Лука (ЛП)

— Он мальчик, — сказала мать. — Мальчики бегают. Пачкаются. Ломают вещи. Ввязываются в драки. Ты бегал по всему дому.
Младший брат Луки, Алекс, тоже бегал, пока не начал нюхать порошок, и тогда его подвижные дни закончились. Еще одна жертва зла, убившего и жену Луки и угрожает уничтожить город, который он любит.
— Скажи ему, чтобы не бегал по магазинам. — Он смотрел, как Паоло вытирает большие слезы, стекающие по лицу ребенка, и чувствовал укол вины за то, что не пошел утешать собственного сына.
— Это ты ему скажи. Ты его отец. Никогда не видишься с ним. Может быть, раз в неделю и по воскресеньям. Но этого недостаточно.
— Мама. У меня нет времени. Защита и обеспечение семьи — моя работа. Дисциплина. Манеры. Запрет на бег в помещениях — это твоя работа. Ты же со мной справилась. Я стою здесь и не бегаю, не ломаю вещи.
— Раз уж ты там стоишь, скажи Роберто, пусть придержит bracciole (*В Италии словом bracciole называют тонкие кусочки говядины, обжаренные на сковородке в собственном соку или с небольшим количеством оливкового масла. Их подают на стол с зеленым салатом или вареным картофелем. В итальяно-американской кухне брачиоле превратились в рулетики, сделанные из тонких кусочков мяса с сыром и обжаренными хлебными крошками — прим.редактора), — его мать фыркнула в трубку. — Я собираюсь приготовить пасту с фасолью. Алекс это обожает. Сейчас он много работает, и у него большой аппетит. Я готовлю ему завтрак, а он уже спрашивает, что на ужин.
У Луки не хватило духу сказать ей, что Алекс, проживавший дома в свои двадцать четыре года, целыми днями работал в кофейне, чтобы заработать денег на крэк, а по ночам тайком прокрадывался с женщинами в совместную с ним спальню, пока Лука не ушел из дома в восемнадцать лет.
Он прикрыл трубку ладонью и послал Паоло следить за машиной.
— Сиди здесь и не двигайся, — нахмурившись, он указал Маттео на стул у двери.
Мальчик был точной копией Джины: темные волосы, сильно загорелая кожа и круглое мягкое лицо. Постоянное визуальное напоминание о предательстве Джины было еще одной причиной, по которой Маттео теперь жил с матерью Луки.
Фрэнки и Майки мялись у прилавка магазина, пока он разговаривал с матерью.
Им обоим не приходилось мириться со своими матерями, живущими поблизости. Не только матерями, но и всеми кузенами, тетями, дядями, бабушками и дедушками, составляющими его семью — семью, которую отец Луки обесчестил, став информатором ФБР. С тех пор Лука пытался доказать, что он не сын своего отца.
У Фрэнки не было семьи, о которой стоило бы беспокоиться. Осиротевший в юности, он был принят в банду де Лукки, силовое подразделение новой правительственной криминальной семьи Нью-Йорка Гамболи и воспитан как мафиозный силовик, который заставляет дрожать от страха даже самых подлых, самых безжалостных убийц.
Названная в честь одного из самых влиятельных боссов Нью-Йоркской Мафии всех времен, преступная семья Гамболи была одной из самых влиятельных семей Коза Ностры в Америке с фракциями во многих ключевых городах. Семья Тоскани управляла вегасской фракцией Гамболи, хотя недавняя смерть босса Тоскани расколола семью надвое, в следствии чего Нико и его кузен Тони претендовали на титул Дона. Нико назначил Луку и Фрэнки своими ближайшими советниками.
— Алекс привезет девочку в воскресенье после церкви, — сказала мать. — Не понимаю, почему она не может пойти с ним в церковь. Какая девушка не ходит в церковь?
— Может, она не итальянка.
Хотя они с Алексом должны были жениться на итальянках, никаких ограничений не было касаемо подружек и любовниц. Марта, его любовница, была наполовину испанка, наполовину португалка. Она знала несколько итальянских слов и немного английского, но он приходил к ней не за разговорами. Марте нравился их грубый и грязный секс, и Лука делал с ней то, что никогда не смог бы повторить со своей женой.
И все же с женщиной, выросшей в мафиозной семье, жить было легче. Женщины Мафии понимали культуру и иерархию. Они не будут оскорблять его, пытаясь заплатить за еду, открывать дверь или вести на танцпол. Хотя к нему относились с величайшим уважением, они знали, что работа мужчины — обеспечивать и защищать, а работа женщины — заботиться о детях и доме.
 
