Тайны Космера (сборник) (ЛП)

И все же они сеяли. А если завтра пойдет дождь и смоет все их усилия? А если дождя вообще больше никогда не будет? Городских цистерн, до краев наполненных водой после недели Плача, не хватит навечно. Люди так беспокоились, что Лифт заметила нескольких спренов страха — шариков фиолетовой слизи, собравшихся вокруг холмиков, в которые сажали растения.
Будто им наперекор, от растущих полипов отделились спрены жизни. Кружась и переливаясь зеленым, пылинки увязались следом за Лифт. Впереди, словно лысая голова над спинкой кресла, возвышалась Верховная Дирекция — огромная округлая глыба камня.
Вся жизнь в городе так или иначе вращалась вокруг этой точки. Даже улицы, закручиваясь, вели к ней. Подойдя ближе, Лифт увидела, что вокруг Дирекции вырезан в камне громадный участок. Смотреть там было особо не на что, но круглый каменный холм казался надежно защищенным от бурь.
— И правда, отсюда земля расходится под уклоном, — отметил Виндль. — В любом случае это самая высокая точка города. Думаю, потому этот бугор и превратили в крепость.
Крепость для книг. Иногда люди такие странные. К строению вели многочисленные спиральные подъемы, и толпа впереди, в основном ташикки, текла наружу и внутрь.
Лифт уселась на краю стены, свесив ноги.
— С виду похоже на кончик причиндалов какого-нибудь парня. Типа у него такой короткий «меч», что все его пожалели и сказали: «Эй, а поставим-ка в его честь огромный монумент! И пусть он крошечный, в таком виде будет выглядеть сногсшибательно!»
Виндль вздохнул.
— Это не грубость, — подчеркнула Лифт. — Должно было выйти поэтично. Старина Седовласый утверждал, что нельзя считаться грубияном, пока говоришь об искусстве. В этом случае ты — утонченная натура. Вот почему развешивать во дворце картины с голыми леди — это нормально.
— Госпожа, не тот ли это человек, что сам прыгнул марабетийскому большепанцирнику в глотку?
— Ага. Такой же безумный, как ящик пьяных норок. Я по нему скучаю.
Лифт нравилось думать, будто на самом деле его не съели. Он подмигнул ей, когда, поразив зевак, сиганул в разинутую пасть большепанцирника.
Виндль свернулся кольцом, изобразив лицо: глаза из кристаллов, губы из крошечной сеточки побегов.
— Госпожа, какой у нас план?
— План?
Он снова вздохнул.
— Нам нужно попасть в это здание. Вы собираетесь сделать первое, что в голову взбредет?
— Естественно.
— Могу я внести предложение?
— Только если не потребуется высасывать чью-то душу, пустоносец.
— Я не… В общем, госпожа, это здание — архив. Насколько я знаю эту страну, комнаты завалены законопроектами, отчетами и докладами. Тысячи и тысячи документов.
— Ага. — Лифт сжала кулак. — Среди всего этого наверняка найдутся записи о чем-нибудь странном!
— И как именно мы отыщем интересующую нас информацию?
— Легко. Ты их прочтешь.
— Прочту?..
— Ага. Мы заберемся внутрь, ты прочтешь книги и все остальное, и мы определим, какие события были странными. Это приведет нас к закуске Мрака.
— Прочту все, значит.
— Ну да.
— Вы хоть примерно представляете, сколько информации там содержится? Сотни тысяч отчетов и журналов. И чтобы прояснить все до конца, да, это число больше десяти, так что сосчитать вы не сможете.
— Я же не дура, — огрызнулась Лифт. — У меня еще и на ногах пальцы есть.
— Все равно это гораздо больше, чем я могу прочитать. Нельзя просеять столько информации. Это невозможно. Ни за что.
Лифт вперилась в него взглядом.
— Ну ладно. Может, добудем тебе одну душу. Например, сборщика налогов… правда, их и людьми назвать сложно. Думаешь, сработает? Или таких нужно штуки три, чтобы получилась одна нормальная человеческая душа?
— Госпожа! Я не пытаюсь торговаться!
— Да ладно. Всем известно, что пустоносцы любят выгодные сделки. Может, нужна важная персона? Или подойдет любой тупой паренек, которого никто не любит?
— Я не питаюсь душами! — воскликнул Виндль. — Я с вами не торгуюсь! Я лишь констатирую факты. Я не могу прочитать все документы в архиве! Как вы не понимаете, что…
 
