Демантоидовая трилогия (СИ)
Звери от непривычной окраски стали злыми. Над окрестностями стоял звериный рев. Лаяли выкрашенные в зеленый цвет собаки. Катерина посмотрела на себя и взревела в унисон зверям.
В комнату вошла Марфа Митрофановна:
— Что прикажете, Ваше Высочество?
— Я фея! Я почти богиня!
— Прости, Катерина, но в земных должностях нет звания «богиня», но есть царь, принцесса, президент
.
— Марфа Митрофановна, с Вами не поспоришь. Тогда дайте мне совет, как следить за всем человечеством?
— А зачем это тебе надо? Слежка — работа весьма утомительная. И потом, на географической карте Сапфирное царство-государство не просматривается. Понимаю, что ты — богиня, я этого не воспринимаю, но подчиняюсь!
— Будьте человеком, Марфа Митрофановна, верните мне прежний облик!
— Катерина, отстриги ногти, перекрась волосы…
Марфа Митрофановна не успела договорить, как в комнату влетело три человека. Они рухнули на пол и протянули Катерине длинный экран, который несли.
— Это экран для наблюдения за человечеством! — проговорил средний из трех человек по имени Виктор, который вел в школе урок кибернетики.
— Вот, все, оказывается, можно сделать, а почему панорамный экран? — спросила величественно Катерина.
— Этот экран разработан для наблюдения за целыми регионами. Вам принесут плоскую карту мира, на ней будут расположены ручки для перемещения по карте, а экран отразит действительность, — ответил молодой человек с наигранной подобострастностью.
В комнату внесли карту с ручками переключения и установили экран.
— Это все хорошо, — протянула Катерина, — но как я буду владеть душами людей?
— Катерина, а властвовать над душами людей обязательно? — спросила ехидно Марфа Митрофановна, стоя в сторонке от перемещений людей с техникой наблюдения. — Посмотришь на экран, и достаточно.
— Что значит достаточно?! — прорычала Катерина.
— А то и значит, что Бог в одиночку работает, а у тебя тьма подчиненных выполняют прихоти, — продолжала наставлять ее Марфа Митрофановна.
— Катерина, я, как старший друг, хочу слово молвить, — сказал красавец Виктор.
— Виктор, Вы мне слово на неделю вымолвите или на месяц? — усмехнулась Катерина самодовольно.
— Есть способ следить за душами людей. Вас ведь это волнует? Душа — душ, дуршлаг, — проговорил нервно Виктор, загибая пальцы на руке.
— Короче, Виктор! Дело говори! — повысила Катерина голос.
— Короче некуда! Нужно взять оптическое волокно, сделать из него букет. С одной стороны ты будешь смотреть через увеличительное стекло на выходы волокон, а взгляд твой проникнет в души множества людей. За день ты вполне прозондируешь целый регион, а слух среди населения разнесется, что богиня все видит.
— Слушайте, а Вы мне нравитесь! Назначаю Вас своим первым апостолом.
— Всегда рад служить богам, но в свободное от работы время, которого у меня нет, поэтому апостолом быть не могу.
— Протараторил! Так сделайте душ для души из оптических волокон и прицепите его к экрану! — воскликнула Катерина радостно и растянулась в кресле во все стороны.
Виктор посмотрел на Катерину, восседающую в кресле, его глаза хитро блеснули, и он сказал:
— Ваше Величество, богиня Вы наша! Есть одна деликатная просьба: надо убрать всех детективов изо всех книг.
— Что в них останется? Кто будет вести борьбу за справедливость? Кто будет беречь репутацию закона?
— Я прошу убрать детективов из книг, а не из жизни!
— А как мы будем исправлять книги ушедших в мир иной писателей? Где мы авторов возьмем, если их нет на свете? — спросила Катерина.
— Надо установить закон, по которому все герои книг должны быть живы до конца книги.
— Это невозможно! Кто Вас ко мне пропустил?
— Сам прошел, — сказал Виктор и вышел через стенку.
— И чего он убежал? — обратилась Катерина к Марфе Митрофановне. — Мог бы и еще поговорить со мной. У него интересное предложение и касается душ. Дайте мне книгу со стола, Вы лично ее читали? В ней все герои живы? Почему на книге изображен бриллиант? Он что, за души людей отвечает или за их психологический настрой?
