И.о. поместного чародея. Книга 2 (СИ)

Сказанное Искеном заставило меня не на шутку обеспокоиться. Именно это об этом меня предупреждало дурное предчувствие.
– Он хочет найти переход? – спросила я, уже зная ответ, который меня совсем не радовал.
– Разумеется. Иными словами, я ищу место, где он располагался, а магистр ищет способ, которым можно снова его активировать. И, насколько я понимаю, вы принесли ему неплохую подсказку, за которую он вам весьма признателен.
– То есть, когда он просил ни о чем тебе не говорить... – начала я, мрачнея все больше, и Искен любезно закончил мою мысль:
– Он всего лишь хотел, чтобы каждый из нас занимался своей частью работы и не думал о том, чтобы объединить усилия в обход самого Аршамбо. Говорю же, магистр не столь мечтателен и наивен, как ты думала.
– И зачем же ему этот переход понадобился? – спросила я, невольно поежившись от воспоминаний о короле Ринеке, который не выглядел существом, из знакомства с которым можно извлечь для себя какую-либо выгоду.
– Об этом знает только сам Аршамбо, – ответил Искен, и я сделала вид, что поверила ему.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила я, вздохнув.
– Вот видишь – стоит только оказать тебе услугу просто так, по доброте душевной, и благодарности за нее не дождешься, – усмехнулся Искен и наклонился вперед, заставляя меня отшатнуться. – А ты еще спрашивала, почему я предложил исполнить всего лишь три твои желания. И вот, посмотри-ка, я сообщаю тебе весьма полезные сведения и не заслуживаю даже одного-единственного благодарного слова, чему, я, впрочем, не удивлен...
– Если ты намекаешь сейчас на тот кошелек, который ты мне подбросил... – тут я покраснела от досады. – Да, я должна сказать тебе за это спасибо. Ты все верно угадал – мне нужны были деньги...
– И ты их уже истратила, не так ли? – я покраснела еще больше, а Искен довольно расхохотался. – Все-таки даже лучшие из женщин – всего лишь женщины. Надеюсь, благодаря этим монетам на твои губы хотя бы пару раз возвращалась улыбка.
– Не сказала бы, – пробормотала я, вспомнив все произошедшее за пару дней, и, повысив голос, прибавила резко. – Если ты думаешь, что способен купить мою улыбку, то ошибаешься.
– А что же тогда я купил за эту пригоршню золота? Ты же не согласилась бы принять от меня ее в подарок, не так ли? – голос Искена стал вкрадчивым и я в который раз прокляла слишком тяжелое кресло, в котором сидела – уже некоторое время я пыталась незаметно отодвинуться от стола, да так и не преуспела в этом.
– К чему ты клонишь, Искен? – ответила я вопросом на вопрос, не скрывая крепнущего раздражения.
– Раз уж у меня не получается принудить тебя к откровенности, то, возможно, получится ее купить, – сказал он, испытующе глядя на меня. – Ответь на один вопрос честно и будем считать, что долг выплачен сполна.
– Как-то раз я была с тобой честна, Искен, и мне не понравилось то, что из этого вышло, – отвечала я, широко и недобро улыбаясь. – С тех пор я сначала выслушиваю вопрос, а затем решаю, честно на него отвечать или нет. Доверять кому-либо – слишком большая роскошь.
– Что ж, это годится в качестве ответа на мой вопрос, хоть я его и не озвучил, – сказал он с усмешкой. – Все это время ты была одинока, не так ли?.. Прости, я не хотел тебя обидеть. Мне очень жаль, что я так глубоко ранил твои чувства, и раз эта рана все еще кровоточит…
– Да провались ты! – вскричала я, задетая за живое как никогда ранее, ведь в его словах было чуть больше правды, чем мне хотелось бы.
– Долг прощен, – только и ответил он, продолжая улыбаться.
По лестнице я взбежала, точно за мной гналась стая оборотней. От смешанных чувств у меня горело лицо, а горло жгло, точно я выпила залпом стакан крепчайшего самогона. В ответ на вопрос Мелихаро, нашла ли я краску, я смогла лишь качнуть головой, после чего уселась за стол и принялась яростно скрипеть пером, бездумно и торопливо переписывая слово за словом.
Демон, почуяв, что произошло что-то неладное, явно изнывал от желания расспросить меня, но, видимо, не решился, заметив, как я хмурю брови и кусаю губы. Но молчание продлилось не так уж долго – я моргнула и чернила на бумаге расплылись. Я торопливо потерла глаза, но было поздно: злые слезы капали из них, точно густой осенний дождь, и падали на аккуратные строчки, вышедшие из-под моей руки.