— Я хочу больше внуков, — продолжала мать. — У меня есть Маттео, и все. У Розы уже есть двое внуков, и еще двое на подходе.
Лука взял себя в руки. Он знал, к чему ведет этот разговор.
— В воскресенье дочь Розы будет в церкви. Вы можете встретиться. Она только что вернулась из Нью-Йорка. Она бухгалтер. Хорошо управляется с деньгами. У нее брекеты, но ты не сразу на них обратишь внимание, и твоя сестра собирается поправить ей прическу. Она попыталась обесцветить волосы и сожгла половину. Анжела говорит, что они отрастут снова, так что не волнуйся.
— Ма, мне надо идти. Маттео исчез. — Его не интересовало будущее с кем-то. Одна ночь, а потом он двигался дальше. Никаких привязанностей. Никакой жалости. Никакого предательства. Никаких сюрпризов, в виде ложного представления о человеке, на котором ты женат.
Если только Бог не пошлет ему другого ангела. Тогда у него может возникнуть искушение нарушить собственные правила.
— Не забудь про bracciole, — продолжала мать. — И купи что-нибудь для Маттео. Он получил хорошую оценку по математике. Он такой же умный мальчик, как и его отец.
Желудок Луки сжался, пока он искал в магазинчике Маттео. Его мать часто говорила ему эти слова до смерти отца, пытающего обменять свою честь на легкую жизнь в защите свидетелей. Ничего так не злило Мафию, как крысы, и разве что полиция.
— Маттео! — Он выхватил руку сына из аквариума, стоявшего у окна, как раз в тот момент, когда тот подбирался к рыбе.
— Нонна всегда готовит рыбу на ужин по пятницам, — сказал Маттео, уголки его рта опустились. — Я хотел привезти ей Немо.
— Ей не нужна она. — Он выглянул в окно и замер.
Если бы его мать была здесь, то сказала, что Бог привел Маттео к рыбе. Она твердо верила в знамения и предзнаменования. Бог регулярно навещал ее дом, шелестя листьями, напоминая ей, что дверь была открыта, или заставлял ее уронить прищепку прямо перед тем, как соседский ребенок ударит софтболом в ее двор.
Поскольку его матери там не было, Лука решил, что это просто удача, что Маттео решил пойти за рыбой к окну как раз в тот момент, когда трое солдат Тони Тоскани вышли из машины с автоматами в руках. Та же удача, что спасла его, когда он встал перед пулей, предназначенной Нико. Та же удача, что послала ангела согреть его сердце в больнице.
Время было не на его стороне, когда он пытался выследить своего ангела после выписки из больницы. Долг позвал его, а для него не было ничего важнее долга. Только исполнив свой долг перед преступной семьей и доказав, что он самый достойный из капо, он сможет искупить свою вину перед семьей Риццоли в глазах Коза Ностры.
— Ложись! — Он перевернул ближайший стол и бросил Маттео на землю, накрыв его своим телом, когда первая пуля разбила окно.
Еще один гребаный день в войне за Город Греха.
* * *
— Привет и до свидания, Фокс.
Габриэль проигнорировала саркастические комментарии своих коллег детективов, когда вошла в зал заседаний департамента для дисциплинарного слушания.
За столом сидели командир бюро, представитель профсоюза, старший сержант и незнакомый мужчина в темном костюме и синем галстуке, которого командир представил, как специального агента Палмера из ФБР.
 
— Присаживайся, Габриэль. Рад видеть, что ты уже встала на ноги.
Лысый и краснолицый, сержант был крупным мужчиной с высокомерным отношением. Несмотря на то, что он был жестким, он всегда поддерживал Габриэль и проталкивал ее заявление в отдел по наркотикам через год после смерти Дэвида.
— Спасибо. — С колотящимся сердцем она села в конце стола, сложив руки на коленях, пока луч полуденного солнца пробивался сквозь закрытые жалюзи, посылая в ее сторону обнадеживающий свет. Может быть, она просто получит нагоняй или отстранение за то, что опередила спецназ своим ранним проникновением на склад, где предположительно прятался Гарсия. — Пуля прошла насквозь, так что рана быстро заживает.