Дальше действовать будем мы (СИ)
— Только они слабы.
— Это, потому что мы их держим в таком состоянии и не даем выйти за некие рамки, потому вам удалось своим кавалерийским наскоком их всех выбить.
— Но вы же понимаете, что даже если я откажусь от своего плана, то это уже ничего не изменит. Лавина, что называется уже сошла, люди получили цель в жизни, ими уже руководит Идея, — сказал Киборгин.
На это полковник только чуть усмехнулся.
— Хорошая была попытка Анатолий Леонидович, дескать раз уж лавина пошла, то ее надо хоть как-то направлять и вы как спустивший ее лучший для этого кандидат. Но нет, эта с позволения сказать лавина еще не набрала свою всесокрушающую мощь.
Тут Анатолий вынужден был признать правоту комитетчика. Еще бы полгода-год и тогда да, началась бы необратимая цепная реакция, а сейчас ее можно хоть и жесткими методами, но заглушить.
— Если мы договоримся, то кто-то все-таки прислушается к вам, как к своему Лидеру и откажется от дальнейших противоправных действий вернувшись к обычной жизни, а остальных, кто решить действовать автономно, мы так или иначе задавим.
— И не противно вам с урками дела иметь?
— Это наша работа. Как ассенизаторам вряд ли нравится запах дерьма, но они его качают и вывозят… Так какой ваш положительный ответ, Анатолий Леонидович?
Киборгин невольно поморщился. Положение у него не из лучших, почти проигрышное. Если бы не слился Соколов… Остался еще один крайне слабый вариант, что все-таки кто-то решит сыграть свою игру в недрах КГБ, но для этого нужно сильно рискнуть и дать этому процессу толчок.
Вопрос лишь в том, есть ли там такие силы, что в свою очередь решат рискнуть? Все говорило в пользу того, что должны быть, кого-то с приходом «новой метлы» замели под ковер на вторые роли, кто-то наоборот не получил того, на что рассчитывал. Но чтобы они смогли атаковать, им нужен надежный плацдарм для атаки.
«Значит дадим, — решился Киборгин. — Сразу же они меня валить не станут, времена нынче все же не те, что раньше, а значит решат задавить законными методами, благо возможностей у них для этого вагон и маленькая тележка».
— Ответ будет отрицательный.
Полковник явно удивился и глядя на гостя сильно призадумался.
— На что вы рассчитываете, Анатолий Леонидович? — спроси он после долгой паузы, так и не найдя причин отказа Киборигина. — Вы же ведь не самоубийца… Времена нынче, конечно, помягче и давить вас в камере по-тихому никто не станет, но суд над вами будет закрытым, так что как-то воздействовать на общественность вы не сможете, а приговор вам грозит суровый, в лучшем случае пожизненное в самом строгом строгаче, но скорее всего приговорят к расстрелу. Вы это понимаете?
— Ответ прежний.
— Хм-м…
Полковник снова подзагрузился и глядя на сидящего напротив невозмутимо выглядящего Киборгина стал барабанить пальцами по столу. «Гость» вел себя неправильно, что говорило о том, что у него на руках остался какой-то козырь. Но какой? Этого Хромов понять не мог.
«Блефует? — подумал он. — Да не похоже… В чем может выражаться блеф?»
Мелькало что-то на краю сознания, но зацепиться за ускользающую нить мысли не удавалось.
Так ничего не надумав, точнее решил свалить принятие окончательных решений на вышестоящее начальство, дескать пусть они голову ломают, он сказал:
— Ладно, раз отказываетесь идти на сотрудничество, то придется поступить с вами по закону. Вы арестованы.
Полковник нажал под столом кнопку.
В кабинет зашло два комитетчика в форме.
— Увести в камеру. А вам я все же даю шанс еще раз хорошо подумать над своей дальнейшей судьбой. И не только своей… Но прежних условий уже не будет и чем дольше вы будете думать, тем хуже окажутся условия.
Анатолия увели в подвальный уровень и завели в одну из камер.
— Сижу за решеткой в темнице сырой…
24
Сразу после того, как мужа увели, Вера взялась за телефон и позвонила в Свердловск. Их могли прослушивать, но это уже было не важно.
— Это Вера Киборгина.
— Здравствуй Вера…
— Оля, Сергей дома?
— Нет… на дежурстве…
— Пожалуйста, как положу трубку, позвони ему на работу и скажи дословно: «Код Красный Шторм». Поняла?
— Код Красный Шторм? Поняла… точнее ничего не поняла… Что это значит?
— Главное, что Сергей поймет. Сделаешь?
— Хорошо…
— Тогда я кладу трубку и звони.
Вера положила трубку и сразу же подняла, чтобы сделать еще несколько звонков. Всего позвонила десяти самым доверенным людям мужа, те в свою очередь так же позвонят кому надо, и кивнула стоящему в кабинете Федору, Николаю и Геннадию.
— Едем.
Спустились в гараж и оттуда выехало два легковых «уазика» и «буханка». Три машины начали колесить по городу.
— «Первый», это «третий»…
— Слушаю «третий».
— У нас хвост.
— Понял. Обруби его.
— Понял.
«Буханка» встала на обочине и «наружке» не оставалось ничего другого как проехать мимо вслед за ускорившимися «бобиками». Вот только в тот момент, когда «москвич» «наружки» проезжал мимо, открылась водительская дверь и Геннадий Карский сделал несколько выстрелов из пистолета с глушителем по колесам «москвича», после чего сорвался с места.
Еще немного пропетляв по городу машины заехали в небольшой гаражный массив, где эти машины спрятали, а из гаражного массивы выехала неприметная двадцать первая «волга» бежевого цвета со шторками на окнах. И вот эта машина, покинув Люберцы двинулась в Москву. Не зря же говорят, что лист лучше прятать в лесу. В Москве же есть снятая квартира, на которой Вере предстояло переждать начавшийся «шторм».
— Ты только не нервничай… — осторожно произнес Федор Митрохин.
Все-таки жена командира была на восьмом месяце беременности и тут любые эмоциональные потрясения для нее могли выйти боком вплоть до выкидыша.
— Спасибо Федя… — улыбнулась Вера. — Я не нервничаю… ну почти. Знала, что такое могло произойти и морально готовилась. Так что все в порядке, проблем со мной не будет.
— Если все пойдет плохо, то мы его вытащим с боем, надежные парни для этого есть, — сказал Николай Городин. — Он ради нас готов был пойти в огонь и пошел за своими штрафниками к пакам, ну и мы, если понадобится, разберем здание на Лубянке по кирпичику. Они от нас такого не ждут, так что эффект неожиданности сработает на все сто.
— Надеюсь столь радикальные меры не потребуются, — еще шире улыбнулась она. — Хватит заготовленного сюрприза… А пока ждем, может все обойдется и он договорится.
Но как стало ясно, не договорился — условных сигналов и меток не появилось.
— Вы знаете, что делать, — сказала Вера.
Николай с Геннадием кивнули и вышли из квартиры. Карский сел за руль, а Городин достав из багажника нечто похожее на тубус в каких хранят большие листы бумаги чертежники или художники, а также тяжелый мешок, устроился на заднем сидении.
— Погнали.
Вот и цель поездки — посольство США.
— Стой.
Машина остановилась, Городин выбравшись наружу и прицелившись из английской винтовки «бур», переделанной под метание гранат, выстрелил отправив в полет… бутылку из-под шампанского, после чего стремительно нырнул внутрь.
— Ходу!
«Волга» рыкнув совсем не волжским двигателем, с визгом шин и дымом, стартанула прочь. Сзади уже пристроились две «шахи».
Городин тем временем перезаряжал свой винтовочный гранатомет. Только боевая часть выстрела на этот раз представляла собой обычную бутылку из-под пива, но заполненную перцовой настойкой.
— Стой.
Снова рывок из машины.
Бах!
Граната влетела точно в лобовое стекло преследователя, бутылка пробив лобовое стекло разрушилась сама и содержимое мгновенно оказалось распылено в салоне. Из экстренно затормозившей машины тут же вывалились люди надсадно кашляя и тря глаза руками.
Опять гонка и смена боеприпаса.
— Оп-п… похоже эти решили обострить… — сказал Городин, посмотрев назад и увидев, что пассажир высунулся из окна с пистолетом в руке.