Россия и борьба Греции за освобождение. От Екатерины II до Николая I. Очерки

В XVIII в. Архипелаг, как и другие районы Греции, был районом активной торговли. Западная Европа экспортировала сюда промышленную продукцию и колониальные товары, получая в обмен продукты питания и сырье. До Кючук-Кайнарджийского мира доминирующие позиции во внешней торговле греческих областей и всего Восточного Средиземноморья принадлежали Франции. И после заключения мирного договора французы в основном сохранили свое преобладание в торговле континентальной Греции. Так, о торговле, которая шла через Афины, консул на Негропонте П. Кревата писал: «Сей город имеет хорошую гавань, к нему приезжает немало французских купцов, привозя при том на своих суднах сукно, сахар и кофе. А после, нагружая оные, деревянным маслом, отъезжают» [98].
Французы сохранили исключительное положение и в торговле прилежащего к континенту острова Негропонт, будучи единственными иностранцами, участвовавшими в торговых операциях. Они сохранили преобладание и в морской торговле Македонии, которую обслуживали Салоники. В 1785 г. консул в Салониках Д. Мельников так описывал роль французских купцов в торговле города: «Из наций европейских – французская всех многолюднее, она имеет семь купеческих контор. Привозимые французами сюда товары: сукна, сахар, кофе, кочениль, индиго, позумент золотой и серебряный, пряное коренье и разные легкие парчи; вывозимые оными отсюда товары: пшеница, ячмень, хлопчатая бумага, шерсть, воск, мед и бумажная пряжа некрашеная. Французских судов приезжает сюда от пятнадцати до двадцати в год, а грузу подымают от восьми до десяти тысяч пудов» [99].
Однако после заключения Кючук-Кайнарджийского договора для греческих островов, помимо Франции и в целом Западной Европы, открылись торговые пути и в Россию. С 80-х годов XVIII в. объем торговли Греции с Россией неуклонно возрастает. «С самого заключения мира с Портою Оттоманскою, – доносил в сентябре 1786 г. русский консул, – производится торг российских подданных в острове Санторине и год от года умножается и распространяется». В 1785 г., несмотря на плохой урожай винограда, Санторин посетило девять кораблей под русским флагом [100]. В 1786 г. восемь русских кораблей побывало в портах Крита. В торговле с Россией участвовали в основном острова.
Особенно большого размаха русская торговля достигла с греческими островами восточной части Эгейского моря. Так, остров Самос в 80-х годах XVIII в. ежегодно посещали 30–40 кораблей под русским флагом. В 1786 г. 72 русских корабля посетили Хиос. В том же году первое судно под российским флагом побывало и в Пелопоннесе [101]. Из Херсона, Таганрога и других русских портов в Грецию привозились зерно, шерсть, сальные свечи, воск, вяленая рыба, коровье масло. Наиболее важными статьями греческого экспорта в Россию являлись фрукты, коринка, вина. Греческие вина пользовались в России большой популярностью; в частности, славилось санторинское вино.
Развитию русской торговли с Грецией весьма содействовало учреждение здесь русских консульств. Консулы не только защищали российских купцов и давали информацию о состоянии рынка, но в некоторых случаях даже непосредственно организовывали торговые операции. Так, консул К. О. Шпалькгабер 19 февраля (2 марта) 1786 г. сообщал с Крита, что по его внушению несколько местных ага нагрузили русское судно шелком-сырцом, мылом и оливковым маслом. Судно отправилось в Херсон, чтобы продать эти товары и привезти в обмен русские [102].
Благоприятным фактором для российской торговли с Грецией было и то, что она обслуживалась в значительной мере самими греками. Как писал консул на Миконосе И. Войнович, «капитаны и экипажи судов, приходящих [на острова] под нашим флагом, являются, большой частью, греками» [103]. Это были жители островов и других районов Греции, переселившиеся после Архипелагской экспедиции в Россию. Как правило, они сохраняли свои связи с родиной, хорошо знали обстановку на местах, ориентировались в способах удачного ведения торговых операций.
 
Большую роль в перестройке внешнеторговых связей островной части Греции сыграло и возникновение нового экономического фактора – греческого судоходства Архипелага.
Еще в первые десятилетия XVIII в. зафиксировано появление у некоторых небольших островов Архипелага собственного флота, который обслуживал экономические потребности островитян. Но пора подлинного расцвета греческого судоходства началась после Кючук-Кайнарджийского мира и в значительной мере благодаря ему. Черное море широко открылось для торговли и судоходства, на его берегах возникли русские портовые города, составной частью которых стали греческие торговые общины. Острова Архипелага были поставлены под особое покровительство России.
Возникновение большого греческого торгового флота, изменившее экономическую, а в перспективе и военно-политическую обстановку в Восточном Средиземноморье, зафиксировано в целом ряде российских консульских донесений. С момента своего прибытия в османские владения, русские консулы обратили в этой связи особое внимание на мореходов с острова Идры. Как писал в 1783 г. И. И. Хемницер – известный поэт, служивший тогда консулом в Смирне (Измир), – «идриотские и другие мелкие суда турецкую торговлю по городам и портам Леванта отправляют» [104]. В том же 1783 г. российский генеральный консул в Архипелаге И. Войнович дал весьма высокую оценку не только профессиональным, но и боевым качествам моряков Идры: «Сей остров производит отважнейших из всего Леванта мореходцев, кои также и храбрые воины. У них более ста двадцать судов с парусами треугольными, ходящих с безмерным проворством и годных к перевозкам съестных запасов и войск и к учинению при случаях всякого скорого действа» [105]. Такую способность к «скорому действу» идриоты действительно показали во время революции 1821 г. Между тем флот Идры продолжал расти. В 1788 г., после начала русско-турецкой войны, остров, по сведениям русского консула на Родосе майора Г. Турнавити, обладал уже 180 шебеками [106] грузоподъемностью от 33 до 200 т. Консул привел также сведения о количестве судов, принадлежавших еще двум островам Архипелага: Миконос владел 20 судами грузоподъемностью от 50 до 260 т, Касосу принадлежало 30 судов грузоподъемностью также от 50 до 260 т [107]. Обращает на себя внимание тот факт, что в числе упоминаемых русскими консулами мореходных островов отсутствуют Спеце и Псара – два острова, которые наряду с Идрой сыграли выдающуюся роль в национально-освободительной революции. Очевидно, это свидетельствует о том, что становление судоходства этих островов произошло позже судоходства Идры.
Для понимания особенностей развития греческого судоходства важны и сообщаемые консулами сведения о системе управления Эгейских островов. В этом отношении они могут быть разделены на две группы. К первой принадлежали острова, которые находились под управлением капитан-паши, главнокомандующего турецким флотом. Ко второй группе – острова восточной части Эгейского моря и самый большой греческий остров Крит, которые управлялись другими турецкими должностными лицами.
Провинция капитан-паши включала в себя в основном Северные Спорады и Киклады. В большинстве случаев эти острова управлялись видными лицами из числа местных греков – проэстосами, как они назывались. Но были и острова, управлявшиеся турецкими должностными лицами. В связи с пребыванием турецких чиновников на отдельных Кикладских островах, на Миконосе произошло неприятное для престижа России событие. Остров этот избрал в качестве своей резиденции генеральный консул в Архипелаге И. Войнович. Но так как остров не вел какой-либо внешней торговли и даже не производил необходимых для этого продуктов, то выбор Войновича вызвал подозрения Порты. Как писал в своем донесении Екатерине II от 1 (12) мая 1785 г. посланник в Константинополе Я. И. Булгаков, Порта «назначила на оный остров воеводу и кадия без сумнения в единственном намерении присматривать за поведением онаго консула. И обыватели, коим конечно неприятно было видеть себя управляемыми турками – воеводою и кадием, чего прежде у них не бывало и чрез что лишились они своей вольности, следовательно и против консула, яко виновника нового над собою правления не могли не быть худо разположены» [108]. Булгаков счел жалобу жителей Миконоса вполне обоснованной, но что-либо изменить в создавшейся ситуации он был не в состоянии.