 
– Рено! – воскликнул Мелихаро, отбрасывая карандаши. – Что случилось? Отчего вы так плачете? Вас кто-то обидел?
Я снова упрямо покачала головой, но слезы полились пуще прежнего.
– Вы разговаривали с этим мерзавцем! – охнул демон. – Он угрожал вам? Да возьмите же вы носовой платок... Я говорил, я говорил, что нам нужно держаться подальше от Академии! Я знал, что вы столкнетесь лицом к лицу с вашим прошлым, и оно вас не пощадит... К черту все! Раз мы снова в опасности – то надо бежать, неважно куда...
– Он не угрожал, – я шморгала носом и давилась слезами. – Он всего лишь...
– Что он с вами сделал?! – демон свирепо засопел.
– Ничего он со мной не делал, и даже пальцем не коснулся, – я утерла глаза и нос. – Он... он просто простил мне долг.
Мелихаро раздраженно фыркнул, но, поняв, что я не собираюсь пересказывать подробности своего разговора с аспирантом, озабоченно сказал, поглаживая меня по спине:
– У вас дрожат руки. Сейчас бы вам стоило выпить горячего чая с медом... – здесь я кивнула, почувствовав, что меня бьет озноб, – но в этом проклятом доме ничего не допросишься даже днем, не говоря уж о ночи. Вот уж гнусное местечко, даром что столица! Безобразие! Знаете что, Рено – я, быть может, не наглый чародей, швыряющийся золотом направо и налево, но, клянусь, с завтрашнего дня вам будут подавать чай в то время, которое вам заблагорассудится – даже в полночь. И к чаю – непременно кексы и вафельные трубочки, как это положено в приличном доме, а не в этом прибежище полоумных магов. Вашу рубашку будут вовремя стирать и гладить, не говоря уж о постели! Подумать только – здесь даже умываться приходится холодной водой!.. Так больше продолжаться не может, вы окончательно утратите чувство собственного достоинства от такой жизни. А именно этого ваш старый знакомый и ждет, я уверен. Ну, мы еще посмотрим, кто кого...
Услышав эту пламенную речь, я невольно засмеялась, и демон еще раз погладил меня по спине, облегченно вздохнув – я знала, что он не выносит вида женских слез.
– Бросайте эту глупую писанину, – подытожил Мелихаро, – да отправляйтесь спать. Все равно магистр Аршамбо в ближайшие дни не будет сам читать свои лекции, а как из положения выйдет этот нахальный аспирант – знать не желаю. Впрочем, его смазливой рожи адепткам будет достаточно. Вот на них он пусть и пробует свои силы!..
Слова демона звучали разумно и я, отложив перо и чернильницу, согласилась с ними, мысленно пообещав себе, что скорее котлы Lohhar'ag покроются льдом, чем я попрошу что-то у Искена Висснока.
Поутру мы спустились в гостиную, где обнаружили магистра Аршамбо, сидевшего все в том же кресле. Если бы я ночью не проходила здесь по пути в кабинет, то могла бы поклясться, что чародей коротал всю ночь в этом положении, так как его сил, судя по плачевному внешнему виду, не хватило бы, чтобы подняться в спальню, на слуг же его и подавно надежды не было.
Магистр с грустным видом пил какой-то мутный отвар прямо из колбы, рядом с ним на столике стояла тарелка с гренками, имевшими еще более отталкивающий вид, нежели зеленовато– серое лицо чародея. Очевидно, что жизненный путь этих гренок изобиловал тяготами и был куда более долгим, нежели это свойственно обычной еде.
Леопольд, поприветствовав своего научного руководителя, с сомнением посмотрел на тарелку, что было истолковано магистром Аршамбо на свой лад:
– Присаживайтесь, господа, – слабым голосом произнес он. – Разделите со мной завтрак, раз уж вы не торопитесь в библиотеку. Мальчик-слуга тоже может остаться, мне кажется, он выглядит бледным...
Никому из нас не пришло бы в голову отправиться в библиотеку в столь ранний час, и мы послушно присели напротив магистра, заняв все свободные кресла и стулья. Тарелка с гренками стояла между нами, навевая нам разные, но невеселые мысли. Магистр явно силился придумать повод, чтобы сбежать в город – он еще не знал, что я перепрятала кошелек со стипендией. Я же в который раз воспоминала вчерашний разговор с Искеном, кляла себя за то, что оказалась зависима от его прихотей, и пыталась понять истинные мотивы молодого чародея. Все эти размышления относились к числу тех, что ни к чему не приводят и заканчиваются беспомощным вздохом. Мысли совсем другого рода обуревали Мелихаро, который внезапно, словно решившись, хлопнул рукой по столу и объявил: