Демантоидовая трилогия (СИ)

Весь день периодически моросил дождь и вечером тоже, но было тепло, хоть дыхание — туман.
«Вспышки» исчезли. И какие-то тени, похожие на треугольники метались в беспорядке по небу.
Белое брюшко прогремела ловушкой. Медитации не получается.
В час не выдержал грохота ловушки, проверил — пусто. Потом опять и опять. Пока я вставал, мышь успевала уйти из накопителя с крупой. В девятом часу разобрал ловушку — ничто не повреждено, и мышь спокойно ходит через клапан. Она освоила Архимедову механику. Посмотреть бы, как она это делает. До восхода было тихо, тепло, безоблачно. А сейчас накатывают тучи, усиливается южный ветер, но такой холодный, что вполне может сорвать мой выход на болото.
Ем ленивые пироги, пишу и слушаю волчий вой, доносящийся со стороны «Космодрома». Сходил в болото. Спустился с верхней вырубки в середину соснового болота, пошел к реке. Торфа в болоте больше 2.5 метров, хотя моя рогатина — 3 метра, но ее тяжело вытягивать. Вчера еще ударил рукояткой топора по правому колену, и неловкое движение отдается резкой болью. Левый сапог течет, оба мизинца ноют. Не движение по болоту, а просто мука. Особенно трудно идти по водному болоту, и прыгать с кочки на кочку. Вот и левую штанину разорвал снизу доверху, спасая правую коленку.
Моя экипировка приходит в негодность. Возможно, надо жить по Иванову — в трусиках. Холодновато. Хотя западный ветер теплее южного, но мою рваную фуфайку продувает. Зашел в Зону — пусто. Набрал воды и к себе. Сорвало лист толя с моей крыши, я его теперь привязал. Укоротил дрова, сложил их в стенку. Начал работу над генераторами. «Искры» и «вспышки» на небе стали интенсивнее, появлялись с интервалом 15 минут, а теперь через 3 минуты навалом. Сильный ветер их сбивает в кучу.
И новые клапаны, что я сделал вчера, против Белого брюшка — ничто. Мышь ухитряется вытянуть крупу с середины ловушки, и когтистый клапан ее не закрывает. Выставил черемуху на ветер, чтобы подсохла. Решил спечь лепешки на дорогу. Вышла густая рисовая каша, и подсушить ее не удалось. Пришлось съесть усиленный обед, и рис, и перловку.
Собрался заняться генератором, но зацепился за приемник и сделал новую антенну. Плохо замерил высоту березы и заготовил короткую проволоку, поэтому пришлось дважды залазить на березу. А ветер необычной силы, готов все вырвать. Треплет наверху ветви, как веревочки. Чуть меня не скинул, поэтому второй раз не хотелось забираться. Но ничего. Правда, с новой антенной землю пришлось делать в другой точке. Немного подсушил на ветру черемуху. Ветер хоть не холодный и теплый, но сижу в закрытой палатке. «Искры» и «вспышки» исчезли с неба. Палатку треплет ветер со страшной силой.
Медитация срывается, но один эксперимент по питанию прошел хорошо. Я два дня не добавляю масло в пищу, перестал быть духовым оркестром. Виновато или просто масло, или оно прогоркло. Белое брюшко сегодня вылезла чуть дальше и прогнула зуб наружу, наверное, укололась. Я вчера пока лазил на березу, провел параллель между мышью и человечеством. Ей хочется крупы, хотя пищи вдоволь вокруг. Она пять раз попадала в ловушку, дважды я ее пугал, когда она сидела в накопителе. Сейчас она в ловушку не лезет, а действует рядом с клапаном, но и здесь ей досталось.
Так и я лез второй раз на березу, хотя перед этим, меня с нее ветром чуть не сбросило. И все человечество так: кто-то ему подсовывает ловушки, а люди с ними потихоньку справляются, хотя и платят немалые жертвы: автомобиль, электричество, атомная энергетика, химия. Важно, чтобы сразу не убили, а потом мы обучаемся, платя некоторую дань, и пользуемся этими ловушками.
Сегодня ночью мою антенну оборвало, ее зацепила ветка. Утром обычно прием передач слабый, а тут совсем еле-еле. Вышел из палатки и понял в чем дело. Поднял огрызок провода до середины березы, радио стало лучше принимать. Потом, чтобы не задувало уши, к шляпе прилепил ушанку из войлочных прокладок рюкзака. Синяя шляпа с красными ушами.
Пока нет дождя и сухо, решил сходить в Зону. Но там пусто. Набрал полиэтиленовых крышек для монтажа генератора, а то руки не поднимались на пластмассовую тарелку. Ходил с рогатиной — почти Робинзон. Пришел назад, поправил толь, опять сдуло. Ветер утих, пошел дождик. Я еще и шиповника принес пару стаканов. Сегодня на пару сварил рис, можно будет сделать лепешки в дорогу. А на ужин сделал крутой геркулес, сделал из него кулич и порезал на лепешки. Еще бы их подсушить, но на улице дождь.
 
Орет радио. В «саркофаге» тепло. Ел крутую кашу, пил мало. Медитации не получилось. В 7 утра Белое брюшко загремела ловушкой. Встал, варю любимый завтрак уже недели две — ленивые пироги. Затащил чайник в дрова, чтобы лишний раз за водой не ходить. С начало капало, потом крупнее, а еще через час пошел лопухами белый снег, тая на теплой земле и растительности.
Часть деревьев побелела. Из штанин сделал носки. Со снегом сразу похолодало. Надо утепляться. Перевел часы. Самочувствие плохое. Модернизировал ловушку. В качестве наживки положил собственную кожу, которая слазит со ступней. Начал собирать генераторы. Обломились лапки, но удалось сделать костыль из шеста, выпилив пазы в корпусе. Сегодня ужин в 18–00, воды не пил совсем. Съел 1.8 литров пищи. На улице все покрыто снегом, только чернеют дороги. Еще засветло наблюдал слабые «прыгающие вспышки» на фоне туч.
Холод требует калорий, и ограничения водой. Впервые услышал «Московское время 6 часов. Понедельник, а вот даты не услышал. На улице все закрыто снегом на 5 сантиметров. Белое брюшко стала бегать по палатке, моя шкура ее не заинтересовала.
В медитацию были желтые облака, летевшие в меня, я решил, что мне возвращают тепло, которое взяли у меня раньше. Синих и зеленых облаков я не дождался из-за Белого брюшка. Она меня отвлекала. Заливал воду из ведра в чайник, проскочила льдинка толщиной в сантиметр. Ухо болит. Леплю генераторы. В желудке ураган и без масла. Заправил убойную ловушку гречкой. Мыши гремят банками и бегают по палатке.
Белое брюшко забралась в сумку. На улице снежок. Крыша палатки в снегу. Вода в палатке не замерзла. Растапливаю печь. Готовлю макароны к варке. Ловушка сбита, в ней убитая мышь, каша съедена. Ленивые пироги из мозгового горошка хуже, чем из колотого гороха, нет сладости. После варки завтрака потолок намок, но над печкой сухо, зато на крыше снег. Идет крупчатый снег. Организм вроде погоды не чувствует. Сделал генераторы, чирикают, но частоты разные. Долго возился с наушником. Кабель порвался, связал нитками. Поел ячмень, залитый кипятком от варки манки. Разбух через час. Поймал в мышеловке две мыши. Вечером светила луна. Но тепло.
Мышь шуршит приманкой. Вылез из берлоги после 7. В ловушке мышь, поймалась на запах каши. И еще кто-то шуршит ловушкой. По палатке сегодня мыши уже не бегали. На улице холодно. Трава ломается со льдом. И в берлоге холодновато. Но днем потеплело. Лед, снег растаяли. Пейзаж стал багряно — золотым. Сшил носки из джинсов, получились в виде унтов с булавками.
Решил надеть часы на руку. Сильный ветер. Все высохло. Надо сходить в Зону. Сделал наперсток и иглу для ремонта ботинок. Часы три часа отстают на секунду. Плохо следил за печкой, пироги поджарились. Интересно, когда на улице холодно, и ем горячее, то из носа течет, как из ведра.
Последние дни с болота доносятся звуки, похожие на ссору в волчьей стае. Или хоровое завывание тоскливое и зловещее. Становится неуютно, и я притягиваю к себе острогу. Догрызу пирог и пойду в Зону. А в ней пусто. Даже не стал брать воду, чтобы успеть к 13–00. Часы, как обычно, отстают на 1 секунду, хотя были на руке. Поставил вариться рис. Долго брал воду в ручье. Рис сбежал. Носки прошли испытания. В левый сапог сунул пакет, и ноги не промокли. Трава была мокрой, хоть на моем бугре — сухо. Еды осталось на десять дней. Ветер свирепеет. Верхнее окошко выгнулось, как купол. Но тепло. Наблюдений не веду. Часы в норме.
Ветер треплет деревья. Дождь. В 2 часа отставание часов 2 секунды. Горох мозговой, чтобы разваривался, надо кидать сухим в кипяток. Я вчера замочил его, а сегодня в кипяток. Добиваю ботинки. Собрал генератор с выделением биополей по частоте на НЛО, получилось, но необходимо хорошо экранировать. С — 100 пф. Мой монтаж оставляет желать лучшего. Жаль, что не вел замеров по часам, думал, что они плохо ходят. В обед съел ячмень, ленивых пирогов больше нет. День очень темный, но вдаль видно хорошо. Завтра три месяца, как я тут. Юбилей. Через неделю пора ехать обратно. Чиню рюкзак, похоже, укладка будет не меньше, чем сюда.