Нотнерт (СИ)

Элла с непониманием уставилась на него, но взяла в руки протянутый платок. Робин еще пару секунд подождал ответа, но, поняв, что продолжения разговора не последует, вздохнул, и вернулся в ординаторскую.
Его стол был завален бумагами. Всегда педантичному Робину такой расклад был едва ли по душе поэтому, отдав соответствующие распоряжения, он занялся уборкой. Быстро, но тщательно была перечитана каждая бумажка и отправлена в урну всякая ненужная шелуха. Монотонность работы позволяла занять руки, пока мысли находились в другой плоскости.
Они гуляли по городскому парку после очередного забега в марафоне, в который его втянула Мэрион. Им было по тринадцать, и они дружили уже два года. Мэрион о чем-то увлеченно рассказывала другу, а Робин пытался собраться с мыслями, чтобы пригласить ее на танцы. В конце концов, девочка заметила, что друг ее не слушает и остановилась, скрестив руки.
− Земля для Локсли. Ты меня даже не слушаешь!
− Слушаю. − быстро соврал мальчик.
− О чем я говорила только что?
Робин покраснел и потупил взгляд.
− Что случилось, Робин? Ты сегодня сам не свой. − девочка уселась на лавку и похлопала рукой рядом, − расскажи мне.
Робин опустился рядом с ней и, собравшись с духом, на одном дыхании выпалил:
-Мэрионтыпойдешьсомнойнатанцы?
− Что? − девочка удивленно посмотрела на него, − но ты же хотел позвать Лору Палмер.
− Не хотел я ее звать, я хотел посмотреть расстроишься ли ты, если я пойду с кем-то другим. − мальчик насупился и пнул ногой камень, имевший осторожность лечь неподалеку от его ноги.
Мэрион улыбнулась и покачала головой.
− Я бы не расстроилась только потому, что была бы рада за тебя, ведь ты бы позвал девочку, которая тебе нравится. Я пойду с тобой на танцы. С радостью.
От мыслей его оторвал стук в дверь.
− Доктор Локсли, все готово.
− Спасибо, Элла.
− Палата тринадцать, как Вы приказывали.
Робин еще раз поблагодарил медсестру и, взяв в руки необходимые бумаги, отправился работать.
Реджина стояла у окна, обняв себя за плечи и рассматривая картину за окном.
− Доброе утро, мисс Миллс.
− Доброе утро, доктор Локсли.
− Как Вам вид?
− Он есть и на том спасибо. − Реджина повернулась к врачу и выжидающе окинула его взглядом. Робин пригласил ее присесть.
− Начиная с сегодняшнего дня мы будем проводить с Вами диагностическую консультацию.
Реджина кивнула, усаживаясь поудобнее:
− Что она из себя представляет и на что она направлена? Робин улыбнулся:
− Настроение боевое, это радует. Диагностика — это беседа между клиницистом и пациентом на абсолютно разные темы. Своеобразное знакомство, Вы расскажите мне о себе, своих увлечениях, каких-то жизненных событиях, а я буду анализировать и задавать Вам вопросы, на которые нужно будет ответить.
− Поняла. Будет скучно.
− Почему же?
− Моя жизнь ничем не примечательна, доктор Локсли. Весь мой рассказ можно уместить в пятнадцатиминутный монолог.
− Я с радостью его послушаю.
Реджина фыркнула, облокачиваясь спиной о стену и с неприязнью посмотрела на ручку и тетрадь в его руках. Робин уловил ее смену настроения и убрал из рук все материалы.
− Давайте начнем с детства?
Пациентка кивнула и вновь повернулась к окну, собираясь с мыслями.
− Я родилась в пригороде, недалеко отсюда. Мой отец был из семьи аристократов, а мать − дочерью мельника, отчаянно желавшей удачно выйти замуж − буквально на секунду она прервалась, о чем-то задумавшись, − они не были плохими людьми, просто жизнь их не радовала какими-то поблажками. Я не могу сказать, что в нашей семье царила любовь. Мать была исключительно авторитарной личностью, гналась за деньгами и властью, а отец был человеком в разы слабее, ей с легкостью удавалось им манипулировать. Когда мне исполнилось пять лет, мать начала водить меня по светским раутам, с целью воспитать для кого-то выгодную партию. Все мое детство прошло в уроках по этикету, верховой езде, иностранным языкам, музыке, живописи и прочей ерунде, которая была мне едва ли интересной. Я воспринимала это как должное. С ранних лет я слышала исключительно «Реджина, ты должна», «Реджина ты обязана», «леди свойственно это», «леди свойственно то». − она вздохнула, поднимая глаза на доктора, − Наверное, не удивительно, что лет с четырнадцати моей единственной мечтой было сбежать оттуда?
 
Робин мягко смотрел на нее, не подгоняя, давая ей возможность делиться историей в удобном для нее ключе.
− В пятнадцать лет на занятиях по верховой езде я познакомилась с мальчиком по имени Дэниел. − впервые Робин увидел, как лицо Реджины приобрело мягкие черты. Ее губы тронула легкая улыбка, а в глазах затаилась нежность, − Он многому научил меня: стрелять из рогатки, плеваться, ругаться и прыгать в длину. Для девочки, выросшей в строгих правилах общества аристократов, такие вещи были в новинку. Мне безумно нравилось проводить время с ним. Мы часто сбегали с занятий, чтобы попробовать очередную новую для меня, но банальную для него вещь. Однажды мы забрались на Светлячковую гору, потому что мне было интересно посмотреть на городишко с возвышенности. Полностью перепачканная, с взъерошенными волосами, но невероятно счастливая, я смотрела как зажигаются фонарики где-то внизу, а Дэниел держал меня за руку. Тогда он научил меня целоваться. А чуть позже, − она усмехнулась, − он научил меня не только этому. Матери это, естественно, не понравилось. Она заперла меня дома и попыталась выбить из меня эту простолюдиную дурь. И нам пришлось сбежать. Мы думали, вдали от нее, все будет так же легко, как на Светлячковой горе. − она хмыкнула, − идиоты. Деньги быстро закончились, Дэниела не брали на работу, а я ничего толком делать не умела. Единственным выходом было вернуться. − Реджина нахмурилась воспоминаниям. − Меня приняли обратно в семью, но лишь при условии, что я больше никогда не увижусь с Дэниелом. А ему это и не было нужно, он бросил меня, когда появилась возможность избавиться от ненужного груза. А спустя год мать выдала меня замуж.
Робин внимательно наблюдал за Реджиной. Она была очень интересным рассказчиком, ее бархатный голос лился словно мед, а мимика дополняла ее историю мельчайшими оттенками эмоций. Она то хмурилась, то улыбалась, то задумчиво покусывала губу. В какой-то момент, они встретились взглядами, но Реджина быстро опустила глаза, продолжая монолог:
− Он был старше меня на двадцать лет. Неимоверно богатый. Мечта, а не зять. Да вот только спустя два года после свадьбы я стала вдовой. В нашем доме случился пожар, в котором выжила только я, да и то чудом. Естественно, мой муженек не собирался так скоро отлучиться в мир иной и не оставил никакого завещания, поэтому мой брак стал для моей матери очередным крахом надежд. Попорченная дочь уже не была такой выгодной партией. Сердце ее не выдержало, и она умерла от инфаркта. Вскоре после нее умер отец. А я попала сюда. Конец истории.
− Мне очень жаль, что Вам прошлось через многое пройти, Реджина, но каждое событие на Вашем пути делало Вас сильнее и превратило в ту, кем Вы являетесь сегодня.
− Чокнутую?
− Невероятно интересную женщину, с богатым внутренним миром, − Робин слегка усмехнулся, − большое спасибо за Вашу историю. Я очень ценю Вашу искренность.
− Расскажите что-нибудь о себе взамен? − она лениво облокотилась о стену, − судя по акценту, Вы англичанин.
− Так и есть. − Робин кивнул, − я переехал сюда, чтобы закончить исследование и выявить закономерность возникновения сложных психологических патологий.
− Почему вы выбрали медицину?
− Отчаянно хотелось помогать людям.
− Помогать можно по-разному… − Реджина лукаво посмотрела на него, − быть юристом, переводчиком, писателем, кинематографистом… Почему медицина? Вы просите меня быть с Вами откровенной, хотя не отвечаете мне тем же.
− От Вас ничего не скрыть, − Робин улыбнулся, − моей жене диагностировали биполярное расстройство, когда мы были еще подростками.