Россия и борьба Греции за освобождение. От Екатерины II до Николая I. Очерки

Было собрано 500 испанских талеров [390], которые Рикорд отослал Каподистрии вместе со своим письмом. В ответном письме президент просил передать благодарность русским офицерам за этот «благотворительный поступок»: «Он увеличивает число добрых дел, совершенных под великодушным покровительством Вашего превосходительства теми, которые дали уже столько доказательств благодетельного участия своего в пользу Греции» [391].
Не все обстояло благополучно и с передачей греческому государству территорий, которые по решению держав должны были войти в его состав, но продолжали удерживаться турками. Имеются в виду Аттика и большой остров у побережья Румелии Негропонт (Эвбея). Турки не только препятствовали воссоединению этих земель с Грецией, но и продолжали притеснять их жителей. Получив сообщение от Каподистрии о притеснениях, которым турки подвергали население Негропонта, Рикорд послал к острову бриг «Ул и с». Адмирал сообщал начальнику Главного морского штаба А. С. Меншикову 1 (13) ноября 1830 г. о результатах этой экспедиции: «Г-н капитан-лейтенант Кротов донес мне, что присутствие русского военного брига произвело там желаемое действие, и что, кажется, турки впредь удержатся от притеснений» [392].
Греков (да и не только греков) волновала судьба Афин – древней столицы их государства, вывод из которой турецких войск сильно задерживался. Союзные адмиралы смогли сами ознакомиться с лежавшими тогда в развалинах Афинами, посетив их инкогнито вместе с президентом в январе 1831 г. Греки с нетерпением ожидали возвращения им Афин и начала возрождения вечного города. И это относилось не только к жителям новорожденного греческого государства. Имеются сведения, что в ожидании этого события многие греческие семейства из Одессы и Таганрога стали переселяться в Грецию [393].
Между тем, внутриполитическая ситуация в Греции к середине 1830-х гг. серьезно осложнилась. Против Каподистрии в стране сформировалась оппозиция, которую возглавила региональная элита, недовольная централизаторской политикой президента. Очагом ее стал мореходный остров Идра. Судовладельческая олигархия Идры добивалась возмещения военных убытков и приобщения к государственной власти. Опору на континенте она нашла в лице семьи Мавромихалисов, боровшейся за сохранения своей полуфеодальной власти на юге Пелопоннеса. О мотивах действий бея Майны (Мани), горной области Пелопоннеса, П. И. Рикорд писал 25 июня (7 июля) 1830 г. К. В. Нессельроде: «Бей Майны Мавромихалис, поддержанный своей многочисленной семьей, пользующейся большим авторитетом в стране, пытался разжечь мятеж в Маратониси под предлогом всеобщего недовольства против губернатора, которого президент туда назначил, но на самом деле только для того, чтобы попытаться присвоить доходы этой провинции» [394].
Своекорыстные интересы верхов оппозиции прикрывались конституционалистскими лозунгами, призывами к созыву Национального собрания. Распространению оппозиционности на более широкий слой способствовала и Июльская революция во Франции, поднявшая новую революционную войну в Европе. В интересах главарей оппозиции было и охватившее широкие круги общества недовольство, одной из главных причин которого стал подбор Каподистрией людей для своей администрации. Как заметил Рикорд в своем донесении Нессельроде от 15 (27) июля 1831 г., «народ изливает свое недовольство, негодуя не против президента, а против его братьев и окружения» [395]. Речь идет здесь о братьях президента Виаросе и Августиносе, получивших важные назначения. В том же донесении Рикорд подробно рассматривает причины создавшейся в стране ситуации и ее последствия для русско-греческих отношений.
 
Оппозицию поддерживали и поощряли Англия и Франция, недовольные независимым внешнеполитическим курсом Каподистрии. О действиях представителей Англии и Франции, усугублявших ситуацию в стране, Рикорд писал: «Английский и французский резиденты, несмотря на инструкции своих министерств, открыто осуждая членов оппозиции, постоянно адресуя им публичные предупреждения, не прекращают тайно их поддерживать и используют любые средства, чтобы раздуть это пламя раздора…». Обострение внутренней обстановки в стране Рикорд связывал и с недостаточностью мер, которые предпринимал Каподистрия для ее стабилизации. По мнению Рикорда, Каподистрия должен был ответить на брошенный ему вызов решительными контрмерами; вместо этого он использует корабли русской эскадры для устрашения мятежников. В результате, продолжал Рикорд, «наши действия выглядят самочинными и способны лишь вызвать ненависть к российскому имени».
