Тайны Космера (сборник) (ЛП)

Она уставала все больше. Погони вроде не слышно, возможно…
Матисс свернула за угол и столкнулась нос к носу с двумя поджидавшими во мраке солдатами. Замерла от неожиданности, присмотрелась к ним и узнала преследователей.
«Это обученные солдаты, — подумала она. — Конечно, они знают, как окружить врага и отрезать путь к бегству!»
Матисс развернулась и бросилась было прочь, но один из мужчин схватил ее за руку, со смехом бросив что-то на фьерделле.
Она вскрикнула и выронила фонарь. Солдат споткнулся, но хватки не ослабил.
«Думай! — приказала себе Матисс. — Времени мало».
Ее ступни заскользили по слизи. Помедлив мгновение, она бросила попытки устоять на ногах и упала, мимоходом пнув своего пленителя.
Рассчитывать приходилось только на одно: она жила в Элантрисе и знала, как двигаться по грязи. А чужаки не знали. Ее удар достиг цели, и солдат тут же поскользнулся, врезался в напарника и, выпустив Матисс, распластался на осклизлой мостовой.
Она вскочила на ноги. Ее красивую яркую одежду теперь пятнала элантрийская слизь. Нога вспыхнула от новой боли — подвернулась лодыжка. Матисс все время береглась от серьезных травм, но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что она испытывала раньше, и причиняла гораздо больше страданий, чем порез на щеке. Боль была такая, что с трудом верилось, и она не утихала. Раны элантрийцев никогда не заживали.
Несмотря ни на что, Матисс заставила себя двигаться. Заковыляла прочь не думая, желая лишь оказаться подальше от солдат. Было слышно, как они, сквернословя, поднимаются на ноги. Она уходила все дальше, слегка прихрамывая, и поняла, что движется по кругу, только когда увидела зарево Нового Элантриса прямо перед собой. То же место, откуда началось ее бегство.
Матисс остановилась. А вот и Дэйш, лежит на мостовой. Она бросилась к нему, забыв о погоне. Из его груди по-прежнему торчал меч, и она услышала, как он шепчет:
— Беги, Матисс. Беги, спасайся… — Мантра хоеда.
Матисс рухнула на колени. Она спасла детей. Этого достаточно. Сзади послышался шум. Обернувшись, она увидела приближающегося солдата. Его напарник, должно быть, пошел в другую сторону. Этот был выпачкан в слизи, и она его узнала. Именно ему достался пинок.
«Как же болит нога!» — подумала Матисс.
Отвернувшись, она припала к неподвижному телу Дэйша, — слишком уставшая, слишком истерзанная болью, чтобы пошевелить хоть пальцем.
Солдат схватил ее за плечо, оторвал от тела отца и развернул к себе, отчего в ее руках вспыхнула новая боль.
— Говори, — произнес он с сильным акцентом. — Говори, куда пошли остальные дети.
Матисс вырывалась, но тщетно.
— Не знаю!
Но она знала. Эйш ей сказал.
«Зачем я спросила у него, где библиотека? — мысленно выругала она себя. — Не знала бы — не смогла бы их выдать!»
— Говори. — Одной рукой мужчина удерживал ее, а другой достал нож. — Говори, или будет больно. Очень больно.
Матисс безуспешно пыталась вырваться. Если бы из ее глаз элантрийки могли брызнуть слезы, она бы заплакала. В доказательство своих слов солдат занес нож. Ни разу в жизни Матисс не испытывала такого ужаса.
И тут земля затряслась.
Горизонта коснулось сияние близкого рассвета, но оно потерялось во внезапной вспышке вдоль границ города. Солдат остановился, подняв голову к небу.
Матисс вдруг стало тепло.
Она и не осознавала, насколько ей не хватало этого ощущения, насколько она свыклась с застоявшимся холодом в теле. Тепло хлынуло в нее, словно в вены впрыснули горячую жидкость. Это было так прекрасно и удивительно, что у нее перехватило дыхание.
Что-то в мире встало на место. Что-то чудесным образом исправилось.
Внезапно солдат повернулся к ней. Казалось, сама земля дрожит под ногами. Он склонил голову набок, протянул руку и провел грубым пальцем по ее щеке, там, куда ее когда-то ранили.
— Исцелилась? — озадаченно произнес он.
Матисс почувствовала нечто удивительное. Почувствовала… как бьется сердце!
Сбитый с толку солдат снова занес нож.
— Ты исцелилась, но я могу ранить тебя еще раз.
 
Ее тело наливалось силой. Однако она была девчонкой, а он — обученным солдатом. Она боролась изо всех сил, разум только-только начал осмысливать, что кожа очистилась от темных пятен и переливается серебром. Свершилось! Как и предсказывал Эйш! Элантрис возрождался!
Однако ее по-прежнему ждала смерть. Как нечестно! Матисс отчаянно закричала, пытаясь освободиться. Что за ужасная ирония: город исцеляется, но ничто не помешает этому ужасному человеку…
— Мне кажется, ты кое-что упустил, друг, — послышался вдруг голос.
Солдат замер на месте.
— Если свет исцелил ее, — продолжил голос, — то он исцелил и меня.
Солдат закричал от боли и, выпустив Матисс, растянулся на земле. Она отступила и, когда ужасный мужчина упал, наконец разглядела, кто стоит сзади: ее отец, сияющий внутренним светом, очистившийся от порчи. Серебристый и великолепный, он походил на бога.
Его одежда была порвана в тех местах, где его ранили, но кожа исцелилась. В руке он держал тот самый меч, что еще недавно торчал из груди.
Матисс подбежала к нему и, расплакавшись, — она снова могла плакать! — заключила в объятия.
— Где остальные дети, Матисс? — торопливо спросил Дэйш.
— Я позаботилась о них, отец, — прошептала она. — У каждого своя работа, и это моя. Я забочусь о детях.
* * *
— Интересно, а что все-таки случилось с детьми? — спросил Раоден.
— Я отвел их в библиотеку, — ответил Эйш. — Галладона и Карату мы не застали — должно быть, разминулись с ними, когда они возвращались в Новый Элантрис. Но я спрятал детей внутри и остался с ними, чтобы их успокаивать. Я очень волновался насчет того, что происходит в городе, но эти бедняжки…
— Я понимаю, — кивнул Раоден. — А Матисс… дочурка Дэйша… Я и не представлял, через что ей пришлось пройти.
Раоден улыбнулся. В благодарность за заслуги перед Новым Элантрисом он одарил Дэйша двумя сеонами. Их старые владельцы умерли, а когда Элантрис возродился и к сеонам вернулся разум, выяснилось, что служить больше некому. Одного Дэйш передал дочери.
— Какого сеона она получила? Ати?
— Вообще-то, нет, — ответил Эйш. — Полагаю, Aйо.
— Ничуть не хуже, — одобрил Раоден.
Когда распахнулась дверь, он с улыбкой поднялся. Показался большой живот, и в комнату вошла его жена, королева Сарин.
— Согласен. — Эйш подплыл к Сарин.
Айо означал «храбрость».
Послесловие
У этой повести довольно интересная предыстория.
Если мы мысленно перенесемся в январь 2006 года, то обнаружим, что я уже около двух месяцев встречаюсь с Эмили (в итоге она станет моей женой). На одном из свиданий Эмили рассказала мне нечто удивительное: одна из ее восьмиклассниц, девочка по имени Матисс, подготовила доклад по «Элантрису». Матисс не знала, что ее учительница встречается со мной. Она даже не знала, что мы знакомы. Просто странное совпадение.
Доклад оказался невероятным. Вместо обычного текста Матисс создала атлас Села: рисунки и биографии персонажей, приколотые степлером образцы тканей Элантриса, маленькие кармашки с разными предметами из книги. Эмили показала мне доклад, и я был сражен. Тогда я еще не привык к тому, что мои книги печатают. Момент, когда я понял, сколько труда Матисс вложила в доклад, стал одним из самых поразительных в начале моей карьеры.
Я хотел как-то по-особенному отблагодарить Матисс. Она по-прежнему не знала, что ее учительница встречается с одним из ее любимых авторов. Я решил написать небольшую повесть к «Элантрису».
В любом романе есть события, которые опускаются, чтобы не сбивать ритм повествования. Я знал, что происходило в Элантрисе во время нападения дахорцев. Также я понимал, что Дэйш и сеон Эйш спасли и защитили детей. Мне не хотелось обходиться с ними как с остальными, ведь Карата приложила столько сил, чтобы их уберечь. Мой подарок заключался в том, что во время бойни в Новом Элантрисе дети не пострадали.