Россия и борьба Греции за освобождение. От Екатерины II до Николая I. Очерки

Еще находясь в Терезиенштадте, А. Ипсиланти написал письмо Д. П. Татищеву (2 (14) ноября 1827 г.), в котором протестовал против условий его освобождения, поставленных австрийским императором, и не признавал за тем какого-либо права отдавать ему приказы, так как, писал Ипсиланти, «мой покойный отец, вся моя семья и я всегда рассматривали себя как российских подданных» [312]. Когда Николаю I было сообщено, что братья Ипсиланти продолжают считать себя российскими подданными, его реакция была резко отрицательной: хотя российский самодержец и дал согласие на освобождение А. Ипсиланти, он продолжал видеть в нем носителя революционного духа, с которым в царствование этого монарха велась беспощадная борьба. Как говорилось в депеше К. В. Нессельроде Д. П. Татищеву от 9 (21) декабря 1827 г., «покинув Россию, князья Ипсиланти добровольно порвали узы, которые их связывали с ней», и поэтому император не может считать их российскими подданными. Послу поручалось сообщить об этой «высочайшей воле» самому А. Ипсиланти и его братьям [313]. По поручению Д. П. Татищева А. Ипсиланти посетил 7 января 1828 г. (н. ст.) советник посольства барон П. К. Мейендорф. Он был одним из немногих людей, видевших греческого революционера в последние недели его жизни. В своем отчете послу, представляющем большую историческую ценность, П. К. Мейендорф так писал об этом посещении: «Я отправился 7-го числа этого месяца к князю Александру Ипсиланти, чтобы сообщить ему в соответствии с указаниями вашего превосходительства решения императора на его счет, но при первом же взгляде я обнаружил, что он так болен, что будет не в состоянии перенести спокойно сообщение столь тягостного характера. Врачи заявили, что органический дефект сердца делает бесполезными все усилия искусства и может в любой момент вызвать его смерть, но возможно также и то, что его страдания позволят ему прожить еще некоторое время. Так как его болезнь согласно им была вызвана долгой и сильной печалью, я не счел себя по совести возможным усугублять причину его болезни и сделать еще более горестными последние моменты столь несчастного существования. Сам больной, хотя его душил частый и мучительный кашель, казалось, не считал свое состояние столь опасным. Он говорил мне почти исключительно о своем горячем желании получить свою свободу, реабилитировать свое имя и облегчить свою судьбу и одновременно – судьбу своих братьев. Он показал мне прошение, которое он подготовил для его величества императора и в котором открывает ему все мотивы своего предприятия в марте 1821 г. и отрицает, что когда-либо пренебрегал своими обязанностями российского подданного и офицера» [314]. Прочитав это прошение, П. К. Мейендорф посоветовал А. Ипсиланти сослаться как на свидетеля точности его рассказа на И. Каподистрию, с чем тот и согласился. 13 января 1828 г. П. К. Мейендорф снова посетил А. Ипсиланти, и тот подписал в его присутствии текст своего письма Николаю I, переписанный набело его братом [315].
Это письмо – источник большой важности для истории греческого национально-освободительного движения, заслуживающий специального рассмотрения. Коснемся лишь одного утверждения А. Ипсиланти, непосредственно связанного с содержанием данной публикации. Касаясь отношения Александра I в начатой им освободительной акции, руководитель Филики Этерии утверждал, что «если его величество был осведомлен о подробностях только в момент взрыва, то определенно, что он был согласен в принципе». Данное утверждение противоречит не только существу балканской политики России в тот период, но и конкретным действиям самого А. Ипсиланти в период восстания и реакции царя на эти действия, как свидетельствуют приведенные здесь документальные материалы. Можно только догадываться, чем было вызвано это не соответствующе действительности утверждения А. Ипсиланти. Возможно, что по прошествии семи лет после событий 1821 г. греческий революционер по-другому, более расширительно, воспринимал действительно имевшие место неопределенные благожелательные высказывания Александра I, адресованные грекам. Другое, более вероятное, объяснение состоит в том, что, зная безнадежность собственного положения, он стремился оправдаться в глазах нового царя, с тем чтобы облегчить возвращение своих братьев в Россию и их воссоединение с другими членами семьи Ипсиланти.
 
31 января 1828 г. (н. ст.) посол Д. П. Тат ищев послал в Петербург следующее краткое сообщение: «Князь Александр Ипсиланти скончался сегодня утром вследствие своей долгой и мучительной болезни» [316]. Последние минуты вождя греческих революционеров засвидетельствовал Георгиос Лассанис, один из его ближайших сподвижников. Как он писал в своем некрологе, последними словами Александра Ипсиланти были: «Греция – Свобода – Отчизна». В некрологе говорится об огромном вкладе А. Ипсиланти в освобождение Греции и о том, что он пожертвовал всем ради достижения этой великой цели: «Уже семь лет минуло с тех пор, как Александр Ипсиланти, жертвуя состоянием своей семьи, оставя все преимущества блестящей карьеры и даже поставя под угрозу свою репутацию, воскресил огнем своего патриотизма феникс Греции, призвал своих соотечественников сбросить унизительное иго варварского завоевателя и провозгласил возрождение Греции» [317].
Короткая жизнь национального героя Греции трагически оборвалась в Вене, столице враждебной греческому делу меттерниховской Австрии. За несколько месяцев до его смерти произошла Наваринская битва, в которой прибывшая к берегам Греции, в соответствии с Лондонским договором 1827 г., соединенная эскадра Россия, Англии и Франции разгромила турецко-египетский флот. Появились благоприятные перспективы для успешного завершения борьбы за освобождение Греции – дела, за которое Александр Ипсиланти отдал свою жизнь.
Екатерина II. Из кн.: Екатерина II и Г. А. Потемкин / Изд. подготовил В. С. Лопатин. М., 1997.
А. Г. Орлов. Из кн.: Морозов А. В. Каталог моего собрания русских гравированных и литографированных портретов. М., 1913.
Г. А. Спиридов. Из кн.: Юнга Е. Адмирал Спиридов. М., 1957.
Порт Витула (Итило). Современный снимок.
Медаль на рождение великого князя Константина Павловича. Из кн.: Карнович Е. П. Цесаревич Константин Павлович. СПб., 1890.
Портреты великого князя Константина Павловича. Из кн.: Карнович Е. П. Цесаревич Константин Павлович. СПб., 1890.
Г. А. Потемкин. Из кн.: Екатерина II и Г. А. Потемкин / Изд. подготовил В. С. Лопатин. М., 1997.
А. А. Безбородко. Из кн.: Екатерина II и Г. А. Потемкин / Изд. подготовил В. С. Лопатин. М., 1997.