Такие настроения в Греции действительно появились. В качестве примера адмирал приводил отношение к русским жителям острова Порос, являвшийся прежде базой русского флота, а потом превратившийся в один из очагов мятежа: «Жители Пороса, осыпанные благодеяниями со стороны офицеров нашей эскадры, имеющие теперь школу, построенную за счет этих офицеров, – эти островитяне и выжили-то лишь благодаря нам, чьи дома были построены на наши деньги, чьи больные бесплатно лечились у наших врачей… именно эти люди выказывают себя самыми ярыми нашими врагами, как только наша эскадра покинула их остров». И Рикорд столкнулся в Греции с тем, с чем его предшественники – русские адмиралы – не сталкивались, хотя и прежде политика России далеко не всегда отвечала политическим стремлениям греков. Тем не менее влияние России в этой единоверной стране оставалось преобладающим, и антирусских настроений не наблюдалось. Более того, в России греки видели единственную надежду на свое освобождение. В этом отношении характерно высказывание российского дипломата Д. В. Дашкова, посетившего Пелопоннес накануне революции 1821 г. Он писал в донесении посланнику России в Константинополе Г. А. Строганову: «Хотя в. пр. известна чрезвычайная приверженность всей Греции к России, Вам трудно представить себе, насколько она сильна у несчастных жителей Мореи. Чем большему гнету они подвергаются, тем сильнее они уповают на нашу помощь» [396].
Разумеется, причины происшедших изменений в общественных настроениях в Греции были гораздо более глубокими, чем участие российских кораблей в «устрашении» оппозиции. Дело в том, что в Греции за годы революции влияние России значительно упало, а позиции стран Запада весьма усилились. Вначале реакция и России, и западных держав, в частности Великобритании, на Греческую революцию была одинаково враждебной. Однако вскоре Великобритания, руководствуясь практическим соображениями, сделала благоприятные для революционной Греции шаги: в 1823 г. она признала ее воюющей стороной, а в следующем году ей был предоставлен английский заем. Большой поддержкой для дела греческой свободы стало и филэллинское движение. Сразу после начала революции в Грецию из западных стран, особенно из Англии и Франции, хлынул поток филэллинов – добровольцев, принявших непосредственное участие в освободительной войне. Но при всех происшедших изменениях тяга к России сохранялась у значительной части греческого народа.
Вернемся, однако, к донесению Рикорда от 15 (27) июля 1831 г., содержащему достаточно реалистическую оценку тогдашней ситуации в Греции. «Не станем ли мы, в конце концов, – писал в заключение адмирал, – после всевозможных жертв, которых нам стоила Греция, свидетелями нового провала, увенчанного анархией, порождаемой недоброжелательством, слабостью и невежеством?». Этот пессимистический прогноз оправдался буквально в те же дни.
В ночь на 14 (26) июля 1831 г. группа идриотов в количестве 150 человек под командованием А. Миаулиса, морского военачальника, захватила на острове Порос суда греческого флота: фрегат «Эллас» и корветы «Идра» и «Спеце». Целью этой диверсии было присоединить флот к силам мятежников, распространить мятеж на всю Грецию и свергнуть правительство. Однако благодаря решительным действиям Рикорда мятежникам не удалось вывести корабли национального флота из гавани Порса и начать с их помощью войну на море против правительства. Тогда мятежники взорвали эти корабли. Уничтожение греческого флота в Поросе привлекает внимание современной историографии. Некоторые историки считают виновником этого трагического события Рикорда, который, якобы готовя нападение на захваченные Миаулисом корабли, вынудил того взорвать их [397]. Однако это утверждение необоснованно. Как опубликованные, так и неопубликованные российские архивные документы позволяют дать более достоверную картину событий на Поросе, приведших к гибели греческого флота [398]. На основании этих документов можно дать следующую канву происшедших на Поросе в конце июля 1831 г. событий.