— Катерина, в книге погибает любимый человек главной героини.
— Вот это неправильно! Если он любимый человек, значит, он мужчина. А мужчины — это Адамы, а они нужны для создания рода. А есть возможность оживить любимого человека печальной героини?
— У него травма, — листая книгу, проговорила Марфа Митрофановна. — Как мужчина он целый, а как мыслитель — погиб.
— Но если мозг умер, то человек считается умершим. Вы мне про душу скажите, где его душа? В книге написано, где его душа? Мы вызовем по факсу его душу и восстановим его, как героя сериала.
— Тогда он будет живой мертвец! — воскликнула Марфа Митрофановна с круглыми от удивления глазами.
— Сейчас не об этом, мы можем в этой книге обойтись без детективов? — заинтересованно спросила Катерина.
— А мы что должны сделать? Оживить всех героев и убрать всех детективов? А если там присутствует кража алмазов, то детектив будет необходим.
— Мы войдем в книгу, как очистители душ героев.
На такое предложение женщина только покачала головой.
Бог посмотрел с небес на богиню и благословил ее на благое дело:
— Катерина, ты будешь богиней.
Но ей показалось, что часть ее новых сил ушла ее молодому человеку или его двойнику. В ту же минуту Катерина стала обычным человеком внешне, но осталась в зеленом плаще, в одной руке у нее был золотой пояс, а в другой руке появилась волшебная палочка, которая нежно переливалась черными оттенками. Итак, Катерина могла быть богиней и творить небольшие чудеса в решете жизни.
Виктор проникся симпатией к столь неординарной особе, которой оказалась Катерина. Над ней люди посмеивались, а он воспринял всерьез ее желание быть богиней. Эта тонкая девушка излучала нешуточную энергию и обладала силой воли, которая не у всякого мужчины бывает. Но ее желания не поддавались критике, она по своему желанию оказалась в далеком прошлом, где-то во времена Менделеева…
Русская печь стояла в углу комнаты, на ней спала старая мама. На топчане подле печи спал парень. Так они и жили: он и бабка. Бабку он называл старая мама. Парень по имени Феофан вырос крепким мужиком, он рано принял на себя мужские обязанности на деревне: пахал поле, сеял рожь. Скотину держал в сенях зимой, а летом в загоне. Справно жили, не бедовали.
Грамоту в ту пору мало кто знал, школ само собой не было. В соседнем селе церковь маленькая была, так там поп проповедь читал по старой книжке. Феофан не понимал, что такое читать, он думал, что поп сказки сказывает, да наказы дает. В церкви образа стояли, да свечки горели во время проповеди, а потом их тушили и зажигали фитиль.
В соседнем доме жила большая семья: отец без руки, мать красавица и пять дочек, одна краше другой. Феофан со старше дочки, которой минуло четырнадцать лет, глаз не сводил. Шибко она ему нравилась. Он помогал им поле вспахать, а картошку они сами сажали, сами и собирали.
За деревней рос сухой чистый лес, по нему босиком летом ходили за грибами. Грибов белых было много, их сушили на зиму, а потом супы варили. Грибы с картошкой первое блюдо завсегда было. Репу на зиму заготавливали, а как без нее? Ее и погрызть можно вместо яблока. Хлеб пекли в печи, хорошие караваи получались.
Старая мама Аксинья все умела делать и на здоровье не жаловалась. Она давно приметила, что внук Феофан на старшую дочь соседей заглядывается, но виду не подавала. Дело молодое. Она исправно скребла ножом стол, чтобы чистый был. Пол в избе у многих был земляной, а них пол был из бревен, разрубленных вдоль топором. Пол бабка лихо скребла ножом, для чистоты.
Ее муж был мастеровой человек, из дерева топором все мог сделать, вот деревом его и придавило. Земля ему пухом. Если бы не он, был бы у них пол в избе из земли, а так — деревянный. Феофан много чему у деда научился, успел. Дед помер, когда внуку было годков восемь. У Феофана всегда заказы были: кому дверь сработать, иль дом поставить, а то и пол настелить.