волованами — выпеченными из слоеного теста небольшими стаканчиками с мясной начинкой — гроздь винограда… в общем, все, что успел собрать на скорую руку, рванувшись поздравлять Фрезе и Руслана. Остальное должны в ближайшее время подвезти из трактира. Слово «остальное» Руслана несколько насторожило — по его мнению, водки было уже вполне достаточно, но Пузырев, похоже, собирался отметить успех со всей широтой русской души, недоступной всяким там немцам и американцам.
 
«Неудачники» из уст Пузырева объяснялись просто — его автомобиль тоже был рекомендован комиссией для применения в армии, правда, в количестве 10 штук, но его автомобили буду возить генералов, а автомобили Фрезе-Лазаревича — каких-то поручиков и корнетов. Руслан так и не понял, шутит Пузырев или всерьез так думает.
— Иван Петрович, вы выпуск автомобилей-то наладили? — спросил Руслан о воодушевленного Пузырева, — Ведь он у вас пока что один…
— Да что я, — отмахнулся будущий автомагнат и без пяти минут русский Форд, — десяток авто за полгода не поставлю?!
Зазвонил телефон.
— Фрезе у аппарата, слушаю…
Слушая, Петри Иванович сначала наморщил лоб, потом недоуменно поднял брови, что-то переспросил по-французски, брови взлетели вверх, потом попытались взять еще одну высоту, но на этом Фрезе заканчивался и у бровей ничего не вышло.
Рука, клавшая трубку на рычаги явственно дрожала.
— Звонил Адольф Адольфович… — тихо произнес Фрезе.
Адольф Кегресс, француз, технический директор императорского гаража и личный водитель императора. У Руслана возникли нехорошие предчувствия.
— Он сказал… — Фрезе встал, потом сел обратно, почти рухнул в кресло, — Что он довел информацию о нашем автомобиле, им заинтересовались и завтра нас ждут.
— Ждут где? — горло Руслана внезапно пересохло.
— У Его императорского величества Николая Второго.
Горло Фрезе тоже пересохло.
  
Глава 42
 
— Значит, вы к нам прямо из Америки приплыли?
Руслан уже привык, что голоса людей в этом времени для него звучат несколько непривычно, как будто с легким акцентом. Поменялась манера говорить за сто лет, что ли… Однако голос Николая Второго даже на фоне здешних голосов звучал немного не так. Не иностранный акцент, нет, но какая-то особенность выговора явственно присутствовала. Вот и фраза эта, про Америку, звучала, если эту самую особенность слегка утрировать, как «Значит, вы к нам прямэ из Эмерики приплыли?».
Кегресс, из лучших побуждений, подложил им с Фрезе знатную свинью. Хорошую, замечательную, из чистого золота прям — но свинью. Руслан полагал, что императорский шофер в разговоре со своим высоко — куда уж выше — поставленным клиентом просто мягко намекнет о том, что вот есть такие замечательные парни, Петрушка Фрезе, да Русланка Лазаревич, склепали они для твоей, царь-батюшка, армии коляску самобеглую, да по всякому российскому бездорожью самобеглую, челом бьют, просят купить. Адольф же, мать его, Адольфович, судя о всему, разрекламировал их Николаю так, что тот загорелся самолично побеседовать с этими чудо-изобретателями.
Вот и приходилось сейчас стоять в рабочем кабинете последнего российского императора, который еще не подозревает, что он — последний и с интересом рассматривает их любопытными глазами.
Прием им был назначен в Зимнем дворце, в рабочем кабинете царя. Кабинет, надо сказать, был знатный — огромное помещение с высоченными потолками, прямо как будто не во дворце начала двадцатого века, а в замке века так пятнадцатого, одни балки чего стоят. Готичненький такой интерьер — тяжелые двери, окованные сталью, огромные брутальные люстры под потолком из кованого железа, отделка стен из темного дуба (уж мебельщик-то сможет определить дуб перед ним или вяз), высокий камин… Впрочем, сразу было видно, что это — именно работа дизайнера… или как там они назывались в начала двадцатого века? Хотя бы потому, что Зимний дворец был построен лет через триста после того, как подобные интерьеры были в моде у буйных пограничных баронов и прочих раубриттеров.