— Ой, усики попроще сделай. — Лифт болтала ногами, постукивая пятками по стене. — Я тебя слышу. Как тут не услышать, когда ты так ноешь.
Позади фермеры интересовались, чья это дочь и почему не бегает им за водой, как все остальные дети. Наморщив лоб, Лифт размышляла вслух:
— Нельзя дожидаться ночи, чтобы пробраться внутрь. Мрак хочет убить беднягу еще засветло. И спорим, эти писцы работают по ночам, лишь бы чернила исписать. Зачем спать, когда можно состряпать новый закон о том, сколькими пальцами разрешается держать ложку?
Хотя, дело свое они знали — продавали писанину повсюду. Визири постоянно отправляли им запросы, в основном про новости в мире.
Лифт ухмыльнулась и встала.
— Ты прав. Мы пойдем другим путем.
— Еще бы.
— Нужно действовать умнее. Коварнее. Думать, как пустоносец.
— Я не говорил…
— Перестань ныть. Я собираюсь стащить какую-нибудь важную на вид одежду.
  
13
 
Лифт нравились мягкие ткани. Азирские накидки и мантии были одежным подобием нежного пудинга. Приятно вспомнить, что в жизни попадаются не одни только колючки. Иногда в ней появляются мягкие подушки и воздушные пирожные, добрые слова, мать.
Мир никогда не будет совсем уж никчемным, пока в нем есть мягкая одежда. Наряд был ей велик, но ничего страшного. Так даже лучше, когда свободнее. Завернувшись в накидку, Лифт уютно устроилась в кресле, скрестив руки на коленях, с шапочкой на голове. По всему наряду разбегались яркие узоры, означавшие очень важные вещи. В этом она не сомневалась, потому что о своих узорах все азирцы болтали без умолку.
Письмоводительница оказалась жирной. Наверное, чтобы одеться, ей понадобилось три шиквы. Или шиква, сшитая на лошадь. Лифт никогда бы не подумала, что писцов так хорошо кормят. Зачем им столько сил? Перья ведь легкие.
Женщина носила очки и скрывала лицо, пусть и находилась в землях под защитой Таши. Она постучала пером по столу.
— Вы из дворца в Азире.
— Ага, подруга императора, — ответила Лифт. — Я зову его Гоксом, но ему сменили имя. Ничего страшного, Гокс — имя глуповатое, а ведь никто не хочет, чтобы имя императора звучало глупо. — Она склонила голову набок. — Правда, когда он открывает рот, с его словами ничего не поделаешь.
Рядом на полу тихонько застонал Виндль.
— А вы знали, — Лифт заговорщически наклонилась ближе, — что специальный человек ковыряет за него в носу?
— Юная леди, уверена, вы зря тратите мое время.
— Это довольно обидно. — Лифт выпрямилась. — Учитывая, что никто здесь почти ничего не делает.
Это было сущей правдой. Целое здание писцов, которые сновали взад-вперед и перекладывали груды бумаг с полки на полку. Здесь даже появлялся спрен, которого Лифт видела всего пару раз в жизни: он походил на рябь в воздухе, как от дождевых капель на поверхности пруда, только без дождя и без пруда. Виндль называл таких спренами сосредоточенности.
В любом случае здесь так много бумаг, что, голод побери, нельзя было обойтись без паршунов с тележками! Один как раз прошел по коридору — женского пола, с большой коробкой бумаг. Бумаги предназначались одному из несметного числа писцов, что сидели за столами, окруженные мерцанием даль-перьев. Виндль сказал, что они отвечали на запросы со всего мира, передавая информацию.
Собеседница Лифт была чуть выше рангом. Лифт попала в комнату, поступив так, как предложил Виндль, — не говоря ни слова. Визири тоже так делали — просто молча кивали.
На входе она предъявила карточку, куда перерисовала слова, которые Виндль изобразил побегами. Писцы стушевались и без лишних вопросов провели ее по коридорам в эту комнату — больше остальных, но все же без единого окна. Впрочем, на белой стене виднелось желтовато-коричневое пятно, и можно было вообразить, будто это солнечный свет.